Наступил декабрь — месяц, когда даже календарь словно говорит о приходе настоящей зимы.

Декабрь… для меня это самый особенный месяц в году.

Два года назад, в канун Рождества, когда я учился на третьем году средней школы, мои родители развелись. С тех пор мы жили с мамой вдвоём. Учёба, подготовка к экзаменам, домашние дела — всё навалилось разом, и у меня не оставалось ни минуты, чтобы просто спокойно подумать. Каждый день я лишь пытался привыкнуть к новой жизни.

Тогда мне казалось, что именно это время года больше всего давит на меня. На улице — пронизывающий холодный ветер, а дома… тишина и одиночество.

Мне было одиноко. Даже когда я играл в любимые игры или смотрел фильмы, забыться удавалось лишь на мгновение. Потом я снова возвращался в реальность — в пустую, тихую комнату, где оставалось только терпеть нахлынувшее чувство одиночества.

Я никогда не любил весну. А потом возненавидел и зиму. Казалось, если так пойдёт и дальше — я возненавижу весь год целиком.

Но в итоге этого не случилось.

Потому что в моей жизни случилась встреча, которая не просто стёрла весь прошлый негатив, но и сделала мою жизнь по-настоящему яркой и счастливой.

Когда я, как обычно, открыл утром глаза, зазвонил телефон — как по команде.

Конечно, это был не будильник, а её утренний звонок.

Будни, выходные — не важно. Она звонит почти в одно и то же время. Так что моё тело уже привыкло к этому и отвечает машинально.

Иногда мне кажется, что она управляет всей моей жизнью, но режим сна, надо признать, стал куда здоровее, так что грех жаловаться.

— Доброе утро, Уми.

— Привет, Маки. Судя по голосу, ты уже проснулся?

— Ага. Благодаря тебе, в последнее время высыпаюсь как человек. Сейчас собираюсь готовить завтрак. А ты?

— Хм, пожалуй, сегодня приму твоё любезное предложение. Тётя Масаки на работе? Всё так же занята?

— Скорее всего. Год подходит к концу, поэтому с прошлой недели на работе начался завал.

— Понятно. Ну тогда, чтобы тебе не пришлось завтракать в одиночестве, я помогу скрасить утро своим присутствием!

— Премного благодарен. Что хочешь на завтрак?

— Свежеиспечённые панкейки. И что-нибудь тёплое к ним — было бы просто идеально.

— Принято. Приготовлю к твоему приходу.

— Э-хе-хе, спасибо! Тогда я выдвигаюсь.

— Хорошо. На улице холодно, одевайся теплее.

— Знаю, знаю. …Хотя…

— Хм? Что «хотя»?

— …Когда приду, хочу, чтобы ты меня согрел.

— …

— Эй, чего вдруг замолчал?

— Ну… просто…

Кто угодно почувствовал бы то же самое, если бы любимая девушка вдруг сказала такое.

Такая милая. Хочется прямо сейчас заключить её в объятия.

Асанаги Уми — моя бывшая одноклассница на первом году обучения. Первая девушка, с которой я по-настоящему подружился.

И, само собой, первая… нет, первая и последняя, кого я полюбил.

Канун Рождества.

Совсем скоро исполнится год с того дня, как мы стали встречаться.

— Слушай, Уми…

— Хм?

— Нет, ничего.

— Эй, теперь я хочу знать! Хотя бы намекни.

— Просто… думал сказать, что скоро год, как мы вместе… но разговор может затянуться, так что, пожалуй, обсудим это за завтраком.

— Ха, ну тогда ладно. Пожалуй, это и правда тема не на минуту. Поговорим потом.

— Ага. Мне пора готовиться.

Закончив слегка затянувшийся утренний звонок, я поднялся с кровати и направился на кухню — готовить завтрак на двоих.

Готовить панкейки с самого утра — занятие не из лёгких, да и времени уходит немало. Но стоит лишь представить с каким удовольствием Уми ест приготовленное мною, — и всякая лень тут же исчезает сама собой.

…Если бы это было для мамы, такого рвения у меня точно бы не возникло. Прости, мам.

Пока тесто, вылитое на сковороду, покрывалось мелкими пузырьками, по гостиной поплыл сладкий аромат сливочного масла, а в дверь позвонили.

Привычное время, привычное лицо. В объектив, шутливо заглядывая, смотрела Уми с игривой улыбкой. Когда она знает, что дома я один, то позволяет себе вот такие маленькие шалости.

— Да-да, кто там?

— …Твоя очаровательная девушка, между прочим.

— Доброе утро. Панкейки почти готовы, можешь подниматься.

— Эй! Я же так смущалась, прежде чем это сказать, а ты просто взял и проигнорировал?!

— Так, что тебе налить — кофе или какао?

— Имбирный чай с лимоном.

— Есть.

— В смысле, правда есть?!

— Мама на днях по прихоти купила. Ладно, выключаю, а то панкейки подгорят.

— Ага-а, поняла.

Я быстро довёл завтрак до ума — теперь всё было готово к её приходу.

…Ну, кроме меня самого: я всё ещё в пижаме и с растрёпанными после сна волосами.

— Йо! Я пришла, Маки!

— Привет. Завтрак как раз готов, садись.

— Ага. Но сперва…

Не успела она переступить порог, как распахнула руки, давая понять: «Иди сюда».

— Н-н~

— …Прямо сейчас?

— Н-н!

Похоже, «согреть» её я должен был буквально. Несмотря на то, что она как следует укуталась — привычное пальто, шарф, вязаные перчатки, — без моих рук ей, видимо, всё равно чего-то не хватало.

— Маки, н-н~

— Понял… добро пожаловать, Уми.

— М-м~…

Я осторожно обнял её, и она, довольно заурчав, уткнулась щекой мне в грудь. Я провёл ладонью по её мягким волосам и холодной от утреннего ветра щеке, прогоняя остатки зимнего холода. Уми счастливо улыбнулась и прижалась ко мне ещё сильнее.

— Этот запах… Маки, ты пахнешь как всегда… э-хе-хе, так спокойно становится.

— Я тоже рад видеть Уми.

Вчера мы, как обычно, шли в школу вместе, вечером говорили по телефону до самого сна. Но вот такие мгновения, когда она рядом, — всё равно самые особенные.

После всего, что произошло в последнее время, я стал ощущать это особенно остро.

Хотя теперь, оглядываясь назад, всё кажется пролетевшим в одно мгновение, и мне, и Уми, и «нашей троице друзей» эти события, пожалуй, были действительно необходимы…

Но, если можно, пусть подобного больше не случается.

— …Ну что, Уми, согрелась?

— Ещё чуточку.

— Панкейк остынет, ничего? Сегодня, между прочим, они получились особенно пышными.

— …Хочу и то, и другое.

— Хитрая ты. Ладно, поешь — потом снова обниму.

— Тогда пока остановимся на этом.

— Ага. Спасибо, Уми.

Приняв моё предложение, она отпустила меня, и мы, как обычно, сели завтракать. На тарелках — два больших панкейка, политые мёдом и украшенные сливочным маслом. Мы разрезали их и стали есть, наслаждаясь теплом и сладким ароматом.

— Маки, давай. А-а-а.

— Тогда и ты тоже, Уми. А-а-а.

— Угу.

— А-а-а.

Мы по очереди подносили друг другу кусочки к губам. Вкус нежного теста с лёгкой сладостью и само ощущение, что тебя кормит любимый человек, сливались в одно непередаваемо приятное чувство. Такие глупости возможны только, когда рядом никого нет.

…С каждым месяцем мы всё больше превращаемся в образцовых голубков, но даже мы знаем — есть черта, которую нельзя переступать при других.

Ну, по крайней мере, так мы сами для себя решили.

Сделав глоток имбирного чая с лимоном, я освежился после сладкого и перевёл дух. Тогда Уми первой заговорила:

— Кстати, Маки, насчёт того, о чём ты утром хотел поговорить… Это ведь про Рождество, да?

— Попался. Всё правильно.

Скоро наша годовщина.

Тогда, на прошлое Рождество, я признался ей в чувствах, мы поцеловались — и из друзей стали парой. Тот день навсегда останется для меня особенным, как и тот, когда мы впервые подружились.

— В этом году школьное рождественское мероприятие двадцать третьего декабря, значит, двадцать четвёртое полностью свободно, верно? Вот я и подумала — может, сделать что-нибудь особенное.

— Верно. На день нашей «годовщины дружбы» мы вроде и ходили на свидание, но потом к нам присоединились Нина и Ю, так что вдвоём побыть толком не успели.

На этот раз у нас целый день в запасе, да и ребята, наверняка, дадут нам спокойно провести время вместе.

Кроме того, в отличие от прошлого года, теперь у меня есть подработка — а значит, и немного денег, которые можно потратить на что-то приятное.

Выбор куда шире, чем раньше.

Хотя, может, именно поэтому я и ломаю голову, чем заняться: вариантов много, а день-то всё равно всего один.

— А ты чего хочешь, Уми? Может, погуляем где-нибудь, сходим в кафе, попробуем что-то вкусное? Идея банальная, но всё же.

— Хм… Да мне всё равно, если я с тобой. Можем, как в прошлом году, просто провести день дома, или пойти смотреть иллюминацию, или даже поучаствовать в каком-нибудь рождественском мероприятии.

— То есть ты полностью полагаешься на мой выбор?

— Ага. Куда бы ты ни захотел пойти и что бы ни захотел сделать — я на всё готова.

— …На всё, значит…

— Маки, ты сейчас, случаем, не о чём-то таком думаешь?

— Н-нет. Ну… почти.

— Ха-ха, Маки, ну ты и пошляк. Хотя, если честно, когда ты честен, мне даже легче. Просто… нужно морально подготовиться, понимаешь?

— Д-да, конечно. Подготовка — это важно… во всех смыслах.

Это может показаться чересчур простой идеей, но ведь мы собираемся провести вместе целый день — а если получим разрешение, то и до самого утра. Так что, даже для нас, типичных влюблённых глупцов, очевидно: ночь пройдёт не просто в шумных играх и болтовне.

— С тех пор, как мы стали парой, вот-вот исполнится год.

Мама и Сора-сан сказали, что «если в пределах разумного», то они не против. А теперь, после того самого «спора» (или всё-таки ссоры?), который мы пережили и успешно уладили, мне кажется, что это идеальный момент для нашего первого раза…

Эта мысль вертится в моей голове снова и снова, не давая покоя.

— В-в общем, насчёт Рождества — вот так. …Мама, кстати, уже… ну… разрешение дала.

— Э? Что — разрешение?

— Т-тебе ведь и так понятно, не спрашивай… Ну же, Маки!

— А, э-э… да.

— Я с нетерпением жду Рождество, — добавила она, мягко, но с каким-то особенным смыслом.

— Понял. Постараюсь не разочаровать тебя, Уми.

— Угу, вот и славно. …Пойдём, а то блинчики остынут.

— Д-да, точно.

Некоторое время мы ели молча. Но, стоило взглянуть друг другу в глаза, как вкус сливочного масла и сладость мёда будто исчезали.

— …Слушай, Уми.

— М-м? Что такое?

— Я всегда буду рядом с тобой. Всегда.

— Эй, что это на тебя вдруг нашло? Я и так знаю. …Спасибо тебе, Маки, — с лёгким смешком ответила она.

Она покраснела и, смущённо улыбнувшись, взглянула на меня.

Такая она — только передо мной. Та самая, неповторимая улыбка, от которой у меня сжимается сердце.

Но я понимаю: то, что она улыбается вот так — вовсе не что-то само собой разумеющееся.

Стоит лишь немного разминуться в чувствах или поссориться — и эта улыбка сразу меркнет. Иногда она даже отворачивается, не показывая лица вовсе.

Недавно я прочувствовал это на своей шкуре.

Я хочу, чтобы Уми могла чувствовать себя спокойно. Чтобы не было на её лице той тревоги, как в прошлый раз. Хочу, чтобы она и дальше могла смеяться рядом со мной, без страха и сомнений.

Какая бы девушка ни появилась у меня на пути, даже если кто-то решит приблизиться — пусть Уми сможет без тени беспокойства гордо держать себя, уверенно занимая место моей девушки.

Она не показывает этого внешне, но на самом деле — очень робкая. Даже если понимает, что всё в порядке, в глубине души её всё время гложет страх: «А вдруг Маки отдалится от меня?»

И это, как ни странно, я тоже нахожу очаровательным. Каждый раз, видя такую Уми, мне хочется просто обнять её и защитить. Но всё равно — я не хочу, чтобы она хоть на секунду чувствовала себя одинокой.

Как же мне сделать Уми по-настоящему счастливой?

Как помочь ей избавиться от той глубоко укоренившейся с детства боли и одиночества?

Я, Маки Маэхара, люблю Асанаги Уми сильнее всех на свете.

И с того самого случая с Амами-сан, я постоянно думаю только об этом.

* * *

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN