Среди всех, кто был доволен условиями, только я вскрикнула от возмущения:

— Ни за что!

В конце концов, мне пришлось провести долгую беседу с Жакесом. Я объяснила ему, что такие предложения обычно делают мошенники, что авторские права должны принадлежать автору, а не продаваться за копейки. Через несколько лет его картины будут стоить до десяти тысяч луаров, и если все эти деньги достанутся мне, разве это не будет ужасно несправедливо?

В итоге я выразила сожаление по поводу ситуации в художественном мире империи, где художники не получают достойного вознаграждения за свои труды, и пообещала внедрить современную модель управления галереями.

Почему-то всю беседу Жакес то и дело исподтишка косился на Кардана, а Кардан смотрел на меня так, словно уже устал от всего этого. Но я сделала вид, что не замечаю.

После всего, что произошло, я была разочарована в Кардане. Сначала история с шахтой, а теперь он пытается обмануть наивного художника.

Но выходки Кардана на этом не закончились. На следующий день в доме появился имперский казначей с бухгалтерскими книгами в руках.

— Это средства, изъятые у торговцев рабами. Я принёс их, чтобы обсудить, как ими распорядиться.

Я широко распахнула глаза. Очевидно же, что такие деньги должны оставаться в государственной казне, пока для них не найдут подходящее применение!

Но тут заговорил Кардан:

— Почему бы не передать их герцогине Валлоа?

Я была ошарашена. Он хочет отдать мне грязные деньги, заработанные на продаже жителей империи в рабство? Пока я молча открывала и закрывала рот от потрясения, казначей спокойно кивнул.

— Это разумное решение. Когда маркиз Трэве поднял этот вопрос на заседании государственного совета, мнение дворян было таким же.

Я просто не могла поверить своим ушам. Как это вообще возможно?

Но казначей уже достал из-за пазухи бумаги.

— Я собрал подписи всех министров.

Список имён, тянувшийся бесконечной чередой, вызвал головокружение. Я надеялась, что после моих реформ знать перестанет думать только о собственной выгоде и хоть немного начнёт учитывать интересы общества. Но эта надежда была разбита в пух и прах.

Казначей бережно сложил бумаги и поклонился.

— В таком случае, в течение недели я передам средства в герцогский особняк.

— Стойте! — я снова вскрикнула. — Я не приму эти деньги! Даже не мечтайте!

— Почему? — Кардан заговорил спокойно, без тени сомнения в голосе. — Разве оснований недостаточно? Герцогиня лично проникла в логово работорговцев, рискуя собственной жизнью и отравившись ядом. Она заслуживает награды.

Его слова были до ужаса логичными, но я быстро нашла ответ.

— Если быть точными, настоящими владельцами этих денег являются те, кого продали в рабство! Эти средства получены за их свободу, так что они должны быть возвращены жертвам в качестве компенсации.

Кардaн, сидя на диване в приёмной, скрестил ноги и начал покачивать носком ботинка. По опыту я знала, что этот жест всегда появлялся, когда он был в плохом настроении. Раньше я бы тут же испугалась и поспешно забрала свои слова назад, но теперь в этом не было необходимости.

— Хорошо. Если уж Вы так хотите передать мне эти деньги, то я просто распределю их как компенсацию пострадавшим, — я пожала плечами, словно бормоча это себе под нос. — Конечно, было бы куда эффектнее, если бы их раздавали от имени императорского двора... Но что поделать, придётся довольствоваться тем, что есть.

Кардaн долго смотрел на меня, будто сверля взглядом, а затем тихо усмехнулся и, в конце концов, уступил.

— Пусть будет по-твоему.

* * *

Так я всякий раз умудрялась пресекать странные поступки Кардaна, но неприятное ощущение в душе никак не проходило.

Он, даже при всей моей тирании, всегда оставался честным и неподкупным. А теперь? То пытается отнять чужую землю, то хочет заложить жизнь молодого парня, то собирается растратить деньги, полученные ценой крови имперских подданных...

Чем больше я наблюдала, тем сильнее ощущение, что это уже не тот Кардaн, которого я знала.

Как же он так изменился? Что стало причиной?

Мысли одна за другой проносились в голове.

«Неужели в оригинальной истории гибель империи была предрешена не из-за Жанетт, а из-за меня?»

Его нынешнее поведение так напоминало тех безрассудных тиранов из хроник погибших государств — тех, кто ради женщины тратил несметные богатства, дарил ей целые рудники, бездумно растрачивал деньги на искусство, а потом обирал собственных подданных, чтобы купить возлюбленной очередной подарок.

Как только эта мысль засела у меня в голове, воображение тут же разыгралось до крайности. Я долго ворочалась в постели, но так и не смогла уснуть. В конце концов, сдалась и выбралась из кровати.

Руки Кардaна, обнимавшие мою талию, на мгновение крепче сжались, но затем ослабли, позволяя мне выбраться.

Но вот незадача — встав, я поняла, что не знаю, куда идти. Я опустилась на стоявший в углу спальни диван, но, глядя в сторону кровати, почувствовала раздражение и пересела за туалетный столик.

Даже в густой темноте мои белоснежные волосы отражались в зеркале, словно светящаяся медуза, плывущая в глубинах океана.

Глядя на своё отражение, я вдруг пробормотала:

— Вот она, та самая красота, способная погубить целую страну…

Как только я произнесла эти слова, с кровати раздался звук шевелящегося Кардaна. Я повернула голову, но он уже лежал неподвижно.

Сердце вновь сжалось от беспокойства, и, в конце концов, я вышла на террасу.

Я надеялась, что свежий воздух развеет хаос в мыслях, но стоило мне уставиться в непроглядную тьму, как стало ещё хуже.

В итоге я вернулась в спальню и, не выдержав, снова залезла в кровать.

Его красивое лицо оказалось на расстоянии дыхания. И тогда передо мной предстала холодная истина. Смотря на спящего Кардaна, я не могла не признать очевидное. Даже если он и правда станет тираном, я всё равно прощу его. Нет, я буду сдерживать его, пока смогу, но в конечном итоге всё равно последую за ним. Даже если он погубит империю, я не моргну и глазом. А если в итоге она падёт, я сбегу без оглядки. Конечно, вместе с ним. Любой ценой я постараюсь спасти его.

Это было неприятное осознание. Я так гордилась тем, что изменилась, исправилась, действительно стала лучше. Но моя истинная природа, скрытая глубоко внутри, оставалась прежней.

— Похоже, что роковая красота — это не я, а Вы.

В этот момент губы Кардана, который, казалось, крепко спал, растянулись в ухмылке, и он зашевелился.

— Пф, хаха… ха-ха-ха!

Сначала он попытался сдержать смех, но в конце концов разразился громким хохотом и внезапно открыл глаза.

Я только беспомощно рассмеялась от удивления:

— Ты ведь спал, разве нет?

— Как я могу спать, когда кое-кто всё время пытается убежать?

Его руки уже крепко сжимали мою талию, не давая пошевелиться.

— А что мне делать, если мне не спится?

Я раздражённо посмотрела на него, ведь именно он был причиной всех моих тревог и переживаний.

Кардан тихо спросил:

— Что же так тревожит мою жену?

Его губы всё ещё были изогнуты в едва заметной улыбке, но я задумалась. Стоит ли мне честно рассказать обо всём, что я ощущала в последнее время?

Но когда я открыла рот, чтобы заговорить, ни одного слова не сорвалось с губ. Как мне начать? Сказать, что он изменился в последнее время? Что я разочарована? Что ему стоит взять себя в руки?

Если бы передо мной был кто-то другой — например, маркиз Трэве или граф Линоа, — я бы уже давно выложила им всё, не колеблясь ни секунды. Но перед Карданом мне почему-то не удавалось вымолвить ни слова.

Я неожиданно осознала, что только перед ним становлюсь слабой.

В этот момент его руки крепче обвили мою талию, а большая ладонь нежно провела по моим волосам. Не успела я осознать, как оказалась в его объятиях.

— Я и так знаю, о чём ты переживаешь, — тихо пробормотал Кардан, положив подбородок мне на голову. — Так что просто не думай об этом и ложись спать.

На какое-то мгновение мне показалось, что он умеет читать мысли. Мои губы, которые так долго не могли раскрыться, вдруг легко разомкнулись, и с них сорвалось ворчливое наставление:

— Просто быть хорошим императором недостаточно. Ты должен стать великим правителем. Как ты и обещал.

— Хм, вот незадача, — неожиданно ответил он. — Боюсь, это обещание я не смогу сдержать.

Я была ошеломлена таким ответом и невольно задержала дыхание. А он продолжил тем же спокойным, словно само собой разумеющимся голосом:

— Просто мне куда больше интересно быть хорошим мужем, чем великим правителем.

Затем он тихо вздохнул и добавил:

— Если ты не собираешься специально заставлять меня волноваться, тогда ложись спать. Или… возьми ответственность за то, что разбудила меня.

Его губы нежно коснулись моего лба, затем щеки. А в затуманенном от усталости сознании вспыхнула неожиданная мысль:

Похоже, эта страна действительно обречена.

Из-за тирана, очарованного роковой красотой.

И из-за императрицы, потерявшей голову от этого тирана.