— Кх!..

Хоть этот инцидент и спровоцировала Пинденай, давление, обрушившееся на меня, было ничуть не меньшим.

Сдавливающее ощущение и подступающее желание излиться. Обжигающий, словно кипяток, жар влажно и плотно облепил мой член.

Пинденай, издавшая вопль, больше похожий на рык, откинулась назад и обмякла. Однако, поскольку моя плоть всё ещё находилась внутри неё, она не смогла упасть полностью и застыла в неловкой позе.

На её полностью обнаженном теле отчетливо выделялся бугорок ниже пупка, наглядно демонстрируя, насколько глубоко я вошел и как несладко ей сейчас приходилось.

— Пинденай?

Я окликнул её, но она лишь дернулась, не отвечая.

Похоже, ей довольно больно. В тот момент, когда я осторожно попытался приподнять верхнюю часть тела…

*Вжух.*

Мои бедра шевельнулись, и член грубо потревожил её нутро, словно взбаламутив всё внутри.

— Кх-х!..

Благодаря этому она напрягла поясницу и снова выпрямилась. Это был довольно радикальный способ привести её в чувства через стимуляцию, но, так или иначе, результат…

— П-псих ебаный!

…оказался не самым радужным.

Пинденай, приподнявшись и обхватив меня за шею руками, с трудом перевела дух и выругалась:

— Я думала, что сдохну, когда ты так резко дернулся! Думала, меня сейчас пополам разорвет!

— Ты сама виновата. Зачем было так резко насаживаться во время поцелуя?

— Это я виновата? Блять, это я виновата, что у тебя хуй таких ебических размеров?! Мог бы отрастить себе стручок с арахис! Мы бы тогда уже давно закончили!

Прижавшись друг к другу, мы обменивались колкостями, не желая уступать ни слова. Чем грубее становился разговор, тем яростнее мы смотрели друг на друга.

— Ха-ам.

Почему же?

Ещё мгновение назад мы осыпали друг друга упреками, но стоило нашим носам соприкоснуться, как мы, не сговариваясь, слились в поцелуе.

— Ха-а, целуешься… пиздец как хорошо, сумасшедший ублю… Умм!

Решив, что она слишком много болтает, я положил руку ей на затылок, резко притянул к себе и продолжил поцелуй.

Это было немного грубо, но Пинденай, похоже, это даже понравилось — она тут же сплела свой язык с моим.

«Немного больно».

Пинденай всасывала с завидной силой, но из-за её острых зубов мой язык начинал болеть при каждом касании.

— Ха-уп, ха-у… Вкус крови?

Пинденай, которая теперь сама вцепилась в мои волосы, слегка отстранилась.

Я тоже почувствовал металлический привкус и высунул язык — на нем выступила кровь, словно я порезался об её клыки.

Я хотел было сказать ей, чтобы она была осторожнее, но…

— Чмок.

Словно только этого и ждая, она тут же впилась в мой высунутый язык и начала его сосать.

Это действие плавно перетекло в поцелуй, и, надо признать, её «обслуживание» было весьма искусным.

Спустя какое-то время, когда кровь остановилась, Пинденай облизнула губы и спросила:

— Ну как? Заводит?

— …И это говорит та, кто минуту назад визжала, как ей тяжело.

— Вспомнил тоже, когда это бы… Ах-х!

— Это было только что. Теперь меньше болит?

Ее руки, сжимавшие мою голову, поспешно соскользнули на мои плечи. Она прогнулась в пояснице и низко опустила голову.

— Н-немного лучш… Ах-х?! Су-сукин сын! Если будешь двигать тазом… А-ах!

Я, продолжая обнимать её, слегка подбрасывал бедра вверх, наблюдая за реакцией Пинденай. Она реагировала бурно.

Впрочем, судя по тому, что вместо стонов боли из неё вырывались сладкие вздохи наслаждения, ей было приятно.

— Ах! Хы-ы! Н-не делай так… У-ух?!

Матрас на кровати был отличным, и благодаря его пружинистости я мог двигаться более умело, используя отдачу при каждом толчке.

Пинденай, крепко прижатая ко мне, тяжело дышала, пытаясь найти путь к отступлению.

Но в таком положении, когда мы сидели вплотную друг к другу, сбежать ей было некуда.

Я обхватил её за талию и, подстроившись под ритм, толкнул бедрами вверх.

— Хы-ы-ы! Ах, ух! Сукин... сын! Пиз... ах-х, дец ты долбишься, как пёс!

Поддаваясь нахлынувшему удовольствию, она продолжала кокетливо стонать, но на словах всё ещё пыталась сохранить свою гордость.

Хотя то, как сильно сжималось её лоно, ясно говорило о том, что ей это нравится.

Стоило мне незаметно остановить бедра, как плечи Пинденай вздрогнули.

Она сидела, согнувшись и опустив голову, так что из-за волос я не видел её лица и не мог понять, какое у неё сейчас выражение.

— Почему... остановился?

Её дрожащий голос стал чуть тише.

Увидев, как она сама начала едва заметно покачивать бедрами взад-вперед, когда я замер, я убедился: ей определённо было неплохо.

— Ты же сама сказала не делать этого.

— ...И что, обязательно было реально останавливаться?

Я поддел пальцем подбородок ворчащей Пинденай, заставляя её поднять голову.

Из-под завесы волос показалось её лицо, полное нетерпения.

Пылающие щеки, влажные уголки глаз и губы, с которых срывалось тяжелое дыхание.

Весь её вид капризно требовал, чтобы я поскорее продолжил.

— Продолжать?

Спросил я, поглаживая её по щеке, и Пинденай забегала глазами, делая вид, что раздумывает.

Реакция была неоднозначной — похоже, ей не хотелось умолять самой.

— В следующий раз скажешь сама.

Но так как сегодня был первый раз, я просто заткнул ей рот, глубоко просунув внутрь большой палец.

— У-буп?!

Другой рукой я крепко обхватил её за талию сзади, поддерживая, и снова начал толкаться.

— Хы-ын!

Вместе с дыханием снова вырвался сладострастный стон. Она и не думала выталкивать палец изо рта — наоборот, обвила его языком, пробуя меня на вкус.

Иногда её зубы прикусывали палец, но не настолько сильно, чтобы причинить боль.

«Тяжеловато».

Из-за позы я не мог двигаться так свободно, как хотел, поэтому резко перевернулся, опрокидывая Пинденай на кровать.

Она удивилась, но не выказала особого сопротивления тому, что оказалась снизу.

Разве что, почувствовав пустоту после того, как палец выскользнул изо рта, она по-детски открывала и закрывала губы, словно ей чего-то не хватало.

*Хлюп! Хлюп!*

Дальше всё было просто.

— Хы-ы-а-а-а!

Из Пинденай вырвался стон, который не шёл ни в какое сравнение с прежними.

Благодаря тому, что я уже набил руку, практикуя эту позу с Эрикой, теперь всё шло гораздо более гладко.

— Х-хорошо, хоро-о-хы-ын!

Я разорял её нутро.

Внешне Пинденай казалась грозной и сильной, но внутри я без труда находил её слабые места.

— Ха-ан! Ха-ан!

Стоная, Пинденай крепко обняла меня. Она инстинктивно потянулась за поцелуем, но я слегка отвернул голову, уклоняясь.

— В следующий раз не кури перед тем, как мы этим займемся.

Запах дыма уже выветрился, но мне всё равно не хотелось, целуя любимую женщину, ощущать привкус табака.

— Э-это! Ха-ын! Я слишком пе-перенервничала... Ха-а-ын!

Похоже, ей было всё равно, лишь бы я не останавливался. Продолжая двигать бедрами, я добился её капитуляции.

— Л-ладно! Ладно, я поняла!

Только тогда, удовлетворённый ответом, я поцеловал её, и она тут же жадно сплела наши языки, словно умоляя об этом.

Пинденай, которая уже несколько раз содрогалась в оргазме, хоть и не говорила об этом вслух, тяжело дыша, спросила:

— К-когда? Т-ты кончишь?

Я уже давно был на грани, с трудом сдерживая подступающее семя.

Но раз Пинденай сама просит... Я вонзил в неё член до самого основания и излил всю накопившуюся энергию.

*Хлыщ! Хлыщ!*

— Кх-ы-ы-ы-ы!

Пинденай, не выдержав жара внезапно хлынувшей спермы, выпрямила ноги в струнку и задрожала всем телом.

Её красные глаза, полуприкрытые и мутные, скользнули по мне.

— Хех.

А затем она тихо рассмеялась.

— Т-ты реально это сделал. Столько откладывал, а в итоге всё-таки сделал.

— Если бы мы занялись этим во время финальной битвы, были бы проблемы.

Я отшутился, и Пинденай, фыркнув, кивнула в знак согласия.

— Точно, тогда бы я не смогла драться. Ты что, костер у меня между ног развел? Жжет, пиздец просто.

Опять эти вульгарные словечки.

— Ха-а, надо бы помыться, но сил нет.

Стоило Пинденай это сказать, как Эрика, лежавшая рядом и наблюдавшая за нами, пробормотала:

— У меня тоже.

Я и забыл, что она всё видела.

Ситуация стала немного неловкой, но, так или иначе, нужно было отвести их обеих в ванную.

С этой мыслью я поднялся, собираясь сначала помочь Пинденай, но она, всё ещё обессиленная, лишь усмехнулась:

— Этот ублюдок... когда был Деусом, ныл, что тело слабое, чуть не подыхал, а как приспичило потрахаться, так летает просто.

— ...

— Права была Иллуания, мужики реально хером думают.

То, как хихикала Пинденай, которую я уже приподнял, почему-то начало меня раздражать.

Её попытки строить из себя крутую и бравировать тем, что всё закончилось, раззадорили меня с новой силой.

*Шлёп.*

— Э?

Я снова уложил Пинденай на кровать.

На этот раз она легла спиной ко мне, что было как нельзя кстати.

Эрика помогла мне освоить позицию сверху, так почему бы Пинденай не помочь с другой позой?

— Раз уж ты волчица...

Поза сзади будет в самый раз.

— П-погоди.

Я вонзил свой всё ещё твердый член в Пинденай, из которой продолжала вытекать сперма.

— П-псих еба-а-а-аный!

Ругательства вырвались вместе со стоном.

Не говоря ни слова, я прижал спину Пинденай обеими руками и начал яростно работать бедрами.

*Шлеп! Шлеп! Шлеп!*

Эта поза была определённо удобнее.

Звуки ударов моих бедер об ягодицы Пинденай разносились звонким эхом.

— Ха-ык! Ха-ак! Сукин... Ха-ан!

Из Пинденай непрерывным потоком лились стоны.

Так прошла ночь, сменившаяся рассветом.

— Х-хва-атит! Я извиняюсь, ха-а-а-ан!

Она, что так долго меня провоцировала...

— Х-хозяин! Я же извинилась! Блять, я же извинилась!!!

...получила своё возмездие сполна.

— Ха-ык! Ха-а-ак! Простите меня-я-я! Хозяин! Хи-ик! Я, я сейчас с ума сойду! Так хорошо, что я сейчас сдохну-у-у!..

Единственное, за что мне было немного жаль...

— Я, я?! Я же просто лежала?! У меня завтра лекции, если мы продолжим, я реаль... Хы-г-ы-ык!

...так это за то, что Эрика, лежавшая рядом, случайно попала под раздачу.

* * *

Я медленно открыл глаза, почувствовав солнечный свет. Будучи духовным телом, я был благодарен за возможность спать, но в то же время ощутил боль в пояснице.

Отчасти это было из-за бурной ночи, но ещё и потому, что я уступил кровать Эрике и Пинденай, а сам уснул, сидя на стуле.

Усталость давила на глаза, и никакой утренней бодрости не было и в помине.

«Давно я не чувствовал такой усталости».

Но само ощущение было приятным.

Это было доказательством того, что я живу на этой земле как Ким Сину.

*Ба-бах!*

Внезапно в лицо мне прилетела подушка.

Удар оказался довольно увесистым — видимо, бросили с силой.

Я убрал подушку.

Пинденай, прикрывая тело одеялом, завопила:

— Сукин сын! Я же говорила, что сдохну!

А Эрика, лежавшая рядом с ней, словно павший в бою воин, опустошенно пробормотала:

— Г-голос сорвала. Встать не могу.

— ...Прости.

Я искренне хотел извиниться и начал вставать со стула.

— Блять, опять стоит?! Чертов Сексомант!

— Хи-и-и-и-и?!

Обе девушки в ужасе отшатнулись.

— Это потому что утро...

У меня и в мыслях не было продолжать.