– Зачем ты вернулся? Ты уже забыл, что сказал? Я ушла, как ты и хотел, но зачем было возвращаться в такое «ужасное» место?

Услышав её слова, полные открытой враждебности, я понял, насколько велика была та ошибка. Её реакция пробудила во мне несравнимое ни с чем чувство вины.

Я знал, что Адилун – самый добродушный человек из всех. Образ того, как она жертвует собой ради спасения тех, кто ненавидел и отвергал её, глубоко засел в моём сердце. Я проникся к ней сочувствием и уважением, для меня она стала милосердной святой.

Речь Адилун полнилась неприкрытой болью, печалью и гневом. Я понял, что мои слова для неё не были простым звуком. Они растоптали её гордость и внутренний мир.

– « … » - я молча созерцал её, а затем упал на колени. Прощение не заслужить простыми словами. Слова должны подкрепляться действием, и для меня это – закон. Раздавить обиженного человека просто для того, чтобы потешить своё эго – не то, чего я добиваюсь.

Адилун озадаченно наблюдала за моими действиями. От удивления она потеряла дар речи.

Решив нарушить давящую тишину, я признался: – Прости …

Это было единственным, что я смог промолвить. Разумеется, я не думаю, что она примет это извинение. Возможно, понадобится не один год, чтобы наладить отношения, испорченные одной фразой. Сейчас я лишь хочу, чтобы она нашла утешение в моих словах.

– За оскорбления и грубость по отношению к принцессе я могу лишь коленопреклонённо молить о прощении. Я был неправ, и готов принять любое наказание, которое Вы изволите пожелать.

Подействует ли моя чрезвычайная вежливость? Её взгляд на миг смягчился, но она попыталась ответить сердито: – Ты думаешь, я в это поверю? Если ты ведёшь себя так из-за брака по расчёту или давления семьи, то немедленно уходи. У меня нет желания тебя прощать.

– Да, не прощайте меня.

– … Да?

Я поднял голову и спокойно заговорил: – Я вернулся не просить прощения, но извиниться за ошибки, которые совершил. Даровать мне прощение – полностью свобода принцессы, – изгнание из семьи меня не беспокоило. Прошлая жизнь научила меня одиночеству.

Я искренне смотрел в её острые золотые драконьи глаза. Контакт с ними у любого вызывал страх, однако я не сомневаюсь, что принадлежат они человеку ласковее и добрее, чем кто-либо другой.

Взгляд Адилун был полон недоумения и растерянности, но, отвернувшись, она закричала: – Уходи. Я больше не хочу слышать твои истории и оправдания!

Адилун позвала Сару, ожидавшую у входа в гостиную: – Да, миледи?

– Уведите его, – обрушился на меня ледяной приговор.

* * *

С улыбками на лицах солдаты вышвырнули меня из замка. Ворота с глухим стуком закрылись за моей спиной.

– «Какой позор …»

Пронзающий холод атаковал моё и без того слабое тело. Если я останусь здесь ещё хоть немного, то буду в опасности.

Дрожа от холода, я смотрел на ворота замка Калтикс. Что мне делать? Как изменить её мнение?

Волевое решение само всплыло на поверхность. Я медленно опустился на колени перед воротами замка. Все двадцать лет моей жизни проносились перед глазами: я ни к кому не смог привязаться, ссорился с каждым встречным, даже с теми, кто был ко мне добр. Мой словарный запас состоял лишь из брани и ругани. Я был таким с рождения. Насколько же абсурдная разница с прошлым мной. Вся моя новая жизнь была большой ошибкой.

Даже если я во всём признаюсь, никто не поверит мне. Уже слишком поздно. Люди легко не меняются. Навряд ли найдётся человек, который поверит в признание вины того, кто всегда был груб и надменен.

Всё это зашло слишком далеко, поэтому я должен действовать, должен извиниться перед теми, кого обидел, и раскаяться в своих поступках.

Я не намерен отрицать эти двадцать лет своей жизни. В то время я воспринимал всё как должное, но в будущем я должен изменить это отношение. В основе моих ценностей лежали совсем не те вещи: гордость и эгоизм. Другими словами, в глазах других я был куском раздутого нарциссизма.

Я отказываюсь от ценностей, которыми жил до сих пор. Поглотивший меня нарциссизм должен быть искоренён.

Я должен бороться и подавлять своё бунтарство, жадность и уродливый эгоизм, чтобы затем вырвать их без остатка.

Я не смогу делать всем добро, как это было в моей предыдущей жизни. Следы прожитых двадцати лет затмят его. Однако, если всё делать в меру, в кругу важных для меня людей, то всё должно получиться.

Размышляя над историей борьбы Адилун со всеми трудностями и невзгодами, я всё больше ей восхищался. Я восхваляю доброго дракона, который не поддался лютой ненависти и, в конце концов, спас даже тех, кто его ненавидел.

Пока я размышлял об этом, метель пронизала меня. Хоть меня игнорируют, я не должен всё вот так бросать.

Моё тело коченеет, покрываясь коркой инея. Каждый вдох даётся всё тяжелее. Однако мой разум был ясен. Я продолжал борьбу с самим собой.

*** POV Адилун ***

Поступил рапорт от солдата, выгнавшего Физиса за ворота:

Мы его вышвырнули, но он остался у ворот. Я поднялся на цитадель, чтобы посмотреть – этот отвратительный мужлан там стоит на коленях прямо посреди метели. Навряд ли у уроженца тёплого востока есть хоть какая-то устойчивость к холоду. Я думаю, он просто отряхнёт свою задницу и уйдёт, когда ему надоест.

Я достаточно натерпелась. У меня не было выбора, кроме как год терпеть встречи с ним, даже если он мне не нравится, поэтому я приказала Саре отправить запрос на разрыв помолвки сразу, как он вернётся домой.

*** POV Физис ***

Мой разум был ясен, и это показалось мне странным. Несмотря на то, что я был близок к смерти, мои мысли оставались спокойны. Я больше не чувствовал рук и ног, но всё равно продолжал бороться со своим нарциссизмом.

Я потерял счёт времени. Наконец, эгоизм и жадность внутри меня начали угасать. На пепелище старых ценностей я нашёл внутренний покой.

Чего нельзя было сказать о покое внешнем. Вой метели пропал, хоть стихия и продолжала хлестать моё тело. Прежде, чем я успел это осознать, за слухом ушло моё обоняние. Угас ядрёный запах зимы. В глазах всё ходило ходуном. Я уже не мог различить, что находится передо мной.

Мой язык замёрз, дыхание стало хриплым.

Моё сознание стало постепенно погружаться в темноту.

Я почувствовал новое ощущение смерти. Это было особенно хрупкое тело. Разумеется, оно не могло перенести холода лютой зимы.

Перед самой смертью я увидел, как кто-то приближается. Я не мог различить его внешность. Но я был уверен, что знаю, кто это.

Адилун, это должно быть, ты. Нежный, благородный дракон, который не пройдёт даже мимо собаки, укусившей его.

Я потерял сознание.

*** POV Адилун ***

Ночью раздался стук в дверь.

– Леди, – Сара вошла в мою комнату.

– Что-то случилось?

– Вы должны это увидеть.

– О чём ты? Что происходит …

Следуя за ней, я оказалась на стене и застыла в изумлении.

Физис, он был там.

Окоченевший от мороза, он стоял в прежней позе на коленях. Погода была ужасно холодной даже для роденовцев, привыкших к зиме. Я бы не выдержала и десяти часов, стоя на месте в такой мороз.

Если он умрёт в Калтиксе, это станет необратимой ошибкой с нашей стороны: союз будет разрушен, что будет на руку центральной артистократии. Он не должен умереть, каким бы отвратительным он ни был, ведь он второй сын семьи Ортер.

– Открыть ворота.

– Вы уверены?

– Быстро! – воскликнула я.

Я пробежала через открывающиеся ворота.

– «Глупец!»

Я медленно подошла и осмотрела его. Всё тело, покрытое инеем, то тут, то там, присыпал снег. Руки почернели, и ноги, наверное, тоже, я их не видела. Если их быстро не вылечить, то придётся ампутировать. Мне было тяжело на это смотреть.

Но надежда ещё есть, ведь он жив.

Я приказала солдатам, следовавшим за мной, быстро отнести Физиса внутрь.

Поза, в которой он окоченел, не позволила мне уложить его на кровать. Я произнесла заклинание, чтобы согреть его и изменить положение рук и ног. Моя магия исцеления должна быть способна поддержать в нём жизнь и не позволить органам отказать.

К счастью, у него была сильная воля к жизни, хотя то, что он жив, можно было назвать чудом.

Зачем он пошёл на такое? Если бы он спокойно принял развод, ему не пришлось бы так страдать. Это из-за брака по расчёту? Казалось, он совсем на себя не похож.

Я помню его грубым эгоистом. Настолько самовлюблённым, что тот совсем не обращал внимания на других. Я не могу понять изменений в его поведении.

Сложные мысли вызвали путаницу в голове и не давали заснуть вплоть до утра.