(Данная глава содержит контент для аудитории старше 19 лет. Версия без откровенных сцен.)

Мужчина и женщина становятся единым целым.

Казалось, только сейчас я по-настоящему осознал всю тяжесть и ответственность этого момента.

Эрика жадно целовала меня, словно изголодавшись по ласке. Когда она медленно отстранилась, в её глазах читалась смутная надежда.

Она хотела, чтобы я сам, по собственной воле, желал её.

В этот раз я уже сам осторожно потянулся к ней, чтобы поцеловать, но…

— Постойте.

Пинденай тут же вклинилась между нами, вытянув руку. Уголок её рта дергался в странно угрожающей ухмылке.

— Соблюдаем очередь, ладно? Я была первой.

Обычно Эрика уступала Пинденай и позволяла ей взять своё, но сегодня всё было иначе.

— Если уж говорить об очередности, разве сейчас не моя очередь? Твоё время уже вышло.

Эрика, видимо, посчитав, что Пинденай испортила момент, метнула в неё острый взгляд.

В её голосе слышался неподдельный гнев.

— Блять, ты хоть представляешь, сколько я терпела? Я сейчас не просто горю, я расплавлюсь нахрен!

И она была права.

Пинденай терпела не только сегодня — её прерывали раз за разом на протяжении долгого времени.

Я тоже думал, что, по справедливости, стоило бы начать с Пинденай.

Но Эрика тут же обхватила мою голову обеими руками и прижала к своей груди.

В этом жесте сквозило отчаянное собственничество — она не собиралась уступать.

— Извини, но я его невеста.

— Ого, ты до сих пор эту шарманку про невесту крутишь? И вообще, ты была помолвлена с Деусом, а не с Ким Сину, так ведь?

— Деус и был Ким Сину. Если рассуждать так, то ты была всего лишь служанкой Деуса, а значит, к нынешнему ему вообще отношения не имеешь.

Словесная перепалка становилась всё жарче.

— Успокойтесь вы обе.

Взгляды обеих тут же устремились на меня.

В конце концов, главным действующим лицом был я, так что решать мне. Обе нервно сглотнули, ожидая вердикта.

<…Эй, а меня почему исключили?>

Стоило Некромантке встрять с недовольным ворчанием, как на неё тут же уставились две пары глаз.

— Сгинь, вымя.

— Вы и так только что развлекались, какая жадность…

<О-ого?! Вы слышали, как она со мной разговаривает!?>

Некромантка запрыгала на месте, собираясь что-то прокричать в ответ, но Стелла её остановила.

<Сонбэ, мы свою роль уже сыграли. Давайте сегодня уступим им.>

<Почему?! Я считаю, у меня тоже есть права!>

После короткой перепалки Стелла всё-таки утащила Некромантку прочь.

Жутковатая улыбка, которую Стелла бросила мне на прощание, выходя из комнаты, могла быть своего рода предупреждением.

Или же намеком на то, что ждет меня завтра.

— И что будем делать?

— …Ким Сину.

Я ненадолго отвлекся на Стеллу, но насущная проблема снова призвала меня к ответу.

Эрика и Пинденай.

Обе стояли и смотрели на меня, а я, сидя на кровати, начал всерьез задумываться.

Выбрать кого-то одного оказалось на удивление сложно.

Наверное, они тоже это чувствовали?

Я говорил, что не буду никого выбирать, и если сейчас укажу на одну, это будет выглядеть так, будто я отдаю ей предпочтение.

В итоге я предложил:

— …Камень-ножницы-бумага?

Действительно легкий, простой, но абсолютно честный способ. Обе девушки, которые втайне напряженно ждали моего решения, облегченно выдохнули, опустив плечи.

— Я не уверена, что проиграю.

— Извини, но я тоже.

Они тут же встали друг напротив друга и вытянули руки.

Момент истины.

По сути, разница была лишь в том, кто будет первой, ведь в итоге всё равно получат обе, но они уже были предельно сосредоточены.

— Эй, самопровозглашенная невеста.

— …Что?

— У меня есть предложение. Проигравшая просто сидит рядом и смотрит, пока очередь не дойдет до неё. Вмешаешься — голову оторву.

Что-то мне подсказывало…

— Идет.

…что Пинденай не стоило этого говорить.

У меня было предчувствие, чем всё закончится.

Началась битва «камень-ножницы-бумага», на кону которой стояла судьба, и исход решился в первом же раунде.

— Я… я… я победила-а-а-а!

Эрика радостно подняла руки и запрыгала. Это детское поведение, столь несвойственное ей обычно, было тем очарованием, которое она показывала только мне.

— …

Тело Пинденай задрожало, когда она увидела, что её «камень» был безжалостно разбит «бумагой».

Переводя взгляд то на мою руку, то на свой кулак, она в итоге отчаянно закричала:

— Б-блять! Так не честно!

— …

— Это неправильно! Ублюдок! Ты меня так лапал! Сколько раз ты мне глазки строил, и теперь задвигаешь меня в самый конец?!

— А не ты ли мне глазки строила?

— Заткнись! Т-т-ты вообще понимаешь, во что ввязываешься?

Она говорила то же самое, когда уходила в прошлый раз… Честно говоря, не знаю, вывезу ли я.

В любом случае, я понимаю, что как только всё начнется, сдерживаемое желание Пинденай обрушится на меня подобно водопаду.

— Скажи это прямо сейчас! Скажи, что хочешь порвать мою целку, а не возиться с этой самопровозглашенной невестой!

— Ну и язык у тебя…

Я посмотрел на неё с выражением усталости от того, насколько вульгарной она может быть, и глаза Пинденай слегка покраснели.

— Ах ты сукин сын! Ты так дразнил девственницу, а теперь говоришь мне просто сидеть и смотреть?!

— Ты сама добавила это условие…

— Заткнись!

Пинденай уже готова была наброситься на меня, но Эрика, вдоволь нарадовавшись победе и успокоившись, тут же преградила ей путь.

— Пинденай, мы договорились. Ты отступаешь.

— Б-б-блять!

— Сиди рядом и смотри. Когда закончим, я уступлю место.

— А-а-а-а-а-а-у-у-у!

Взвыв в потолок, словно настоящая волчица, Пинденай, пыхтя от злости, притащила стул.

Бах!

Нервно поставив стул рядом с кроватью, она села и уставилась на меня пылающими глазами.

— Давай, кончай уже. Просто убей эту сучку.

— У меня тоже нет опыта, так что я не очень умел.

— Не пизди! Просто выруби её! Забей её своей дубиной насмерть!

Я в очередной раз поразился вульгарности Пинденай, но, подумав о том, что стоит ей оказаться в постели, как она, скорее всего, будет лить слезы, я не мог сдержать усмешки.

— Т-ты будешь смотреть так близко?

Эрика, прижавшаяся к кровати, смутилась, но под напором яростного взгляда Пинденай не отступила.

— Если ссышь, то вали отсюда!

— Ха-а, ладно. Ладно.

Поскольку я уже был раздет, я натянул одеяло и сел, прислонившись к спинке кровати, но…

— Мужик ты или кто, чего прячешься!

Пинденай, которой нужно было на ком-то сорвать злость, тут же дернула одеяло и отбросила его в сторону.

— …?!

Моя нагота предстала во всей красе.

Возможно, под одеялом это было не так заметно, но благодаря стараниям Стеллы и Некромантки мой член всё еще стоял колом, налитый кровью.

— И-ик!

Пинденай от испуга дернулась назад и ударилась головой.

— Хорошо, что тебе и одной весело.

Эрика, хоть и была ошарашена, всё же скользнула на кровать.

Она была одета только в пижаму. Встав передо мной на колени, она слегка оттянула ворот.

Немой призыв расстегнуть пуговицы.

Я осторожно протянул руку и расстегнул пижаму Эрики, обнажая её белоснежное тело и белье.

Пижамные штаны она, видимо, сняла уже давно, так что внизу на ней были только трусики.

На её бледной коже румянец смущения был особенно заметен.

Она стеснялась, но не отстранялась. Я осторожно приблизился к слегка дрожащей Эрике и поцеловал её, отчего дрожь в её теле унялась.

Я плавно развернул её и уложил на кровать. Её взгляд, устремленный на меня, ясно говорил о том, что она чего-то хочет.

«Если подумать...»

Я впервые занимался сексом с живым человеком.

С Пинденай мы так и не смогли закончить, потому что мое искусственное тело сломалось.

Если уж на то пошло, кое-какие навыки работы руками я перенял у Некромантки и Стеллы.

«Интересно, с живым человеком всё будет так же?»

Но Стелла была духовным телом, мало чем отличающимся от физического, и мы «исследовали» это часами, так что, наверное, я смогу справиться?

Я ведь мужчина, который схватывает всё на лету.

Целуя её, я скользнул руками вниз.

Я не стал снимать её белоснежные трусики, которые казались слишком невинными для её возраста.

* * *

Процесс шел своим чередом.

Сделав глубокий вдох, чтобы привыкнуть к боли, она снова обняла меня за шею и заговорила.

— Послушай.

— М?

— Когда я выгнала тебя из Академии, тебе было очень тяжело?

— Нет, не было.

Тогда я просто подумал, что раз уж меня отдалили от Академии, придется спасать континент другим способом.

Я был полон мыслей о том, как использовать Арию, и планировал связаться с ней извне.

Но, похоже, эти слова...

Не достигли сердца Эрики.

Она посмотрела мне в глаза, и вид у неё был такой, словно она вот-вот разрыдается.

— Каждый раз, когда я думала, что мои поступки, совершенные ради твоего спасения... на самом деле ранили тебя, меня съедало чувство вины. Это было невыносимо.

— ...

Что бы я ни сказал, это не поможет. Сейчас она сама искала ответ, поэтому я плотно сжал губы и ждал.

— Я... я причинила тебе боль... Я зря всё усложнила.

— ...!

Она с трудом перевела дух.

Я замер, опасаясь, что лишние движения причинят ей еще большую боль.

— Я, я-а, я-а-а-а...!

Казалось, Эрика хотела что-то высказать.

Тяжело дыша, вся мокрая от пота, она выкрикнула:

— Я плохая девочка-а! Я сделала с тобой то, чего не должна была!

Только теперь я понял причину, по которой она продолжала этот акт так грубо и настойчиво.

Это было...

Искупление Эрики Брайт.

Я давно простил её.

Я говорил ей, что это не её вина.

Но она всё еще несла этот груз в своем сердце и хотела избавиться от него любой ценой.

Это было извинение.

Но не ради меня, а ради неё самой.

— Плохую девочку...

Рука Эрики медленно скользнула к бедру.

Она разжала ноги, которыми обвивала мою талию, и теперь широко развела их, недвусмысленно приглашая к соитию.

Со слезами и восторгом в голосе она произнесла:

— Накажи-и-ите.