Ещё несколько мгновений назад я была твёрдо уверена, что сделаю максимально кислую мину, но стоило мне увидеть это великолепие, как моё намерение испарилось, словно дым.

Я просто последовала за Карданом, потеряв способность к какому-либо сопротивлению.

Он позволил мне спокойно осмотреться, не торопя.

Ручейки, извиваясь между растениями, были соединены с озером снаружи. По обе стороны от потока буйствовала зелень, источая свежесть, а робко рассыпанные среди листвы цветы наполняли воздух сладким ароматом.

Как и говорил Кардан, среди них не было ни одного ядовитого растения.

Здесь были только лекарственные, съедобные и декоративные растения. А ещё— какие-то совсем бесполезные, но забавно выглядящие ростки, словно созданные просто для радости глаз.

— Как тебе? — спросил Кардан, протягивая мне стакан с прохладной водой.

В прозрачной воде, настолько холодной, что на стекле выступил конденсат, плавали травы и ягоды, придавая напитку освежающий вкус.

Я молча держала воду во рту, не в силах заговорить. Пока я колебалась, она успела стать тёплой. Я должна сказать, что мне не нравится. Должна заявить, что подобная роскошь неправильна. Но, глядя на эту оранжерею, я невольно вспомнила сцены, которые когда-то принимала за сюжет книги.

Тиран, выкачивающий из своего народа все силы, чтобы построить для фаворитки роскошную теплицу. Герцогиня Валлоа, несчастная придворная, казнённая за попытку возразить против этой прихоти. А затем— неизбежный крах империи.

Всё это было лишь плодом моего страха и вины. Но даже после того, как я вспомнила свою прежнюю жизнь, этот страх продолжал скрываться где-то в глубине души, укоренившись прочнее, чем мне хотелось бы.

Чувство вины за то, что именно я сделала Кардана тираном. Тревога, что однажды могу повторить ту же ошибку. Именно поэтому я так отчаянно старалась жить иначе, чем прежде.

Все — и знать, и простолюдины — в один голос восхваляли меня за эту перемену.

Но никто не знал правды. Всё, что я делала, было продиктовано не столько альтруизмом, сколько эгоизмом. Я просто хотела облегчить свою совесть.

В этот момент я услышала Кардана — в его голосе сквозила насмешка:

— Ты всё ещё считаешь меня жалким мужчиной, который растратил казну ради женщины, одаривая её бессмысленными подарками?

Как-то раз я призналась ему в своих прежних страхах.

Мне было так стыдно, что я попыталась превратить это в шутку, но Кардан подыграл и фыркнул, мол, неужели он похож на дурака, который способен потерять голову из-за такой женщины, как Жанетт?

Но после короткого смеха он вдруг стал серьёзным и добавил: он не имеет ничего общего с тем безумным императором, которого я воображала. Точно так же, как и я не имею ничего общего с тем глупым предателем, за которого себя принимаю.

— Хм… Ну не знаю, — протянула я задумчиво, чуть склонив голову. — Влюбился настолько, что попытался отнять чужие рудники, связал молодого художника кабальными контрактами, а заодно ещё и мешал работать великому канцлеру империи…

Я начала неторопливо перечислять его недавние проступки, и Кардан расхохотался.

— Значит, ты думаешь, что империя обречена?

— Нет.

На самом деле, даже если бы он незаконно прибрал к рукам пару рудников или заточил сотню молодых талантов в подвалах дворца, чтобы заставить их трудиться без сна и отдыха, это бы не погубило империю. Слишком прочный фундамент был заложен за это время, и он не разрушится так легко.

— Просто доверься мне.

Кардан слегка усмехнулся, но в его глазах читалась неподдельная искренность.

— Даже если я по уши влюблюсь в коварную, хитрую и безжалостную Эрину Валлоа, я не стану доводить империю до гибели ради неё.

— …

— Если я хочу, чтобы ты всегда оставалась рядом, мне придётся обращаться с тобой хорошо. А если я растранжирю империю раньше времени, у нас будут проблемы.

Я невольно кивнула — его слова имели смысл.

Почему-то мои щёки и уши вдруг вспыхнули жаром.

Я прижала холодный стакан к лицу, чтобы немного остыть, но Кардан снова заговорил:

— Если тебе трудно доверять мне, доверься самой себе.

На этот раз его голос звучал твёрдо, без тени прежней насмешки.

— Ты больше не сможешь так поступить.

— …

— Это у тебя в природе.

Возможно, именно эти слова я и хотела услышать. Из-за страха снова вернуться в прошлое я жила, крепко натянув на себя поводья. Полностью исключая жадность. Отказываясь от всех своих прежних привычек.

Меня охватывал ужас, что если хоть немного ослаблю бдительность, моя отвратительная сущность вновь поднимет голову. Поэтому я сковывала себя, вновь и вновь хлеща кнутом.

Но если, как сказал Кардан, моя природа не так уж и порочна… Если я действительно изменилась до самого мозга костей… Тогда, может, я могу позволить себе чуть ослабить эти поводья, не опасаясь прошлого?

Я вновь кивнула.

Одна я не могла быть в этом уверена. Я не могла просто так взять и решить, что изменилась окончательно и бесповоротно. Но раз так говорит Кардан… Почему-то мне казалось, что так оно и есть.

— Спасибо.

— И за что же такая благодарность?

Кардан с улыбкой стряхнул с кончиков моих уже довольно длинных волос семечко цветка.

Пытаясь заправить пряди мне за ухо, он незаметно обнял меня за талию, притянув крепче. Но я решила сделать вид, что ничего не заметила. Только я собралась насладиться его теплом, как его следующие слова заставили меня замереть.

— Но эту оранжерею придётся навещать раз в шесть месяцев и ухаживать за ней.

— …

— Придётся каждый раз брать отпуск к этому времени.

— Что?..

Отпуск каждые полгода?

Я уже собиралась возмутиться этой нелепости, но Кардан опередил меня.

— Неужели ты собираешься так просто бросить жизнь, за которую взяла ответственность?

И это после того, как он сам только что говорил, что я стала доброй! А теперь в одно мгновение переменился и обвинил меня в безответственности и жестокости.

— Нет, почему ты вдруг так это преподносишь?

Я в изумлении раскрыла рот, но прежде чем смогла возразить, Кардан что-то заметил за пределами оранжереи и мельком взглянул туда.

А затем отпустил меня.

— Ладно, мне пора идти колоть дрова. Осмотрись спокойно, я приду за тобой.

Вот уж не думала, что он так внезапно снова войдёт в роль слуги. Всё это казалось весьма подозрительным, но прежде чем я успела его остановить, он исчез.

— Ха-а…

Я растерянно огляделась, оставшись одна в подаренной мне оранжерее. Действительно, было бы жаль просто уничтожить такое красивое место.

— Раз в шесть месяцев…

Я невольно вздохнула под тяжестью свалившейся ответственности.

* * *

«Вперёд, наступаем».

Граф Линоа, беззвучно шевеля губами, подал таинственный знак, ведя за собой следовавших за ним аристократов. Все они, пригибаясь, медленно поползли через чащу.

Зрелище было жалкое. Дорогие одежды измазаны в грязи, а в волосах застряли ветки. Так они пытались слиться с окружением леса.

Это был тщательно продуманный план графа Линоа.

Он не обладал достаточной дерзостью, чтобы просто явиться с мечом наперевес. Сначала он намеревался тайно встретиться с императрицей.

Но и это оказалось непросто.

Как и во время их свадебного путешествия, вся переписка была перехвачена, а если бы он просто явился к ним, его, скорее всего, постигла бы та же участь, что и маркиза Трэве, которого император попросту выставил за дверь.

Поэтому требовалась операция по тайному проникновению.

В теории звучало неплохо, но на деле двигаться ползком, таща за собой стареющие и располневшие тела, оказалось задачей куда сложнее.

Зря он заставлял их общаться одними жестами и читать слова по губам. Шорохи листвы под каждым неуклюжим шагом, приглушённые стоны, треск веток под тяжестью тел — всё это создавало шум, сравнимый с оживлённой столичной улицей.

Граф Линоа поймал себя на мысли, что, пожалуй, стоило бы просто взять с собой трубача.

— Раз уж так, можно было и трубача пригласить.

Граф замер.

Только что прозвучавший до жути холодный голос был настоящим или всего лишь отголоском его мыслей?

В этот момент, словно призрак, из зарослей плавно вышел прекрасный мужчина и встал перед ними.

— Какие-то крысы забрались в лес.

От этого пренебрежительного взгляда, направленного сверху вниз, граф Линоа тут же свалился назад, неуклюже плюхнувшись на землю.