— М-м.

Попробовав завтрак, приготовленный Стеллой, я невольно издал звук удовольствия.

Хоть я и начал пользоваться искусственным телом не так давно, возможность снова ощущать вкус пищи после долгого перерыва стала для меня радостью, превзошедшей ожидания.

Пусть это был всего лишь поджаренный хлеб, но его хрустящая корочка и мягкая середина, тающая на языке, возвещали о начале прекрасного дня.

<Вкусно! Вкусно!>

Некромантка, сидевшая рядом, так же усердно жевала хлеб.

Во время вчерашнего процесса, который позволил мне обрести духовное тело, она тоже превратилась в нечто подобное, благодаря чему теперь могла трапезничать вместе со мной.

Для Некромантки это, должно быть, первая еда за последние два года, так что её радость понятна.

Наблюдать за тем, как она лихорадочно поглощает пищу, словно потеряв рассудок, было забавно — она напоминала ребёнка.

— Крошки...

Стоило мне обронить это слово, как Некромантка осознала, что вся её грудь усыпана хлебными крошками.

<...>

Она тихонько встала и направилась к раковине. Судя по молчанию, ей было довольно неловко.

Но тот факт, что, накрошив столько хлеба, она не уронила на стол ни крошки, вновь заставил меня поразиться внушительным размерам её бюста.

«Может, поэтому она до сих пор ведёт себя как ребёнок?»

Ведь даже если она ест неаккуратно, всё в итоге застревает на груди?

«Мне тоже стоит быть поосторожнее».

В последнее время мне казалось, что я изменился, но порой в голову лезли странные мысли, которые раньше я бы себе ни за что не позволил.

Почувствовав лёгкое смущение, я вернулся к еде, наслаждаясь моментом.

<Хлеб, яичница и джем — вот и всё, что у нас есть, но, сидя здесь вместе, я чувствую, что это поистине роскошная трапеза.>

Стелла, сидевшая напротив Некромантки, лучезарно улыбнулась и откусила кусочек хлеба с клубничным джемом.

Она была права.

Важно не только то, что ты ешь, но и с кем ты это делаешь — от этого меняется само качество трапезы.

Слева сидит бывшая Святая.

Справа — самопровозглашенный сильнейший некромант.

Сложно представить себе более "звездный" стол.

<Да? Разве это не то, что говорят всякие фанатики, когда им жрать нечего? Мол, жуют одну вареную картофелину, но благодарят за то, что с ними Бог, и всё такое.>

Хотя уровень беседы роскошным назвать было трудно.

<Если подумать логически, на кой черт Богу быть рядом, пока ты ешь картошку? Он же её у тебя не отнимет.>

Некромантка, видимо, решила, что ловко уела Стеллу, и выглядела весьма самодовольно.

<Это вопрос настроя, сонбэ.>

С улыбкой ответила Стелла.

<И если уж придираться, я тоже богиня, но сижу за этим столом.>

Кажется, тема разговора немного сместилась, но было видно, что обе они просто радуются возможности снова поесть спустя столько времени.

— Я не буду говорить вам, чтобы вы ели молча. Но давайте без этих детских споров.

Я всё же вмешался, чтобы разрядить обстановку, и тут же поймал на себе взгляды с обеих сторон.

<Но ведь я права. Да и вообще, эти так называемые боги — все они были какими-то странными.>

<...>

Стелла, похоже, не могла отрицать и эту часть, поэтому в итоге просто встала из-за стола.

<Будете кофе?>

Ведь теперь мы знали правду: боги не были всемогущими существами, а лишь актерами, следующими сценарию.

Стелле было нечего возразить.

— Буду, спасибо.

<Я тоже хочу! Сто лет не пила кофе!>

<...Сонбэ, варите сами.>

<Обиделась, что ли?!>

Несмотря на свои слова, Стелла достала три чашки и начала готовить кофе. А Некромантка, доев свой хлеб, причмокивала губами, явно сожалея, что еда закончилась.

<Раз я духовное тело, можно есть сколько влезет и не толстеть, да?>

— Ну, наверное?

<Какое облегчение. Вообще-то, когда я была жива, я старалась не переедать, чтобы не растолстеть. И в еде была очень разборчива.>

— Серьезно? Не похоже.

Я усомнился, потому что Некромантка не выглядела как та, кто может растолстеть, сколько бы ни ела.

Бросив быстрый взгляд на спину Стеллы, Некромантка наклонилась ко мне и тихо прошептала:

<Всё, что я ела, уходило в грудь.>

— ...

<Приходилось ограничивать себя, а то становилось слишком тяжело.>

— А, в-вот оно что.

Ну надо же.

Став духовным телом и пройдя через личностный рост, я научился честнее выражать и ощущать собственные эмоции.

Может, поэтому...

Поддавшись недавнему всплеску либидо, я невольно скользнул взглядом по груди Некромантки.

Она была закутана в черную робу, но даже мешковатая ткань не могла скрыть её форм.

Мне до сих пор с трудом верилось, что вчера я был зажат именно этой грудью.

<...Надо было съесть ещё?>

Некромантка, заметив мой взгляд, игриво спросила, и я, поспешно отведя глаза, ответил:

— Ты мне нравишься такой, какая ты сейчас.

Это прозвучало как оправдание, но...

<Хе-хе, хе-хе-хе!>

Некромантка, явно довольная, прижала ладони к щекам и заерзала, извиваясь всем телом. Теперь, когда она обрела духовное тело, колебания её груди казались более весомыми.

<Вот, пожалуйста.>

Как раз вовремя Стелла принесла кофе. Я заметил, что мне и себе она налила в кружки, а Некромантке — в какой-то маленький стаканчик для воды.

<Почему у меня вот это?>

Она проворчала, спрашивая, неужели не нашлось другой кружки, ведь кофе ещё остался.

<Разве всё выпитое не уйдет вам в грудь?>

Стелла ответила с лучезарной улыбкой.

Похоже, она слышала наш разговор.

<…Ладно, буду пить из этого.>

Подавленная напором Стеллы, Некромантка в итоге принялась прихлебывать кофе. Заметив, что давно его не пила, она, кажется, снова повеселела.

<Теперь, пожалуй, стоит заняться огородом как следует?>

Снова садясь за стол, Стелла заговорила об огороде.

— И правда. Раз уж мы теперь можем принимать пищу, надо взяться за дело основательно.

Я принес книги по земледелию и справочники о сельскохозяйственных культурах, но, честно говоря, так их и не открывал.

В глубине души у меня оставались сомнения: стоит ли утруждать себя чтением книг и выращиванием урожая, который я всё равно не смогу съесть?

<Вау! Значит, я смогу съесть Помидорок?!>

Я не стал запрещать ей давать имена помидорам черри, но это чувство, с которым она без колебаний готова сожрать тех, кому сама же дала имена…

<Как и ожидалось от некроманта.>

— Только тот, кто не считает людей людьми, может сказать такое.>

Мы со Стеллой одновременно кивнули и пробормотали это в унисон. Не удивлюсь, если она заявит, что собирается съесть и Пушонка, которого мы растим во дворе.

<Сонбэ, кстати, вы уже обнимали Пушонка? Вы же теперь духовное тело, так что обнимите его разок.>

<А, точно!>

Некромантка, словно только этого и ждавшая, тут же вскочила с места и помчалась на улицу, едва Стелла упомянула Пушонка.

Глядя на то, как она с детской непосредственностью бежит играть с питомцем, я снова почувствовал, насколько она напоминает ребенка.

*Скрип.*

Пока я размышлял, Стелла уже придвинула стул и устроилась рядом со мной.

Иногда она показывает и такую хитрую сторону.

Она осторожно прислонилась к моему плечу. Аромат кофе, стоявшего перед нами, создавал уютную атмосферу.

<Хорошо-то как.>

— Да, хорошо.

Чувствовать тепло друг друга после сытной еды, наслаждаясь утренним кофе...

Это было напоминанием о том, что после всех испытаний к нам пришел настоящий мир.

— Надо будет спуститься в деревню и купить мяса. Отпразднуем сегодня, устроим барбекю во дворе.

<Вау, здорово. А выпить можно будет? Хочу попробовать не вино, а пиво.>

— Значит, ты больше не Святая, да?

<Теперь я богиня. Буду делать всё, что захочу.>

Она улыбнулась и потерлась щекой о мое плечо. Это было так мило, что сердце заколотилось в груди.

<Хочу узнать, каково это — быть пьяной. Хи-хи, что же делать? Я уже жду вечера.>

— Я тоже.

Путь до деревни Айсберн займет некоторое время, но теперь у нас есть ослик Ганнибал.

Прогуляюсь, развеюсь — почему бы и нет.

Наслаждение миром.

<Как всё прошло вчера?>

Внезапная угроза пронзила идиллию.

Стелла, всё так же прижимаясь ко мне, продолжала улыбаться, но в глаза мне не смотрела.

По спине пробежал холодок, словно меня покалывали иголками.

Её руки, обхватившие мою руку, сжались крепче.

<Вам понравилось?>

— Д-да. Понравилось.

Я не мог врать.

Пинденай и Эрика сейчас лежат в спальне, решив поспать подольше.

Отрицать время, проведенное с ними, было невозможно.

Кстати, Эрика сказала, что у неё ломит всё тело, и попросила передать профессору Фер, что на лекции сегодня не придёт.

<Вот как...>

Кажется, я понял, что значит выражение «быть пойманным за шкирку», только по голосу. Стелла незаметно потянула мою руку, которую держала под локоть, и поместила её между своих ног.

А затем резко повернула голову и прошептала мне на ухо, обдавая горячим дыханием:

<Я готова.>

— ...!

<Сделайте непорочную Святую своей.>

Да, плотина желания уже дала трещину, и теперь разрушить её стало намного проще.

Всего пара слов — и во мне вспыхнуло желание уложить Стеллу прямо на обеденный стол и овладеть ею.

— Тронь её не так, и ты труп.

Внезапно.

Позади нас, широко зевая, вклинилась Пинденай.

<Хи-ик?!>

Испуганная Стелла поспешно оттолкнула мою руку и низко опустила голову.

Её лицо стало пунцовым — видимо, ей было стыдно, что кто-то другой, кроме меня, увидел её в таком состоянии.

Но по сравнению с тем, что предстало перед нами сейчас, это было ничто.

— Пинденай...

Пинденай вышла совершенно голой и смотрела на меня сонными глазами.

— Есть чё пожрать? Перекушу и спать.

<Е-есть! Молоко и немного хлеба осталось, я сейчас принесу. Поешьте вместе с Эрикой.>

— Ха-ам.

Стелла поспешно вскочила и засуетилась, собирая еду.

А Пинденай тем временем бесцеремонно уселась мне на колени.

— А, спать охота. Тебе не хочется?

— Оденься сначала.

Видимо, мои слова показались ей смешными, потому что Пинденай фыркнула.

— Я всё равно сейчас спать пойду. Чего стесняешься? Вчера всё рассмотрел, а теперь ведешь себя как маленький.

— ...

— Ха-а-ам. Ладно, проехали. Ты говорил, вечером мясо жарить будем? Купи вкусного. А я пока ещё посплю.

— Фу-ух, понял я, так что оденься...

— Ой, да ладно тебе.

Пинденай резко развернулась, садясь ко мне лицом. И уставилась на меня с раздражением.

— Я же говорю, устала. Вчера ты меня так затрахал, что я сразу вырубл...

Взгляд Пинденай, которая что-то говорила, медленно опустился вниз.

Предвидя её реакцию, я тактично отвел взгляд в сторону.

— Вырубл... М-м, с-спать пойду...

Пинденай, хлопая глазами и переводя взгляд с моего лица на мой пах, в ужасе подскочила.

— Он же твердый, животное ты этакое! Это же просто пиздец! Что это такое?

— Нет, у всех мужчин так по утрам. Я же говорил тебе одеться.

— Ты что, используешь какую-то восстанавливающую магию?!

Клянусь, я такой магией не пользуюсь.

— Иди давай, а то доиграешься.

Я махнул рукой, и Пинденай, вспыхнув до корней волос, схватила корзинку с хлебом, которую дала Стелла, прикрывая одной рукой грудь, а другой — промежность.

— Это не духовное тело, это тело похоти. Да что ж это такое? После вчерашнего он должен был стереться, ублюдок. Даже камень стачивается, а твой что, вообще не уменьшается?

— ...Доиграешься.

Я сделал вид, что встаю, чтобы припугнуть её.

— Хи-ик!?

Пинденай подпрыгнула и пулей влетела в комнату.

— Блять, сейчас изнасилуют! Безумный Сексомант снова идет долбить! Безжалостный ублюдок, который вчера за день двух девственниц пополам разорвал!

*Бах.*

<...>

— ...

Пока мы со Стеллой молча смотрели на закрывшуюся дверь и вздыхали...

<А-а-а-а-а! Я наступила в какашки Пушонка-а-а-а! Воня-я-ет!>

Снаружи, рыдая, вбежал ещё один ребенок.

— Мир — это не так уж...

...и прекрасно, похоже.