Одно из воскресных утр.

Я проснулась от мягкого света утреннего солнца, пробивающегося сквозь щель в занавесках.

— Хе-хе, вот это я разошлась с ранним подъёмом.

В выходной можно было бы поспать подольше. Ещё пару месяцев назад я частенько засиживалась допоздна, а потом спала до полудня, заставляя маму закатывать глаза. Но теперь привычка рано ложиться и рано вставать прочно во мне укоренилась. Сейчас чуть раньше шести утра... Правда, вчера я легла около одиннадцати, так что выспалась нормально. Будильник на телефоне в последнее время вообще не нужен — просыпаюсь сама.

— ♪~ ♪~ — напевая, я в отличном настроении спустилась по лестнице и направилась в ванную, чтобы принять душ.

В школьные дни на это нет времени, но выходные — особый случай.

...Ведь сегодня я проведу весь день в доме любимого человека.

После душа — привычная утренняя проверка веса... Но в такие моменты смотреть на цифры немного неприятно.

— ...Как и ожидалось, прибавила.

Весы показали на 500 граммов больше моего идеала. Я знаю, что вес колеблется из-за воды в организме и не стоит зацикливаться, но последние пару недель цифра не меняется, так что приходится смириться.

— Надо снова чуть поднажать... Но с Маки так весело, что я невольно ем больше.

Я слежу за фигурой и стараюсь компенсировать калории движением, но всё равно моё тело понемногу становится... пышнее.

...Неужели это то самое «счастливое ожирение»? Счастье — это здорово, но вот лишний жир, который к нему прилагается, я бы с радостью выгнала.

Отложив мысли о 500 граммах мягкого животика, который теперь можно ущипнуть, я направилась в гостиную за завтраком. Хочу похудеть, но не есть и портить себе здоровье — это не выход.

— Мам, доброе утро.

— О, доброе утро, Уми. Завтрак скоро будет, подожди чуть-чуть.

— Ага. Я займусь кофе, а ты остальным, хорошо?

— О, правда? Тогда я на тебя рассчитываю.

Готовить завтрак вместе... ну, пока это слишком громко сказано (в плане кулинарных навыков), но стоять с мамой на кухне бок о бок — уже прогресс. Пока я учусь у неё, перенимаю опыт.

Поставив чайник на огонь, я ловко приготовила фильтр и кофе, когда заметила мамин взгляд.

— ...Хе-хе.

— Чего ты так ухмыляешься?

— Ты и у Маки-куна дома так делаешь?

— ...Ну да, а что?

— Да ни-че-го.

— Ага, понятно.

— Ох, какая холодная. А ведь раньше ты бы покраснела и начала возмущаться.

— ...Я уже привыкла.

Скорее, не привыкла, а смирилась.

Я стала больше думать о весе, фигуре, внешности, учусь готовить, хотя это не моё, и занимаюсь ещё кучей всего... И всё из-за одного-единственного человека.

Я люблю Маки. Очень люблю. Пусть мама и друзья называют нас «сладкой парочкой». Мне всё равно неловко, но это не уменьшает моих чувств, и я не собираюсь останавливаться.

Поэтому теперь я просто отмахиваюсь: «Ну и что? Я люблю его, так что же поделать?».

Словно отражая мои мысли, чайник запищал, и я выключила огонь. Как обычно, я заварила кофе. Пью его почти каждый день, но без особых предпочтений по маркам. Производитель и качество, конечно, важны, но мне достаточно пить тот же кофе, что и Маки, чтобы разделять с ним вкус.

Кстати, кофе в доме Асанаги — тот же, что у Маэхары, купленный по акции в ближайшем супермаркете. Я захотела, чтобы у нас дома был такой же, как у него, и поменяла марку. Мама предпочитает чай или ройбуш, так что возражений не было.

Когда завтрак и кофе для двоих оказались на столе, день в доме Асанаги официально начался.

— Кажется, я говорила это вчера, но, Уми, ты каждый день выглядишь такой счастливой.

— Да? Обычное дело. Просто обычное.

По сравнению с прошлым или позапрошлым годом я сильно изменилась, но теперь для меня это «обычное» состояние.

Утро с хорошим настроением, вкусная еда, как и всегда, семья и друзья, которые обо мне заботятся. И, конечно, мой парень.

...Если честно, будь у меня только «парень», я бы справилась и без всего этого «обычного».

Но говорить такое — слишком уж сентиментально, так что я оставлю это при себе.

— Обычное, говоришь... О, кстати, Уми, у тебя сегодня какие-то планы? Если нет, не сходишь со мной за покупками?

— Планы... Мам, ты правда думаешь, что я бы встала в такую рань без причины?

— Не думаю.

— Вот именно.

Что касается выходных, мой календарь забит на год вперёд, а то и больше.

Пятница, суббота, воскресенье — всё расписано под «Маки». Конечно, я не пишу буквально «Маки», и иногда в расписании появляются Ю, Нина или семейные дела, но в целом мои выходные проходят в одной из комнат квартиры моего парня.

Если говорить о выходных, я, наверное, провожу с ним больше времени, чем с семьёй.

Мама, думаю, уже всё поняла, даже без слов.

— Эм... То есть ты сегодня опять к Маки-куну?

— ...Ну да, и что?

— ...А Маки-кун сегодня дома?

— Что?

— Ну, в смысле «что»... Ты же вчера вечером ныла, что хотела пойти с ним на шопинг-свидание, но у него внезапно поменялась смена, и всё отменилось.

— ...Ох, — я уронила кусок тоста.

Мама посмотрела на меня и горько усмехнулась:

— Ну что за ребёнок.

Каждые выходные по утрам я бегу к Маки. Это стало таким обыденным делом, что я совсем забыла: сегодня он на подработке и его не будет дома.

Сегодня — долгожданный день выхода нового тома нашей любимой романтической манги. Мы с Маки собирались купить её и уютно читать вместе, и я втайне предвкушала это всю неделю...

Но всё пошло не по плану из-за вчерашнего, субботнего вечера.

Началось всё с сообщения от Маки перед сном.

[Маэхара]: «Эм...»

[Маэхара]: «Уми-сан, прости, что так поздно...»

[Маэхара]: «Не могла бы ты уделить мне минутку?»

[Асанаги]: «Что случилось? Конечно».

[Асанаги]: «Ты какой-то уж очень официальный».

[Асанаги]: «Серьёзный разговор, да? Наверное».

[Маэхара]: «Ну, нашутились мы уже во время разговора по телефону».

[Асанаги]: «Хе-хе. Ты был таким извращенцем, Маки».

[Маэхара]: «Это... ты меня заставила так говорить».

[Асанаги]: «Но тебе же было интересно, правда?»

[Маэхара]: «...Ну, да».

[Асанаги]: «Фу, пошляк».

[Маэхара]: «Да-да, конечно».

[Маэхара]: «Но сейчас не об этом».

[Асанаги]: «Ага-ага».

[Асанаги]: «Так что там?»

[Маэхара]: «Насчёт завтрашних планов...»

[Маэхара]: «Прости, можно их отменить?»

[Асанаги]: «Не-а».

[Маэхара]: «Я так и думал...»

[Асанаги]: «Прости, прости. Это же серьёзно, да?»

[Асанаги]: «Что случилось? Расскажи своей старшей сестрёнке».

[Маэхара]: «Спасибо, Уми».

[Асанаги]: «Пожалуйста».

Как объяснил Маки, после того как мы устроили по телефону типичное для нас шоу «сладкой парочки», которое нельзя пересказывать вслух (даже шёпотом), ему позвонил менеджер с подработки и попросил срочно выйти завтра на смену.

Похоже, у сотрудницы, которая должна была работать в тот день, возникли срочные дела, и нужно было найти замену.

Завтра воскресенье — Маки работает в доставке пиццы, и в такой день там точно будет завал. Если не хватит человека, несложно представить, что начнётся. Конечно, менеджер хочет избежать такого сценария.

[Асанаги]: «Поняла. Вот оно что».

[Маэхара]: «Именно так».

[Асанаги]: «И что? Что ты ответил?»

[Маэхара]: «Сказал, что проверю планы и попрошу немного подождать».

[Асанаги]: «Хм. Отчёт, коммуникация, обсуждение — это важно. Молодец, пока что».

[Маэхара]: «Спасибо».

[Маэхара]: «Так что скажешь?»

[Маэхара]: «Насчёт завтрашних планов».

[Асанаги]: «Наше супер-романтическое шопинг-свидание, да?»

[Маэхара]: «Просто купить мангу и вернуться домой».

[Асанаги]: «И всё равно для нас это важно».

[Маэхара]: «Ага».

[Маэхара]: «Если честно, я тоже немного ждал этого».

[Асанаги]: «Пошляк».

[Маэхара]: «Почему сразу так?»

[Асанаги]: «Потому что, по сюжету, в новом томе точно кое-что будет».

[Маэхара]: «Ну, ходят слухи, так что да, наверное...»

Просто сесть вместе, прижавшись друг к другу, и читать одну и ту же мангу.

Всего-то, но мы оба ждали этого. Вместе смеяться, вместе грустить, наслаждаться атмосферой. А после обсудить впечатления, поиграть в игры, посмотреть фильм или... ну, поворковать.

Для других это мелочь, но для нас — важная часть дня.

В глубине души я хочу, чтобы Маки отказался. Если я скажу «нет», он, скорее всего, вежливо отклонит просьбу менеджера.

...Но всё же.

[Асанаги]: «Ладно, иди».

[Маэхара]: «Точно?»

[Асанаги]: «Не хочу, конечно».

[Маэхара]: «Так да или нет?»

[Асанаги]: «Отменять планы в последний момент — отстой. Но и игнорировать людей, которым нужна помощь, тоже не дело».

[Асанаги]: «Ты ведь поэтому сразу и не ответил, да?»

[Маэхара]: «Ага. Они там реально в беде, похоже».

[Асанаги]: «Тогда нам остаётся только взять себя в руки, как взрослые».

[Маэхара]: «...Спасибо, Уми».

[Маэхара]: «Ты могла бы и разозлиться, но согласилась».

[Асанаги]: «Что? То есть я, идеальная девушка, которая всегда понимает своего парня?»

[Маэхара]: «Ну, не настолько».

[Асанаги]: «Э? Идеальная девушка, которая...»

[Маэхара]: «Ладно, хватит с этой заезженной пластинкой».

[Маэхара]: «Эм...»

[Маэхара]: «Уми, ты всегда для меня лучшая девушка».

[Асанаги]: «Тогда ты меня любишь?»

[Маэхара]: «Да. Безумно».

[Асанаги]: «Хочу услышать это твоим голосом~»

[Маэхара]: «...Ну, ночь же на дворе».

[Асанаги]: Звонок: Длительность 5:01.

[Маэхара]: «...Теперь нормально?»

[Асанаги]: «Хе-хе, более чем».

[Маэхара]: «Ну всё».

[Маэхара]: «Прости за внезапность, но завтра я постараюсь».

[Асанаги]: «Ага. Работай как следует, заработай на наше свидание на следующей неделе!»

[Маэхара]: «Принято, босс».

[Асанаги]: «Давай, трудись!»

[Асанаги]: «Хе-хе. Спокойной ночи, Маки».

[Маэхара]: «Ага. Спокойной, Уми».

...И вот, несмотря на то, что ночью я так мило ворковала и согласилась, уснув в приподнятом настроении, на следующий день я по привычке была готова с утра рвануть к Маки, забыв, что он на смене.

...С каких пор я стала такой растяпой?

[Асанаги]: «Маки».

[Маэхара]: «Что?»

[Асанаги]: «Удачи на подработке!»

[Маэхара]: «Ага, спасибо».

[Маэхара]: «Ну, я пошёл».

[Асанаги]: «Ага. Осторожно с машинами!»

[Маэхара]: «Опять ты как мама...»

[Маэхара]: «Ладно, понял».

[Асанаги]: «Вот и умница».

[Асанаги]: «Иди давай!»

[Маэхара]: «Ага».

Сделав вид, что помнила про его подработку, я проводила Маки сообщениями и плюхнулась на кровать.

Обычно по выходным у него смена только утром или днём, но сегодня он подменяет коллегу, так что работает весь день, что редко.

А значит, мне предстоит провести весь день одной.

— М-м... хм...

Ещё недавно я бодро начинала утро, но как только планы отменились (по моей же вине, конечно), настроение мигом увяло.

— ...Скукота, — пробормотала я, ворочаясь на кровати.

Не то чтобы у меня не было дел. Можно было бы заняться учёбой или пойти с мамой за покупками, как она предлагала. Но... желания никакого.

Учёба и шопинг были бы в сто раз веселее с Маки.

Но валяться без дела тоже не вариант, так что я решила чем-нибудь заняться и направилась в комнату брата. Он уехал по работе к бабушке, оставив дома почти все свои вещи, включая игры и мангу. Когда Маки приходит к нам, мы (без спроса, конечно) частенько этим пользуемся.

...Хотя сегодня я одна.

— Ладно, потренируюсь втихаря и удивлю Маки, когда будем играть в следующий раз.

Я выбрала популярную файтинг-игру, которую часто стримят. Её недавно упростили, чтобы даже новички могли легко выполнять спецприёмы и комбо, так что мне было комфортно. Мы с Маки недавно немного поиграли, и мне понравилось: персонажи яркие, а их ультимейты — зрелищные и крутые.

— ... — молча я погрузилась в рейтинговые матчи против игроков со всего мира.

Первые полчаса я, как новичок, проигрывала, но после практики, где отрабатывала базовые комбо, начала побеждать.

Угадываешь атаку противника, делаешь контратаку, а потом, когда у него появилась брешь в защите, совершаешь комбо... Раньше я избегала файтингов, но, похоже, они мне подходят.

Файтинги — неожиданно круто.

...Так я подумала, но, поиграв около часа, выключила консоль.

— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит.

Игра была весёлой, но я немного устала, так что решила сделать перерыв и спустилась в гостиную на первом этаже.

Обычно, если я увлекусь, могу играть часами напролёт, но сегодня со мной явно что-то не так.

На всякий случай измерила температуру — 36,5°C, совершенно нормальная. Никаких других проблем тоже нет.

Единственное отличие от обычного дня — рядом со мной никого.

Я взяла из холодильника бутылку колы, чтобы освежиться, и растянулась на диване в гостиной.

— ...Ха-а, — вырвался у меня неожиданно громкий вздох.

Ещё недавно проводить выходные в одиночестве было для меня нормой, но теперь всё кажется каким-то... недостаточным.

Манга, фильмы, игры — всё это здорово, но не может полностью заполнить мою скуку и тоску.

— Маки, ну когда же твоя смена закончится... Хотя ещё только утро.

До обеда ещё далеко, а в голове только мысли о том, когда Маки закончит подработку.

...Я слишком уж тоскую по нему.

— Уми, ну ты даёшь... Даже в выходной так валяться на диване и залипать в телефон — это уж слишком лениво.

— Я знаю, но…

Сейчас я перечитывала нашу с Маки переписку в мессенджере. Там хранится вся наша болтовня с тех пор, как мы стали «друзьями». Иногда я листаю её и втихаря посмеиваюсь.

Манга, фильмы, игры — всё это весело, но время с Маки — сейчас самое ценное для меня.

— Если тебе так скучно, позвони Ю-чан или другим подругам. Ты же в последнее время всегда с Маки-куном, так что это хороший повод.

— Ю и, может, Нина... Ну, разок можно.

Раньше я часто тусовалась с Ю и Ниной по выходным, но с тех пор, как стала зависать у Маки, встречи с ними сократились до раза в месяц, если не реже.

Особенно Ю, моей лучшей подруге, наверное, одиноко. Но она, заботясь о нас с Маки, не настаивает на встречах и не ноет, как раньше.

Если Ю сейчас свободна, может, и правда стоит с ней погулять.

Приняв мамин совет, я решила связаться с подругой. После пары гудков раздался её привычный бодрый голос:

— Алло, Уми? Что случилось? Ты же сегодня должна быть на свидании с Маки-куном, нет?

— Хотела, но... у него внезапно появилась смена, с утра до вечера.

— Серьёзно? То есть ты сейчас одна?

— Ага. Валяюсь на диване, мама уже ругается. ...В общем, не хочешь потусить?

— Конечно, да! Если зовёт Уми, я всегда за! Обычно я бы уже мчалась к тебе, но...

— Хм? Ю, что, сегодня занята?

— Ага. Хотя просто иду гулять с одноклассницами.

— Ясно... Одноклассницы — это, случайно, не Ямашита и, эм, Араэ Нагиса?

— Хе-хе, в точку. С Наги-чан мы впервые идём вместе, так что я в предвкушении!

— О-о... Тогда моё присутствие, наверное, не лучшая идея.

— Правда? Я так не думаю...

— Нет, поверь, так и есть. Особенно из-за неё.

Если бы там были Санаэ или Манака, или даже только Ямашита, я бы, наверное, могла присоединиться. Но с Араэ Нагисой всё иначе.

Честно говоря, мы с ней вообще не ладим. Как вода и масло, или кошка с собакой... В общем, мне кажется, что мы будем спорить по любому поводу.

Я знаю, что она не плохой человек. Но это не значит, что я хочу с ней дружить.

И, скорее всего, она думает обо мне то же самое.

В общем, лучше мне отказаться. Там не только Нагиса, но и Ямашита, другая одноклассница Ю. И самой Ю я бы тоже доставила лишние хлопоты.

Не хочу портить подруге выходной.

— В общем, иди, повеселись с одноклассницами, подружись с ними. А я как-нибудь в другой раз, ничего страшного.

— Хм... Ладно. Но когда-нибудь давай погуляем и с Наги-чан! Она резкая, но очень заботится о друзьях, правда хорошая.

— Ага, поняла. Я подумаю.

— ...Уми, ты точно подумаешь? Просто «подумаю» не считается!

— ... Хе-хе.

— Уми-и!

Вопрос с Нагисой я отложила на потом и завершила звонок.

Жаль, что у Ю были планы, но я была рада узнать, что она отлично справляется без меня, строит свою жизнь и новые связи.

Как подруга, я должна быть за неё счастлива... Но, похоже, моё место на сегодня определено.

— Здравствуй, мой любимый диван. Сегодня я вся твоя...

— Уми-и?

— Упс, мам... Ну, что поделать? Я звонила Ю, но у неё планы с подругами, так что меня отшили.

Не совсем правда, но Ю действительно собиралась гулять с другими, так что я решила использовать это, чтобы оправдать своё валяние на диване.

...Судя по маминому виду, она мне этого не спустит.

— Ну и ну, что за ребёнок... Я сейчас иду за покупками, а ты сходи прогуляйся. Это куда полезнее, чем валяться на диване и ничего не делать.

— Прогуляться, да? Если бы с Маки, я бы с радостью.

— Я говорю, подвигайся! Хватит вести себя, как папа в выходной, давай, вставай!

— ...Ла-а-адно.

Меня чуть ли не выгнали из дома. В домашней одежде и кроссовках, будто иду в ближайший магазин, я оказалась на улице.

Мама уехала в супермаркет, что довольно далеко, и, учитывая время на покупки и дорогу, вернётся часа через полтора-два.

Проводив взглядом её машину, я тяжело вздохнула во второй раз.

И тут же мой желудок напомнил о себе голодным урчанием.

— Точно, я же ещё не обедала... Ну, денег у меня хватает, схожу в наш семейный ресторан.

В семейном ресторане можно взять напиток и просидеть час-два — для школьницы вроде меня это проще простого.

...Единственная проблема — я одна.

С подругой я могла бы оправдать долгое сидение за столом, но сейчас...

С лёгким беспокойством, но не в силах противостоять голоду, я направилась в семейный ресторан у станции — излюбленное место старшеклассников старшей школы Дзёто. По будням после школы или кружков тут полно народу, но сегодня, в выходной, было довольно пусто.

Большинство посетителей — семьи.

Может, я зря сюда пришла?

Решив, что поем и сразу уйду, я искала тихое место, как вдруг...

— Хм? Эта знакомая заколка и конский хвост...

В поле зрения мелькнула знакомая макушка и светло-коричневый хвостик.

Заглянув через перегородку, я увидела именно ту, кого ожидала увидеть.

— Нина, ты чего тут делаешь?

— Уа-а-а?! А, Асанаги... Это я должна спросить, что ты тут делаешь! Где староста? Не с тобой?

— Маки с утра на подработке. Мамы тоже нет дома, вот и пришла сюда поесть. А ты?

— Я... ну, что-то вроде того же.

Она смотрела на меня с таким удивлением, будто моё появление было полной неожиданностью.

И, сказать по правде, Нина сегодня была совсем уж в «режиме выходного». Волосы, как всегда, в хвостике, но без макияжа, в футболке с коротким рукавом и шортах — почти как Маки. Единственным намёком на стиль были очки (скорее всего, обычные), которые я редко вижу даже в выходные.

Воспользовавшись пустотой зала, она заняла стол на четверых, лениво жевала картошку и сэндвичи, запивая соком и латте, и играла в телефон. Похоже, наслаждалась (или не совсем?) выходным.

...Ну, я не в праве осуждать её за отдых. Особенно учитывая, как я провожу свой день.

— Кстати, Нина, Ю тебя не звала гулять? Она говорила, что идёт с одноклассницами.

— А, ну... Звала, конечно, вчера. Я даже собиралась пойти, но... там была Араэ, так что... ну, знаешь.

— Поняла. Похоже, мы с тобой в одной лодке.

Пусть не так сильно, как я, но Нина тоже недолюбливает Араэ Нагису. Хотя, если честно, Ю и Ямашита — те ещё уникумы, раз умудряются дружить с такой непростой девчонкой, как Нагиса, и даже гулять с ней в выходной.

По-моему, таких людей называют «янки» или «коммуникабельными». А мы с Ниной в этом плане ещё далеки от идеала.

— Эм... Короче, присядешь?

— Ну, садиться одной где-то ещё как-то глупо, так что, пожалуй, присоединюсь. Нина, убери стаканы, мешают.

— Да-да.

Я позвала официанта, чтобы убрали разбросанные Ниной стаканы, и заказала что-то из меню. Это место мы часто посещаем после школы или на классных посиделках — недорого, довольно вкусно, порции приличные, и кошелёк не плачет.

— Слушай, а ведь мы с тобой вдвоём в выходной — это, типа, редкость, да? Может, даже впервые?

— Похоже на то. Обычно с нами всегда Ю.

Если подумать, с весны первого года старшей школы, когда мы с Ниной стали одноклассницами, это, наверное, и правда первый раз, когда мы вот так наедине.

Это по-своему свежо, и благодаря Нине мне не пришлось одиноко жевать в семейном ресторане, что уже плюс.

Но...

— ...

— ...

И вот, пока ждём еду, как бы нам разговориться?

— Эй, Нина.

— Что?

— Чем занимаешься? Играешь в телефон?

— Ага, что-то вроде того. В рекламе видела, решила попробовать, чтобы время убить. Правда, реклама в игре достаёт.

— Хм, ясно.

— А ты не хочешь попробовать?

— Не, я в такое не играю, пас.

— Ну, как хочешь.

— ...

— ...

Что-то не так. Разговор не клеится.

Нина, конечно, моя подруга, но сидеть вот так лицом к лицу и болтать... Я даже не знаю, о чём говорить.

Обсудить любимые игры или фильмы? Нина в них не особо шарит. А её темы — айдолы, их дорамы или тв-шоу — мне не близки.

Как ни странно, наши с Ниной интересы не совпадают.

Раньше Ю, любительница поболтать, всегда была рядом и сглаживала углы, так что я даже не задумывалась об этом.

— Слушай, Асанаги.

— Ага?

— Неожиданно... хотя, может, и не совсем, но у нас с тобой почти нет общих тем, да?

— Точно. ...Хотя, погодь, одна всё-таки есть.

— Какая?

— Маки.

— А, староста... Ну да, ты права. Что, хочешь пожаловаться на парня? Если что, я готова слушать хоть час, хоть два.

— Жалобы, говоришь... Хм, самой странно, но, похоже, пока ничего такого. Хотя, может, и есть что-то, но даже его недостатки кажутся милыми, и я их тоже люблю.

— Ага, понятно, спасибо за очередную порцию влюблённости, живите долго и счастливо.

— Ты сама спросила, а теперь так резко отмахиваешься!

Не только мы с Ниной, но и Ю, и даже Сэки, если бы они были здесь, могли бы говорить о Маки бесконечно.

Маки на самопрезентации в начале старшей школы, Маки, который провёл первый семестр и летние каникулы в одиночестве, почти ни с кем не общаясь, и Маки, который, став нашим «другом», начал расти как человек.

...Его достоинства, недостатки, милые черты — всё это.

Нина тоже ненавязчиво следит за Маки, так что мои слова она точно подхватит.

Даже в таких моментах Маки нас выручает.

Какой же он надёжный парень.

— О, кстати, Асанаги.

— ?

— Староста же сегодня с утра до вечера на подработке, да? В выходные в кафешках всегда завал, но он справляется? Готовка или подсобка — ладно, но там же ещё и общение с клиентами?

— Ага. Водительских прав у него пока нет, так что доставку выполняют старшие или другие сотрудники, но всё остальное делает он.

— Хм, неплохо. Для старосты.

— Эй, что значит «для старосты»?!

Маки начал подрабатывать, чтобы купить мне подарок на день рождения и накопить на наши свидания, и пока не пропускал смены и не бросил работу.

Я пару раз заходила в его пиццерию... ну, не то чтобы шпионить, а как клиент. Атмосфера там явно хорошая. Менеджер — добрый и спокойно всё объясняет, а если что-то идёт не так, старшая коллега, Накада-сан, всегда подстрахует.

Как-то я спрашивала Маки, и он сказал, что «недавно начал привыкать, и стало даже весело». Так что, вроде, причин для беспокойства нет.

— ...Слушай, а чего ты вдруг об этом заговорила?

— Да так. Я сама подрабатываю в аптеке неподалёку, и, знаешь, бывает всякое.

— Всякое? Что именно?

— Ну, знаешь... Иногда попадаются... не то чтобы совсем уж отстойные клиенты, но, скажем, слегка вредные.

— А, поняла.

Так называемые «кастомер-харассмент»[1] клиенты, да? Я ещё не подрабатывала, так что не совсем понимаю, но мама, которая работает, говорила, что такие люди иногда встречаются.

[1]: Customer harassment (кастомер-харассмент) — это неприемлемое, оскорбительное или запугивающее поведение, направленное на человека в потребительской среде.

— Пиццерия всё-таки с залом для посетителей, почти как кафе. Не боишься, что кто-то начнёт выдвигать нелепые требования или орать без причины, и Маки расстроится?

— Хм... Думаю, он справится.

Как я уже сказала, рядом с Маки обычно менеджер или Накада-сан, так что даже в таких ситуациях всё должно быть нормально...

И тут — «БАМ!» — в зале раздался громкий звук разбитой посуды.

— Эй, ты что творишь?! Вода на одежду попала!

— П-простите! Рука соскользнула... Сейчас вытру!

Я посмотрела в сторону звука: судя по всему, студентка на подработке, примерно нашего возраста, отчаянно извинялась, кланяясь.

Девушка, похоже, виновата в ситуации, но из-за резкого тона клиента она заметно съёжилась.

Потом появилась женщина, похожая на менеджера. Студентка продолжала кланяться, извиняясь. Её фигура почему-то напомнила мне Маки.

...Это всё Нина со своими странными разговорами, из-за неё я начала воображать лишнее.

Нина, будто почувствовав моё настроение, ухмыльнулась с лёгкой ехидцей:

— Асанаги-чан, что с тобой? Ты какая-то нервная. Туалет вон там, если что.

— Нина, сейчас врежу.

— Ой-ой, да ладно, это ж шутка! Хотя, если честно, ситуация слишком уж подходящая. Я сама в шоке.

Конечно, вряд ли Маки попадёт в такую передрягу, но беда в том, что, стоит мне за что-то зацепиться, как это занимает все мои мысли.

Особенно, если дело касается Маки.

...

Маки, ты там в порядке? Работа идёт нормально? С менеджером и Накадой-сан проблем быть не должно, но как насчёт остальных? А вдруг с кем-то не ладит, или его там обижают?

Обычно я не парюсь о таких вещах, но стоит чему-то начаться, и в голове всё разрастается, как снежный ком.

— Эй, Асанаги.

— Что?

— Если так беспокоишься, может, сходим, проверим, как там староста?

— ...

Честно говоря, мне правда хочется пойти и убедиться.

Хотя бы минут десять... нет, пять. Просто увидеть Маки.

Если я увижу, что он, как обычно, работает без проблем, я смогу спокойно провести остаток дня.

— Ну, что скажешь? Если хочешь незаметно подсмотреть, могу одолжить очки.

— Хм...

Через минуту я аккуратно отодвинула её протянутые очки обратно.

— Не надо, спасибо за заботу.

— Точно? А то у тебя на лице написано: «Хочу прыгнуть к парню на грудь и обниматься».

— Что за лицо такое?! Короче, я не пойду. Потусуюсь тут с тобой, а потом домой.

На секунду я правда забеспокоилась о Маки, но я не из тех, кто бежит проверять его по любому поводу.

К тому же, в обеденный час, когда в пиццерии наверняка завал, если мы с Ниной будем шнырять вокруг, это только помешает. Можно, конечно, сделать вид, что мы не заметили Маки, но Накада-сан или кто-то другой вполне могут нас засечь.

Сегодня я останусь одна и буду ждать, когда Маки закончит смену. Утром, провожая его, я сказала: «Иди давай». А значит, следующее, что я должна сказать, — это «С возвращением». Не «Хе-хе, я так волновалась, что пришла проверить».

…Хотя, зная Маки, он, наверное, обрадовался бы даже последнему варианту.

Но сегодня я остановлюсь на «С возвращением».

Только что решила.

Как раз когда я убедилась в своём решении, принесли мною заказанную еду. На этом эта тема закрыта.

— Ну что ж, пора приступать. Еда только что подана, надо есть, пока не остыла. О, Нина, если пойдёшь к стойке с напитками, захвати и мне, пожалуйста. Кола без калорий, со льдом, побольше.

— Ты так естественно заставляешь меня бегать по твоим поручениям… Ну, в таком объёме я ещё могу это пережить.

— Спасибо, Нина.

— М-м.

Поправив свои декоративные очки, Нина направилась к стойке с напитками. Проводив её взглядом, я взялась за еду, от которой исходил аппетитный пар и соблазнительный аромат.

Передо мной — дория с гамбургером и салат из сезонных овощей. Ещё я заказала большую порцию картошки фри, чтобы мы с Ниной могли разделить её. Мама дала мне побольше денег, так что, может, потом закажу ещё и десерт. Для школьницы это, можно сказать, маленькая роскошь.

Итак, чем бы заняться, пока Маки не закончит подработку и не вернётся домой?

…

Так я думала, но…

После обеда я попрощалась с Ниной, вышла из семейного ресторана и направилась в одно место.

— Прости, Маки. Я просто… ну, слишком волновалась… Нет, правда, мне очень жаль!

В итоге, надев взятые у Нины декоративные очки и шляпу для лёгкого маскарада, я спряталась за углом здания, откуда виден магазин «Pizza-Rocket».

Если я так переживаю за Маки, то могла бы честно признаться в этом и открыто зайти в пиццерию, где он работает. Но где-то в глубине души я не хочу ему мешать, и из-за этого всё обернулось вот так.

…Сама понимаю, что веду себя как какой-то занудный тип.

— Так, Маки… кажется, уборку он закончил, значит, сейчас, наверное, в зале.

Я никогда раньше не приходила в эту пиццерию в выходные, но, учитывая, что это единственная пиццерия в округе, парковка на удивление (хотя, может, и не вежливо так говорить) забита машинами. Видимо, люди приезжают за пиццей на вынос или чтобы поесть на месте. Судя по всему, заказы по телефону и через интернет тоже идут полным ходом — вон, сотрудники бегают туда-сюда, развозят заказы.

Похоже, я правильно решила не заходить просто так, чтобы не отвлекать.

— Только взгляну одним глазком, как Маки старается, и сразу уйду… Блин, если взять этот кусок моей жизни, я выгляжу как какой-то псих…

Бормоча себе под нос, я натянула шляпу и подошла к магазину. Стараясь не выглядеть подозрительно, я украдкой заглянула в окно, чтобы оценить обстановку внутри.

Я надеялась увидеть Маки за кассой, но сейчас там, похоже, работает менеджер, а Маки нигде не видно.

Если бы я зашла в зону для посетителей, то, наверное, смогла бы разглядеть, что творится на кухне… Но для этого пришлось бы зайти как клиент.

— Менеджер меня уже знает в лицо, а если ещё и Накада-сан выйдет…

— А? Ты что-то про меня сказала?

— Нет, просто подумала, что если Накада-сан начнёт излишне беспокоиться и притащит Маки, то весь мой план… Постойте…

Я машинально ответила на неожиданный вопрос, но, обернувшись, увидела Накаду-сан, которая смотрела на меня, слегка улыбаясь и наклонив голову.

Из всех людей я столкнулась именно с той, кого меньше всего хотела видеть. И что теперь делать?

— Накада-сан, что вы здесь делаете?

— Да что тут делать, я на работе, ясное дело. Только что вернулась с доставки… А ты, Асанаги-чан, что тут делаешь?

— Я… э-э, обедала с друзьями в семейном ресторане неподалёку… Ладно, мне пора…

— Эй-эй, не убегай так сразу!

Я попыталась быстро придумать отговорку, чтобы сбежать от Накады-сан, но меня моментально поймали. Похоже, она прекрасно заметила, как я, в своей полусерьёзной маскировке, подглядывала в окно магазина, и, кажется, уже обо всём догадалась.

Накада-сан посмотрела на меня с ухмылкой и хихикнула: «Хм-хм~»

— Пришла посмотреть на своего парня в деле, да? Раз уж ты здесь, зайди, посмотри поближе!

— Нет, это же будет неудобно для всех… И я не хочу мешать Маки.

— Да ладно, я всё улажу с остальными и никому не скажу. К тому же… так, кажется, будет куда интереснее.

— …Понятно, вот в чём ваша цель.

Можно было бы отказаться и уйти, но, честно говоря, предложение Накады-сан звучит заманчиво. Я уже замечала это, когда она помогала мне раньше (в игровом центре), но в такие моменты Накада-сан удивительно ловко импровизирует. Даже если что-то пойдёт не так, она точно сможет всё замять.

— …Я только удостоверюсь, что с Маки всё в порядке, и сразу уйду, хорошо?

— Я вроде не держу его в заложниках… Но за это закажи хотя бы напиток. Самый дешёвый подойдёт.

— Хорошо. Тогда айс-латте.

— Заказ принят~

Заключив сделку в обмен на напиток, я под её руководством прошла в зону для посетителей. Взяв у Накады-сан свой заказ у кассы, я ловко проскользнула через узкое пространство и устроилась за одноместной стойкой в глубине зала.

— Маэхара-кун, закончил с начинкой для заказа на группу?

— Да. А, менеджер, дополнительный соус вот этот, верно? Два базиликовых, три чесночно-томатных.

— Точно. Передай заказ вместе с накладной Накаде-кун. И не забудь положить салфетки по количеству человек.

— Понял. Эми-сэмпай, доставка на вас!

— Ага~ Слушай, Маки, ты в последнее время совсем обнаглел, гоняешь сэмпай, а?

— Простите! Вот получу права и начну сам развозить заказы, тогда и вы меня погоняете!

— Ты сказал это! Даже если поступишь в университет К., не смей увольняться, понял?

Я не вижу Маки, но его голос ясно доносится до меня. Судя по обстановке, в магазине довольно оживлённо, но, похоже, Маки уже освоился с работой — в его разговорах с менеджером и Накадой-сан чувствуется уверенность.

…Хорошо. Я зря волновалась — Маки отлично справляется с работой.

Ну, если честно, я пришла сюда только потому, что Нина слишком уж подначивала меня, вот я и решила на всякий случай — чисто на всякий случай! — проверить. Но в глубине души я и так знала, что всё будет в порядке.

— Менеджер, мусорное ведро переполнено, я схожу выброшу мусор на улицу.

— Хорошо. Заодно, не мог бы ты пополнить запасы? Вот ключ от подсобки на заднем дворе.

— Понял. Тогда я ненадолго выйду.

«Ой, надо спрятаться, чтобы Маки меня не заметил…»

Как только Маки вышел из кухни с мусорными пакетами в обеих руках, я поспешно натянула шляпу пониже, развернулась спиной к кухне и села на стул.

— …Маки, — тихо пробормотала я имя своего любимого парня.

Краем глаза я взглянула назад и увидела Маки в рабочей униформе и фартуке для готовки.

Униформа, испачканная соусом и масляными пятнами, и немного великоватый фартук. Из-за низко надвинутой шляпы я не могла ясно разглядеть его лицо, но по слегка приоткрытым губам было видно, что он, похоже, вполне доволен своей работой.

Может, я и слишком пристрастна, потому что он мой парень, но… мой Маки выглядит просто невероятно круто.

«Хе-хе… Маки, а ты, оказывается, выкладываешься на полную».

Я любила Маки ещё с тех пор, как мы были просто «друзьями», но сейчас, кажется, влюбилась в него ещё сильнее. Наверное, это и называют «влюбиться заново»?

В любом случае, убедившись, что с моим парнем всё в порядке (ну, или почти в порядке), я почувствовала огромное облегчение.

Этого уже более чем достаточно, чтобы я была довольна сегодняшним днём.

«Пора, наверное, сматываться, пока Маки меня не заметил… Да и мама, скорее всего, уже вернулась домой».

Хотя я не то чтобы много гуляла, но время провела с пользой: и Маки увидела, и настроение подняла — в итоге, можно сказать, хорошо, что меня выгнали из дома… Хотя нет, быть выгнанной — это всё-таки не так уж здорово. Но всё равно стоит, пожалуй, сказать маме «спасибо».

Хотя, скорее всего, она только пожмёт плечами и спросит: «О чём ты вообще?»

Допив залпом остатки айс-латте, я медленно поднялась со стула.

Маки в это время как раз вернулся в магазин, неся в руках картонную коробку с какими-то припасами.

— Фух, тяжеловато, однако… Менеджер, я оставлю это в подсобке, хорошо?

— Да, пожалуйста. Ты всегда такой внимательный, спасибо, выручаешь.

— Да ладно, это вы меня всегда выручаете, так что это меньшее, что я могу сделать.

— Нет-нет, ты сегодня вообще мог отдыхать, но согласился выйти. Серьёзно, с тобой на смене нам всем легче.

— Ну, не то чтобы… Но спасибо.

«…Хех, ну конечно. Мой Маки — тот ещё надёжный парень, правда?»

Когда Маки хвалят другие взрослые, я почему-то чувствую себя счастливой, как будто хвалят меня саму.

Ладно, решено: когда Маки вернётся с подработки, я засыплю его похвалой. Усталое сердце и тело Маки после работы буду исцелять я — и только я. Это моё эксклюзивное право как его девушки.

Решив, что поблагодарю Накаду-сан за помощь позже, я смешалась с толпой других посетителей и вышла из магазина.

Я так увлеклась наблюдением за Маки, что задержалась немного дольше, чем планировала, но, кажется, он так и не заметил, что я была в пиццерии.

…На всякий случай стоит поблагодарить Нину за одолженные очки. Хотя за то, что она раздула мои переживания, я, конечно, отдельно её «попрошу» быть осторожнее с такими вещами.

— Ну, удачи на смене, Маки, — тихо прошептала я, посылая своему любимому, который всё ещё трудится в магазине, слова поддержки.

Время я скоротала отлично, так что теперь можно вернуться домой и продолжить играть в игру. Теперь, когда одна из моих забот отпала, я вдруг почувствовала прилив сил и энтузиазма.

И в тот момент, когда я повернулась спиной к магазину…

«…А?»

Едва я вышла из магазина, как заметила входящего туда человека и ощутила лёгкое чувство тревоги. Я мельком взглянула на него, но по общей атмосфере и манере держаться показалось, что это мужчина примерно того же возраста, что мой отец (то есть, попросту говоря, дядька). Он шёл, расправив плечи, и всем своим видом, казалось, излучал: «Я зол».

У меня возникло нехорошее предчувствие, и я тут же развернулась, чтобы незаметно последовать за ним.

В этот момент Маки обслуживал другого клиента за кассой.

…Похоже, сейчас может случиться что-то нехорошее.

— Эй, можно на минутку? — грубо начал мужчина.

— Добро пожаловать. Хотите сделать заказ?

— Чего? Ты серьёзно? Не видишь, что ли? — рявкнул тот, с силой швырнув на стойку коробку в фирменном пакете «Pizza Rocket».

Я узнала этот пакет и коробку… Значит, он пришёл что-то сказать о заказе, который ему доставили или который он сам забрал. Скорее всего, это жалоба.

На лице Маки на мгновение промелькнуло напряжение, но он тут же взял себя в руки и спокойно ответил:

— Вы сказали, что получили не тот заказ… Простите, у вас есть с собой чек?

— Чего? Эй, малец, ты что, мне не доверяешь?

— Нет, дело не в этом… Просто, раз заказ оказался неверным, нужно проверить.

— Тьфу… Вот, немного помялось, но держи, — буркнул мужчина, протягивая смятый чек.

— Спасибо.

Ситуация, в общем-то, довольно обычная, но эта высокомерная манера, с которой мужчина вёл себя ещё до входа в магазин, — уже слишком. Если тебе доставили не тот заказ, достаточно спокойно объяснить ситуацию и попросить поменять его. Зачем так себя вести?

Он обозвал Маки «мальцом», но кто здесь на самом деле ведёт себя как ребёнок? Злиться из-за голода и срываться на окружающих — это же поведение капризного малыша. Взрослый человек, а выглядит так нелепо.

Маки, сохраняя спокойствие, объяснял ситуацию менеджеру, который тут же заметил что-то неладное у кассы и подошёл. Менеджер, не меняя своего расслабленного выражения лица, с лёгкой улыбкой произнёс:

— А, понятно, — и направился к мужчине, взяв инициативу на себя. — Уважаемый клиент, приносим извинения за доставленные неудобства. Мы приготовим новый заказ. Не могли бы вы ещё раз уточнить, что вы заказывали?

— Чёрт, сразу бы так и сказали… Кстати, заказ принимал тот малец, что там за спиной прячется? Похоже на школьника с подработки, так не давайте таким телефонные заказы принимать!

— Нет, заказы принимаю я или другие сотрудники, так что это исключено…

— Хм, повезло тебе, парень. Менеджер за тебя заступился.

— …Э, нет, я… — Маки выглядел растерянным.

Глядя на этого… этого противного старика, который ухмылялся при виде смущённого Маки, я из-под низко надвинутой шляпы бросила на него яростный взгляд.

«Ах, какой же мерзкий тип!»

Он говорит так, будто вся вина на стороне магазина, но ведь он сам мог ошибиться при заказе! Доказательство тому — его заказ звучал как какая-то бесконечная мантра. Конечно, система «Pizza Rocket» позволяет свободно выбирать топпинги, соусы, сыр и специи, и это, возможно, тоже создаёт путаницу. Но то, как он цепляется к таким мелочам, где обе стороны могли ошибиться, — это просто подло.

…Я точно не хочу стать такой взрослой.

— Вот ваш заказ, приносим извинения за ожидание. Оплата была произведена при доставке, так что можете забрать его.

— Спасибо. Больше в эту забегаловку ни ногой.

— …Приносим извинения за доставленные неудобства.

— …Приносим извинения.

На словах они извиняются, но, держу пари, оба думают: «Чтоб ты больше не возвращался, придурок!»

Я снова бросила гневный взгляд на этого дядьку, который, получив новый заказ и даже бесплатный напиток в качестве компенсации, уходил с самодовольной ухмылкой. Он вздрогнул и сделал шаг назад, заметив мой взгляд.

— Ч-что такое, девчонка?

— …Ничего.

Мужчина поспешно ретировался, сел в машину на парковке и уехал.

Я так хорошо себя чувствовала, собираясь домой, а этот тип всё испортил. Хотя дело даже не во мне, я всё ещё кипела от злости.

Меня взбесило, что он унижал Маки — моего любимого человека.

Не выдержав, я вышла из укрытия и показалась перед ними.

Я всё ещё была в шляпе и очках, но, как только Маки увидел меня, его потухшие глаза тут же загорелись.

— Уми, ты что тут делаешь?

— Маки, прости. Просто… в общем, я волновалась и решила заглянуть. …Менеджер, с тем клиентом правда всё в порядке?

— Э? Эм, Маэхара-кун, это, случайно, не…

— Да, это… моя девушка.

— А, теперь понятно… По поводу твоего вопроса — ну, такие клиенты иногда попадаются, ничего не поделаешь. Просто не повезло.

— Даже если вы не виноваты?

— Если требования слишком уж чрезмерные или такое повторяется часто, мы, конечно, принимаем меры. А, Маэхара-кун, как клиенты разойдутся, посыпь соль у входа, ладно?

— Э? А, понял…

Похоже, для менеджера потеря одной пиццы — это мелочь, если можно избежать конфликта и не испортить настроение другим клиентам. Плюсы и минусы взвешиваются, и, даже если ситуация несправедлива, они готовы признать вину и извиниться… Родители рассказывали мне о таком, и я вроде бы понимала, но взрослый мир, как я его вижу, точно не назовёшь прекрасным.

А ведь совсем скоро и нам, старшеклассникам, придётся в него окунуться, хотим мы того или нет.

— Кстати, девушка Маэхары-куна…

— А, меня зовут Асанаги. Асанаги Уми.

— Я Сакаки, менеджер. Асанаги-сан, если хочешь, можешь отдохнуть у нас в зале. Напиток за счёт заведения.

— Спасибо, но я уже была внутри. Накада-сан помогла мне устроиться.

— Накада-кун? Вот же шустрая, когда успела…

— Хе-хе, в общем, я, пожалуй, пойду. Маки, держись, осталось недолго!

— Ага. Уми, э… в общем…

— А? Что такое? Что случилось?

— Эм…

С этими словами Маки подошёл ко мне и протянул «кое-что».

Ключ, слегка тёплый от его рук, поблёскивающий серебром… Да, это ключ от дома Маэхары.

— Это что?

— Эм… наверное, я должен это сказать, да?

— Хех, конечно, должен! Если не скажешь, я с места не сдвинусь, как бы ты меня ни уговаривал.

— Так и думал… В общем, если ты не против… не могла бы ты… у меня дома…

— Что там у Маки-куна дома, а? — перебила я с лукавой улыбкой.

Я уже догадывалась, к чему он клонит, как только он протянул мне ключ, но мне так хотелось, чтобы он сам это сказал, что я невольно превратилась в немного вредную версию себя.

Маки такой стеснительный, но всё равно так мило и прямо говорит о своих чувствах — для меня он самый очаровательный и любимый человек в мире.

Менеджер, стоявший неподалёку, смотрел на нас с лёгкой горькой улыбкой.

…Простите, что мы влюблённая парочка идиотов.

— Я хочу, чтобы ты подождала меня дома. Ну… чтобы ты меня встретила.

— Это я могу, без проблем! Хе-хе, Маки, ты всё такой же любитель понежиться.

— Ну, знаешь… Это всё из-за одной особы, которая сделала меня таким.

— Обоюдно, да?

— Ага. О, и ещё, Уми, тебе идут эта шляпа и очки.

— Спасибо. Хотя очки я одолжила у Нины.

— Правда? Но всё равно, с ними ты выглядишь как-то по-новому. Классно.

— Хм-м, так Маки, значит, такое нравится?

— Почему-то мне кажется, что ты неправильно меня поняла… Ну, ладно, пусть будет так.

Мы ещё немного поболтали, после чего я взяла ключ и наконец покинула магазин.

Я была готова к тому, что весь день проведу в одиночестве, но… похоже, из-за Маки у меня появились неотложные дела.

[Уми]: «Мам, я немного задержусь».

[Сора]: «Что?»

[Уми]: «Домой вернусь чуть позже».

[Сора]: «Поняла, поняла».

[Сора]: «И где ты вообще шатаешься?»

[Уми]: «Это ты мне сказала погулять, разве нет?»

[Уми]: «В общем, вернусь до комендантского часа».

[Сора]: «С Маки-куном?»

[Уми]: «А ты как думала?»

[Сора]: «Разумеется так».

[Сора]: «Главное, не доставляй Маки-куну хлопот».

[Уми]: «Да, мама-а-а».

Написав маме, я свернула с привычного пути домой и направилась по другому, тоже «привычному» маршруту.

Я скучала, переживала, злилась, смеялась.

Ещё утром я думала, что это будет очередной скучный выходной, но…

«Хе-хе… Как же мне встретить Маки? Просто как обычно — это скучно. Может, как молодожёны? Нет, это, пожалуй, слишком смущает… Хе-хе, интересно, какое у него будет лицо?»

Сегодня было всякое, но в целом день удался… Хотя нет, всё самое интересное ещё впереди, так что подводить итоги лучше уже вечером, лёжа в кровати.

…Благодаря Маки, моему любимому человеку, этот день обещает стать замечательным.

Наконец-то наступила долгожданная Золотая неделя, и вот-вот, послезавтра, её начало. В тот вечер на моей кровати в комнате валялось бесчисленное множество одежды и аксессуаров.

— М-м... Ладно, для начала одежда на то время — вот так, наверное, хватит. Нет, всё-таки маловато... Но если набить слишком много, то для остального места не останется...

Кроме кошелька и прочих мелочей в отдельной сумочке, мама разрешила мне взять с собой только одну сумку на колёсиках. Учитывая, сколько дней я там пробуду, этого вроде как маловато, но по словам мамы, «всё будет в порядке».

В общем, я тщательно отбираю любимые вещи и аккуратно укладываю их в сумку.

— Пожалуйста, влезь~... Ура, отлично!

Я заталкиваю необходимое в каждую щель, а потом легонько похлопываю по набитой до отказа сумке.

Теперь остаётся только дождаться завтрашнего утра.

— Ю, вещи собраны? Если завтра перед вылетом засуетишься, самолёт ждать не станет, помни.

— Всё в порядке. Я даже чек-лист от Уми полностью прошла.

— Эх ты, заставляешь проверять ту, кто даже не едет с нами... Не забудь ей что-нибудь в подарок купить, поняла?

— Есть!

Провожая маму, которая вышла из комнаты с видом «ну и дела», я растянулась на кровати и набрала номер своей заботливой подруги.

Ночь, конечно, но ещё рановато спать, а «то самое время» ещё не наступило, так что она наверняка скучает без дела.

— Ю, вещи собрала как следует? Ничего не забыла?

— Э-хе-хе, всё окей. Чек-лист от Уми реально выручил.

— Вот и хорошо. Но если в аэропорту что-то вспомнишь, самолёт-то ждать не будет.

— Бу-у, Уми, ты совсем как мама говоришь~

Но я понимаю, почему Уми волнуется.

Сумка для путешествий, самолёт и аэропорт.

Мы, семья Амами, используем эту Золотую неделю для поездки.

Не по стране, а за границу. А цель — дом бабушки... то есть мамина родня. Короче, возвращение на родину спустя несколько лет.

Как только завтра закончатся уроки, сразу рванём в аэропорт, так что я собираюсь за день до этого. По-настоящему хотелось бы взять с собой и второго члена семьи — Рокки, но в этот раз придётся оставить его у Санаэ-чан.

— За границу... У нас максимум путешествия по Японии, так что я тоже когда-нибудь хочу слетать.

— Угу! Тогда все вместе поедем. С Уми и Ниной-чи... ну и конечно, с Маки-куном и Сэки-куном.

— Хи-хи, ну, когда повзрослеем.

— Уми-и, ты правда в это веришь~?

— Эй, я не то чтобы не хочу! Просто даже если деньги на поездку появятся, на деле-то это будет ой как непросто...

— Понятно. Тогда хотя бы тебя с Маки-куном в приоритет возьму.

— Меня-то ладно, а почему и Маки?

— А ты разве не хочешь поехать с Маки-куном?

— ...Я такого не говорила.

— Ну вот!

— Гр-р-р...

— Э-хе-хе~ Уми, сегодняшнее обещание — ни в коем случае не забудь, ладно?

— ...Ну, подумаю.

— Уми-и-и!

Потом мы ещё какое-то время болтали в своё удовольствие, но когда «то самое время» приблизилось, я сама прервала звонок.

Ежедневный ритуал — милый (ну, или как там) разговор перед сном между Маки-куном и Уми, парочкой влюблённых. Я монополизировала Уми почти до самого отхода ко сну, но портить время важной подруги и её парня — это не про меня.

...Хотя, конечно, и мне грустно, так что сейчас я планирую позвонить Нине-чи.

В тот миг, когда я написала Нине-чи «Можно сейчас поговорить?», пришло сообщение от Уми, с которой мы только что попрощались.

[Асанаги]: «Извини, Ю».

[Асанаги]: «Забыла сказать».

[Амами]: «Что такое?»

[Асанаги]: «Наслаждайся поездкой!»

[Амами]: «Угу!»

[Амами]: «Жди подарков. Конфеты подойдут?»

[Асанаги]: «Угу. Вкусные проси».

[Амами]: «Окей!»

[Амами]: «Уми тоже — ласковой Золотой недели с Маки-куном, наслаждайся!»

[Асанаги]: «Ласковой — зря добавила!»

[Амами]: «Э-э~? Правда что ли~?»

[Амами]: «А, Нина-чи звонит, так что я отключаюсь».

[Асанаги]: «Эй, постой... Ой, и мне Маки пишет».

[Амами]: «Вот так — ничья!»

[Асанаги]: «Какая ещё ничья, чёрт возьми».

[Асанаги]: «Ладно, в общем, спокойной ночи».

[Амами]: «Угу, спокойной».

Как всегда, получив море нежности и заботы от подруги, которая ко мне так добра, я провела очень приятный вечер.

Ну, раз уж любимая подруга так сказала, значит, точно — надо по полной насладиться этим давно забытым заграничным путешествием.

※※※

В разгар ночи, когда вся семья уснула и в доме воцарилась тишина. Чтобы не разбудить кого-то шорохом, я медленно поднялась с постели и зажгла маленькую лампу на письменном столе. Конечно, я не собираюсь в такой час вставать и учить уроки.

Просто хочу посмотреть на одну фотографию, спрятанную в ящике стола.

— ...Ю.

Это снимок сделан несколько лет назад, когда вся родня собралась вместе. Я, разумеется, тоже должна была быть там... но как раз в то время слегла с простудой и осталась дома с мамой.

В центре — бабушка и дедушка, а вокруг них отец, тётя, дядя — все с такими спокойными, умиротворёнными лицами.

Обычная семейная фотография в очень тёплой, гармоничной атмосфере, но я смотрю только на красивую девочку с золотистыми волосами, которая скромно позирует между тётей и дядей.

— Какая же она милашка... Ах, я так жду завтрашний день, просто не терпится. Моя единственная кузина.

Девочка, будто вышедшая из сказки, завтра прилетит на самолёте.

Её зовут Амами Ю. В кандзи — «天海夕». Кстати, я научилась японскому от дедушки и по книгам, так что на повседневные темы общаюсь без проблем.

Дочь тёти Эри, которая переехала в Японию по работе и там вышла замуж, и её партнёра... эм, дяди Хаято. Она похожа на бабушку, но это чистокровная японская девочка. По словам бабушки, наш язык она не знает, так что отец попросил меня во время пребывания присмотреть за ней во всём.

Эта малышка на фото — какой она стала сейчас? Наверняка превратилась в потрясающую, красивую девушку, к которой все оборачиваются.

Мы с ней — как старшая и младшая кузины, но по-настоящему встретиться придётся впервые. Говорят, в младенчестве мы уже виделись... но такие древние воспоминания в расчёт не беру. Отец, конечно, отмахнулся: «Вы даже в одной кроватке спали, так что всё будет впорядке», — но родственники родственниками, а волнение волнением. В общем, я легонько пнула его по заднице для острастки.

— Тётя Эри и остальные прилетят завтра днём... Так что до того надо всё как следует отрепетировать.

Раз уж они приезжают надолго, я, как принимающая сторона, хочу, чтобы всем было весело.

Ю наверняка в самолёте переживает бессонную ночь от возбуждения и лёгкой тревоги — её первое за долгое время заграничное путешествие.

Я её поддержу, успокою. Сделаю так, чтобы воспоминания остались самыми лучшими.

...Тогда, наверное.

— Даже такая я... стану тебе подругой, правда?..

Я посмотрела на своё отражение в маленьком зеркальце у стола и тихо пробормотала.

Щёки в веснушках, глаза без блеска. Лицо в целом мрачное, а вот волосы — серебристо-блондинистые, необыкновенно красивые.

Меня зовут Моника. Моника Брайт Соума.

Интересно, какие чувства у моей кузины вызовет мой вид завтра.

— Не испугается ли... Хоть бы она была доброй...

С такой мыслью я снова забралась в постель и закрыла глаза.

В итоге той ночью я так и не сомкнула глаз.

※※※

Вечерний рейс, и вот, покачиваясь время от времени от турбулентности, мы летим уже добрых полтора десятка часов.

По местному времени — утро, и мы, трое из семьи Амами, благополучно приземлились в нужном аэропорту.

Давно не были за границей, да ещё и, наверное, впервые пришлось провести ночь в самолёте, но, может, потому что я с позавчера настраивалась и готовилась вовсю, стоило только сесть на борт — и я мгновенно отключилась, так и не полюбовавшись видом из иллюминатора.

Очнулась уже перед самой посадкой, так что ощущения, будто мы реально в дальних краях, толком не возникло — жаль, конечно, зато выспалась на славу и полна сил, в отличие от отца с мамой, которые недосыпали. Значит, с первого же дня смогу носиться без оглядки.

Вкусная еда, обзорные экскурсии, наконец-то увидимся с бабушкой и дедушкой... В общем, сейчас меня переполняли только приятные ожидания.

Прилетев, с чего же начать?

После всех этих процедур мы вышли в просторный холл аэропорта, и тут к нам, размахивая рукой с широкой улыбкой, направился какой-то мужчина.

Высокий, и в чём-то похож на маму — дядька средних лет, но...

— Сестрёнка, — , — , —

— Шэйн, — — , — — — — —

— ?

«Сестрёнка» и «Шэйн» — это я разобрала, а остальное... ни слова не поняла, ни у кого.

...Может, зря я японский не подтянула?

— Мама, а это кто?..

— А, прости, Ю. Шэйн, у меня ещё и дочь с собой, так что давай-ка по-японски, чтобы всем было понятно.

— Ой, точно. Ю-чан, ты меня помнишь? Шэйн Соума. Для тебя — дядя, наверное? Брат твоей тёти Эри.

— Дядя... Извините, я в те времена была жутко стеснительной, так что почти ничего не помню...

— Понятно. Но сейчас-то ты в норме, похоже.

— Да! Буду вам очень благодарна, дядя!

— Хе-хе, молодец. Я рад, пожалуйста, обращайся.

Мы оба улыбнулись во весь рот и крепко пожали руки.

Несколько лет назад я бы точно вцепилась в маму или отца, ища спасения.

В этом смысле, наверное, можно сказать, что я чуть подросла.

...С учёбой-то как было, так и осталось.

— Ладно, раз уж милая племянница меня запомнила, теперь... О, наконец-то догнали. Эй-эй, сюда, сюда!

Я перевожу взгляд туда, куда машет рукой дядя, — и вижу девочку, которая нас заметила и приближается.

В толпе лиц толком не разглядеть, но... даже среди этой суеты её серебристо-блондинистые волосы приковывают взгляд — такая заметная.

«Красивая», — подумала я с первого взгляда.

— !..

— А, прости-прости. Кстати, Моника, перед твоей заветной гостьей — такое кислое лицо? Нормально ли?

— Э? ...Ах.

Как только дядя заговорил по-японски, девочка, будто что-то осмыслив, повернулась к нам.

Глаза цвета бледной зелени за линзами очков, кожа белее моей. На носу немного веснушек, но мне на это совсем по барабану.

— Эм, дядя... неужели эта девочка...

— Ага. Это моя дочь, Моника. Для тебя — кузина, наверное? Ну, Моника, поздоровайся с сестрёнкой и остальными.

— Эм... ну, то есть, здрасьте. Я... Моника.

Дядя её представил, и Моника-чан, покраснев от смущения, робко поклонилась.

Сгорбившись, она теребит пальцами — явно тихоня по натуре.

Похоже на меня в детстве, до встречи с Уми.

— Хи-хи, давно не виделись, Моника-чан. Хотя «давно» — это громко сказано, ты же ещё малышкой была, так что наверняка не помнишь.

— Нет... то есть, эм...

Моника-чан украдкой бросает взгляд в мою сторону.

Может, хочет поболтать со мной? Если так, я только рада, да что там — прямо сейчас готова монополизировать эту кузину.

...Но тут во мне проснулась лёгкая шаловливость.

— Что такое?

— А, эм, ну…

— Угу, что?

Я прикидываюсь бестолковой и терпеливо жду, пока она сама заговорит.

Знаю, что поступаю по-злодейски, но вид у неё такой напряжённый, и оттого она кажется такой милой, что хочется подразнить ещё чуть-чуть.

...Прямо как Уми дразнит Маки-куна, своего парня.

— Эй, Ю! Не мучай Монику-чан слишком сильно.

— У... А, прости, Моника-чан. Рада знакомству... Хотя вроде и не впервой, но по-настоящему поздоровались — в первый раз, да? Я — Амами Ю. Зови как угодно: Ю, Ю-чан — мне всё равно, лишь бы тебе удобно было.

— У, угу... Эм, тогда... приятно познакомиться, Ю.

— Э-хе-хе, взаимно, Моника-чан!

Не выдержав, я, как всегда это бывает с Уми или Ниной-чи, обняла Монику-чан.

Её запах такой уютный, словами не передать, но от него веет чем-то особенным, не похожим на Уми или Нину-чи. А волосы — мягкие, шелковистые, так и хочется погладить.

— А, эм, Ю...

— А-а-а, ну просто! Моника-чан такая милашка! Хочу забрать тебя к себе домой прямо сейчас!

— В, в... Ю, я рада, правда, но... все смотрят... стыдно...

— Ой, прости-прости. Я, как всегда, по привычке... Э-хе-хе~

С кузиной я невольно перешла на привычный тон, как с подругами, но для неё это же почти что первое знакомство.

Нужно извиниться за то, что напугала и смутила... Но когда она вдруг покраснела до ушей от моих объятий и застеснялась — меня так и потянуло прижаться ещё крепче.

Для меня, живущей в далёкой Японии, шанс пообщаться с ровесницей-родственницей — огромная редкость, так что хочется урвать каждую минуту.

Хочу подружиться с Моникой-чан поближе. Поболтать от души, чтобы она узнала меня получше, а я — её.

...Кажется, цель этой поездки как-то сама собой определилась.

— Ладно, стоять и болтать — тоже не дело, давайте продолжим уже дома. Папа с мамой наверняка тоже заждались сестрёнок.

— Верно. Кстати, Шэйн, как там отец с матерью? Всё ещё бодры?

— Как всегда, полны сил. Из-за того, что сестрёнки возвращаются, оба с утра пораньше взялись за садовые дела — а это для них редкость. А, я машину к подъезду подгоню, так что подождите ещё чуток. Моника, в это время присмотри за ними, ладно?

— У, угу...

Дядя Шэйн оставляет дочку Монику и уходит на парковку за машиной.

Оставшись одна, она выглядит такой потерянной.

— Моника-чан, всё хорошо? Если из-за меня... Вот, деко-пин!

— Э? Деко... пин?..

— Ю, даже если ты лоб выставишь, Монику-чан это только собьёт с толку.

— А, точно. Короче, Моника-чан, это такая уловка между мной и моими друзьями — когда кто-то натворит что-то не то, мы всегда так делаем...

Я объясняю всё с самого начала, шаг за шагом, и кажется, Моника-чан разобралась.

Деко-пин — по-английски «flick» (как потом мама сказала), но я в языках не сильна, так что приходится показывать на пальцах.

Лоб — деко, средним пальцем щёлк — пин, вот тебе и деко-пин — типа того.

Кстати, пока я тут во всю размахивала руками, отец с мамой просто стояли и умилённо улыбались, не сказав ни слова.

...Могли бы и помочь, а?

— А-а, понятно... Всё очень ясно, Ю. ...Хи-хи.

— Му-у, даже Моника-чан жестокая! Я же старалась~!

— Прости. Но чтобы объяснить мне одно слово, ты так много двигаешься... Хи, хи-хи-хи.

— Что смешного?.

Я немного опозорилась перед ними троими, но взамен увидела улыбку Моники-чан — так что ладно, сойдёт.

Она прижимает руку ко рту и робко вздрагивает — это тоже очень мило.

Перед такой милой кузиной я, наверное, переигрываю с энтузиазмом, но моя неловкость разрядила атмосферу, и в машине стало весело и оживлённо.

За рулём — дядя Шэйн, рядом — отец, а сзади — я, Моника-чан и мама; у всех разговоры в разгаре.

— Моника-чан, смотри сюда. Это те самые подруги, о которых я говорила. Асанаги Уми-чан и Нитта Нина-чан.

— Эти девочки... Ю, а то, во что все одеты, — это школьная форма?

— Угу. Все говорят «скучная», но мне она нравится~ Смотри, в ней вроде как умнее выглядишь, нет?

— Это... а, но дизайн мне тоже по душе. Ю, другим девочкам тоже идёт, на мой взгляд. Я бы хотела примерить.

— Угу, обязательно-обязательно! А, кстати, в твоей стране школьная форма есть?

— М-м... Да, конечно, но такие школы — редкость. У нас в основном свободный стиль.

Когда мы только встретились, Моника-чан была скованной, но постепенно оттаяла, и теперь её лицо светлеет, речь течёт легко.

И главное — японский у неё превосходный. Дома они, говорит, на родном общаются, но дядя и дедушка учили её, плюс уроки в школе и самообучение — так что не только разговорный знает, но и хирагану с кандзи она читает-пишет на приличном уровне.

...Милая, да ещё и трудоголик, умница.

Пожалуй, мне стоит взять с неё пример и поднажать с учёбой.

— А расскажи лучше, Ю, в твоей школе — чем обычно день заполнен? Учёба... ну, само собой, но есть ещё какие-то события? Мне интересно.

— О, хочешь послушать? Ну, Моника-чан прям ненасытная. Какая милашка!

— Ва-а-а! ...А, Ю, поняла, поняла, только не обнимай так сильно...

— Э~ А за ручку подержаться можно?

— ...

— Моника-чан, ты что-то сказала?

— Н-нет, ничего... Ладно, за ручку — можно.

— Правда? Э-хе-хе, спасибо~

— ...Ю, я не разрешала висеть на руке.

— ...Хе-хе~

— Ну, Ю... Ничего с тобой не поделаешь.

Раз уж мне дали добро на то, чтобы повисеть на руке, я придвигаюсь ещё ближе к Монике-чан и, показывая на смартфоне сохранённые воспоминания о школьной жизни, рассказываю обо всём из тех времён.

О поступлении в старшую школу, о школьном фестивале, о рождественской вечеринке, устроенной школой, о матчах между классами после перехода на второй год.

О средней школе и о том, как после старшей у нас с Уми наконец-то прояснились отношения, о ссоре с Нагисой-чан во время тех же классных матчей — всё это могло бы сделать рассказ тяжеловесным, так что я опустила детали... Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю: все эти моменты — важная часть моей жизни.

Я не умею, как Уми, ловко выхватывать суть и подавать кратко, но Моника-чан слушает меня в оба уха, не пропуская ни слова.

— Вот оно как... Ю, у тебя такая насыщенная жизнь.

— Угу! Уми, Нина-чи, Нагиса-чан, да и все остальные — сплошь хорошие люди, так что каждый день — чистое удовольствие. ...Только с учёбой никак не смириться.

— Это так в твоём стиле. ...Хи-хи-хи.

— Моника-чан, на всякий случай спрошу: это комплимент, да?

— Хи-хи, как сказать.

— Ух, даже Моника-чан подкалывает~ 

— Это расплата за аэропорт.

Так, постепенно сближаясь, я снова убедилась: Моника-чан, которая весело болтает со мной, — невероятно милая.

Её волосы — ухоженные, шелковистые, гораздо лучше моих, глаза — зелёные, почти как нефрит. Кожа гладенькая, как у фарфоровой куклы, — настоящая принцесса из сказки.

Теперь я понимаю, что чувствовала Уми, когда говорила обо мне в таком же духе.

— Короче, про мою школу — примерно так. А у тебя как, Моника-чан? Я про зарубежные школы почти ничего не знаю, так что чисто из любопытства интересно.

— ...У меня? Да ничего особенного. Встаю утром, иду в школу, сижу на уроках, потом, когда дела на кончаются, домой — и так по кругу. Если уж на то пошло, разве что каникулы подлиннее, чем у вас.

— Правда? А я думала, там сплошь вечеринки и шумные события...

— Есть, конечно. Но я такое не особо люблю. Как я говорила, в моей школе в основном свобода, так что на мероприятия ходить — по желанию.

— Вот как...

О школе Моники-чан, о её друзьях, о повседневной рутине — на самом деле хотелось выспросить кучу всего, но, взглянув на её лицо, я решила не копать глубже.

Как только зашла речь о школе, на её лице, только что сиявшем от смеха, будто тень пробежала — на миг, но было заметно.

Мы с Моникой-чан — родственницы, но ещё не на том уровне, чтобы звать друг друга «подругами» или «лучшими подругами».

Прошло всего несколько часов с начала разговора, и я не такая дура, чтобы бесцеремонно лезть в, вероятно, деликатные темы.

...Хотя, конечно, сказать, что мне совсем не интересно, — будет чистой ложью.

Мы выехали из местного аэропорта на машине, и примерно через два часа въехали в город с таким знакомым пейзажем.

По размеру — почти как то место, где живём мы. Вокруг достаточно природы, воздух свежий, всё спокойно и уютно.

Мы проехали по широкому бульвару с высокими могучими деревьями, и из открытого окна в нос ударил запах — такой ностальгический, что аж сердце защемило.

— Давно не была... С прошлого визита почти ничего не изменилось.

Я сказала, что размером город как наш, но, конечно, улицы совсем другие — можно даже сказать, совсем-совсем. Запутанные, как лабиринт, переулки, старые кирпичные здания, сохранившиеся с давних времён. А чуть в стороне от центра — замок, который теперь, по словам Моники-чан, кишит туристами, — всё это напоминает о разнице культур.

...Ещё откуда-то, наверное, из уличных ларьков, пахнет жареным мясом и пряностями, которые так и манят — у меня аж в животе заурчало «бр-р-р...».

— Ха-ха. Ю-чан, ещё минут десять — и мы дома, потерпи чуток. Мама с бабушкой наверняка стряпню приготовили и ждут.

— Э-хе-хе... Извините, тело у меня капризное.

— Ю, у меня печеньки есть, хочешь?

— Хочу~ Но скоро обед, так что чуть-чуть.

Я погрызла печеньки, которые дала Моника-чан, — как белочка, — и как-то уняла голод.

В тихом уголке, окружённом лесом, стоит одноэтажный домик.

Место, где мама жила до отъезда в Японию, — полное воспоминаний.

— Мы вернулись, мама.

— Да... ...Эй, Ю, ну ты скажешь — будто и ты тут выросла.

— Хе-хе, это так странно звучит?

Я бывала здесь пару раз, но не чувствую себя как в чужом доме.

Я глубоко вдохнула — и кажется, старые воспоминания стали оживать одно за другим.

В детстве я была такой стесняшкой, что даже с бабушкой и дедушкой толком не разговаривала — краснела и пряталась.

Хочу поскорее показать им, какой я стала.

Сдерживая нетерпение, я вошла следом за дядей и мамой в дом.

— Мама, папа, я дома. Привела сестрёнку и других.

— Фух... Наконец-то приехали. Мам, нет ничего холодненького попить?

— Эри, ты по-прежнему... Минеральная вода, газировка, имбирный эль или яблочный сок — всё в холодильнике. Спиртное — после заката, ясно?

— Хи-хи, спасибо за заботу, мам. И папа, судя по виду, тоже в форме. Я рада.

— Добро пожаловать, Эри. ...И Хаято-сан, разумеется, и Ю тоже — пожалуйста, проходите.

— Очень вам благодарен, тесть.

— Привет, дедушка.

— ...Добро пожаловать, Ю.

В гостиной нас встретили моя бабушка Майя и дедушка Канэцугу. Когда-то дедушка работал дипломатом, и во время командировки в эту страну судьба свела его с бабушкой — и они поженились (мама как-то рассказывала).

Раньше я как-то не присматривалась к лицу дедушки, но теперь, разглядывая вблизи, вижу: вокруг глаз и носа — черты, которые, похоже, передались и мне.

— Ой, Ю, ты только с дедушкой болтаешь, а бабушка в стороне? Обидно, знаешь ли.

— Бабушка! Я дома!

Я мигом подлетела к бабушке, которая принесла напитки.

У неё волосы и глаза — точь-в-точь как мои, и она — одна из самых дорогих мне сейчас людей.

— Ой-ой, тело-то выросло, а ты всё такая же прилипала, как прежде.

— Э-хе-хе... Бабушка, я так скучала по тебе.

— И я по тебе, Ю.

Бабушка, как всегда, нежно погладила меня по голове, пока я крепко обнимала её.

Сколько бы лет ни прошло, её голубые глаза, смотрящие на меня, — те же самые.

— Честно говоря, я до последней минуты волновалась, пока не обняла тебя вот так. А то вдруг ты всё ещё злишься на меня...

— !..

Я никогда не говорила об этом вслух и старалась не показывать виду, но, похоже, бабушка всё равно догадывалась.

Если начистоту, в детстве бабушка мне не особо нравилась. Не из-за характера или чего-то такого — просто из-за внешности.

Это и так видно: я унаследовала её кровь сполна. Золотистые волосы, которые все называют «красивыми», и прозрачные, как море, голубые глаза.

Из-за этого... ну, не то чтобы только, но в начальной школе я была белой вороной. Родилась в том же месте, что и все, росла так же — а выглядела совсем по-другому.

Почему я не такая, как остальные? Почему не могу быть, как все?

Пока не переехала в наш нынешний город и не встретила судьбоносную подругу Уми, я не особо любила себя.

...И бабушку, которая так на меня похожа.

— Бабушка, я...

— Ничего не говори, Ю. Что было — то прошло, а сейчас ты меня любишь, правда? Для меня этого достаточно, чтобы быть счастливой.

— ...Бабушка.

«Спасибо», — прошептала я так тихо, чтобы услышала только она, и, как в детстве, зарылась лицом в её грудь.

Меня много кто любит и ценит — я правда счастливица.

Хорошо, что я внучка именно этой бабушки.

— Слушай, бабушка, давай сегодня наговоримся досыта? Хочу тебе всё рассказать. Про то, какая я была маленькой, и как потом изменилась.

— Конечно, солнышко. Бабушка сегодня с тобой хоть всю ночь напролёт проболтает.

— Угу! Спасибо, бабушка.

Последняя тень беспокойства растаяла, и я полностью расслабилась. Тут мой живот, будто напоминая о себе, громко заурчал.

От волнения при встрече с дедушкой и бабушкой я и забыла, но ведь я проголодалась.

Этот жалкий звук разнёсся посреди трогательного разговора бабушки с внучкой — и все, кроме меня, еле сдерживали улыбки.

— Мам, раз уж и живот внучки так просит, давай-ка обедать. Ты же давно всё приготовила?

— Само собой. Ю, я кучу твоих любимых блюд сделала — ешь на здоровье.

— Угу. Э-хе-хе, жду не дождусь.

И вот мы, семья Амами плюс дедушка с бабушкой и семья Моники-чан — итого восемь человек, — расселись за большим столом на обед.

Блюда, которые бабушка с дедушкой с утра пораньше вдвоём готовили, — все великолепные. Бабушка взяла на себя тушёную говядину в томате, целого запечённого цыплёнка, паэлью с морепродуктами вроде креветок и гребешков, крем-пасту с грибами; дедушка — сашими из рыбы, салаты, жареную курицу и тушёные овощи.

Еды столько, что даже шестерым взрослым и двоим подросткам с аппетитом не осилить, — и мой живот, который только что ныл от голода, теперь, напротив, вопит: «Хватит, это мой предел!»

А после обеда — наконец-то время только для меня и бабушки.

— Бабушка, смотри. Это моя подруга Уми. Классная, правда?

— Ещё бы. Умница на вид, глаза честные, а при этом такая обаятельная. Хочу когда-нибудь с ней поболтать.

— Угу. Так что, бабушка, держись молодцом до тех пор.

Бабушка с первого взгляда полюбила Уми — засыпала вопросами, а я отвечала, сколько могла.

Про нашу встречу, про среднюю школу, про то, как сейчас в старшей.

Про то, как я слишком к ней липла, и невольно ранила её.

— У вас с ней тоже немало всего было... Но вы помирились — вот что значит настоящая дружба. Здорово.

— Хе-хе... Ну, если честно, всё разрешилось благодаря одному мальчику.

— Ого? Опять такая завораживающая история.

И вот разговор плавно перетёк от Уми к Маки-куну.

Мальчик, которого я встретила в первой в жизни смешанной школе — после женских начальной и средней. Для меня он — первый друг-мальчик.

Тихий, стеснительный, но если разговорить — неожиданно весёлый, умный, а в нужный момент — сплошная смелость и энергия: втянет в авантюру и потащит за собой.

Сам он скромничает, но я считаю: благодаря его доброте мы с Уми, да и Нина-чи с Сэки-куном, которые раньше почти не пересекались, теперь так уютно общаемся.

Именно благодаря ему у нас есть наша «пятёрка навеки».

— Хи-хи, вот как. Понятно... Ю, ты уже в том возрасте, да.

— Бабушка, что такое?

— Ой, прикидываешься. Ю, ты же влюблена в этого... эм, Маки-куна, мальчика этого?

— Ба… бабушка, ну не дразни... Маки-кун правда классный, и нас с Уми свёл — за это я благодарна, но... у Маки-куна уже есть Уми, замечательная девушка.

— Ой, значит, Уми тебя опередила. Ю, в любви — кто первый, тот и выиграл, так что в следующий раз, как увидишь хорошего парня, сразу его зааркань, поняла?

— Д-да я же сказала, что Маки-кун — просто друг... Ну, бабушка!

Наверное, она наполовину шутит, но от таких слов я растерялась: как вести себя с Маки-куном в школе после каникул — понятия не имею.

Для меня Маки-кун — «просто друг», а я для него — «подруга его девушки», и всё.

...Это немного бесит, но такая дистанция — в самый раз.

В общем, хватит об этом. Чем больше болтаю — тем сложнее оставаться собой.

— А, кстати, Моника-чан, у тебя такие истории есть? В классе кто-то нравится, или есть близкий друг с детства — мальчик такой?

— ...Ю, когда ты так резко на меня переводишь разговор, мне становится неловко.

— Верно. Но твоей бабушке тоже интересно, Моника.

— Ух, бабушка Майя тоже... Папа, не подслушивай, иди-ка отсюда.

Моника-чан выгоняет из комнаты дядю Шэйна (и тётю тоже), но потом, смущаясь, всё же присоединяется к нашему кругу — ко мне и бабушке.

Похоже, сейчас услышим что-то стоящее.

— Эм... Бабушка, Ю.

— Угу.

— Да?

— Папе — ни слова. Ладно?

— Положись на меня, Моника-чан.

— Конечно. Тайна нас троих... да? Эри, Хаято-сан?

Бабушка подмигивает родителям, которые остались в гостиной, — те еле улыбаются и, схватив сумки, поднимаются на второй этаж.

Кстати, дедушка уже вышел — с секатором в руках, занялся садом.

— Ну, Моника, выкладывай всё своей старшей по жизни.

— Я... по сравнению с бабушкой, наверное, никудышная, но всё равно постараюсь!

— ...Не думаю, что это имеет значение.

С таким предисловием Моника-чан делится с нами своей любовной бедой.

Вкратце: у неё сейчас есть парень, который ей нравится, и это знакомый с самого детства... короче, друг детства.

Друг детства — мальчик. У меня такого не было, так что звучит завораживающе.

Обещание жениться в детстве, или слишком близкая дружба, которая может сломать всё... Такие кисло-сладкие сюжеты — моя слабость.

Она даже фото показала: парень выглядит умным и серьёзным. На деле — любит читать, как и интровертка Моника-чан, так что им есть о чём трепаться; дома рядом, в детстве часто бегали друг к другу в гости играть.

— А сейчас как? Раз дома близко — школа та же, да?

— Нет. Он, в отличие от меня, очень умный и учится на отлично, так что... сейчас в школе, которая далеко отсюда. Поэтому мы почти не видимся.

— Понятно, так сказать, любовь на расстоянии.

— Н-на расстоянии? Да мы с ним не пара же...

— А? По рассказу — искра, и полетит... Бабушка, ты как думаешь?

— Есть шансы. Моника, не спи — а то, как Ю, упустишь его.

— Бабушка, ну я-то не...

Моё дело — ладно, сейчас главное — Моника-чан.

С детства близки, из-за школы стали реже видеться, но связь держится, и как парня она его ценит.

Значит, как бабушка и сказала: пора признаваться и из «друга детства» сделать «парня» — сблизиться по-настоящему.

Но у Моники-чан, видимо, свои заморочки.

Я слушаю её внимательно, без ухмылок, серьёзно — и вот она, решившись, спрашивает меня:

— Слушай, Ю.

— Что, Моника-чан?

— Ты в аэропорту говорила, но... я правда милая?

— Угу. Бабушка, Моника-чан такая красивая и милая, правда?

— Ещё бы. Особенно серебристые волосы, что от мамы достались.

— Спасибо. ...Но мне самой так не кажется.

— ...Моника-чан, ты из-за внешности переживаешь?

— …

Глядя на родителей, которые были снаружи, Моника-чан чуть помедлила, будто колеблясь, а потом кивнула.

По виду ясно: её серебристые волосы — чисто мамины, и неудивительно — они такие красивые, шелковистые. Я даже позавидовала про себя, но, вопреки моим мыслям, Моника-чан, похоже, комплексует из-за своей внешности.

— Ю, ты говоришь, что я милая, но одноклассники, наоборот, подкалывают меня по всякому. Не люблю вспоминать, так что не хочу вслух говорить... но, например, «сзади-то ты красивая, но на этом всё» — вот в таком духе.

— Ж-жестоко... Моника-чан такая милая, а они...

Видя её каждый день, как можно так думать?

Её, конечно, хвалят, но чтобы вот так высмеивать или поддевать — ни за что.

— Спасибо, Ю. Но в чём-то они правы, это факт. ...Смотрите. Вот такая я обычно в школе.

— Это...

— Ой-ой...

Наверное, фото с какой-то классной тусовки — и в углу, тихонько, с каменным лицом стоит она. Этого хватило, чтобы и меня, и бабушку шокировать по полной.

Все вокруг сияют улыбками, а Моника-чан в очках — одна мрачная, опустила голову, будто старается слиться с фоном.

...Кроме одного места: её серебристые волосы, как у мамы, — они сияют.

Ага, вот почему Моника-чан не смогла огрызнуться на одноклассников.

Фотогеничность — дело такое, но, если говорить: на снимке она и правда выглядит как-то не особо.

— Друг детства... ну, нравится мне... он. Но вот...

— «Если такая я признаюсь, он наверняка не посмотрит в мою сторону...» Так, да?

— …

Моника-чан снова вернулась к тому мрачному выражению с фото и молча кивнула в ответ на мой вопрос.

От бесконечных колкостей одноклассников она потеряла уверенность в себе. А ведь у неё куча шарма, с которым никто не сравнится, — только она сама этого не видит или запамятовала.

— Прости, что грустное рассказала. ...Ладно, я пойду к папе с мамой, а вы вдвоём наслаждайтесь временем.

С этими словами Моника-чан, будто убегая, выскользнула из гостиной, и в комнате остались только я с бабушкой.

— ...Слушай, бабушка.

— Что, Ю?

— Моника-чан — из тех, кто не любит, когда суются с ненужными советами?

— Ну, если честно, большинству такое не по душе... Но ты же хочешь ей помочь, правда?

— ...Угу.

Мы с Моникой-чан только недавно познакомились, но для меня она уже «дорогая подруга». Если у неё проблемы — я готова выслушать, если нужна помощь — протяну руку без раздумий.

После всех разговоров я уверена: нынешняя Моника-чан — вылитая я из прошлого. Боится выделяться, слушает только злые сплетни, отталкивает людей и остаётся в одиночестве.

Хочу, чтобы у Моники-чан появилась уверенность. Чтобы плевать она хотела на эти злые шепотки. Чтобы она могла сказать: «Я себя люблю».

...Поэтому.

— Бабушка, я ненадолго отлучусь.

— Иди, солнышко. К вечеру вернись, ладно?

— Угу, я пойду.

Получив благословение от бабушки, я сразу выхожу из дома.

Цель — центр города, мимо которого мы проехали на машине по пути сюда. Конечно, одной мне с общением будет туго, так что гид в помощь.

— Моника-чан!

— Ю... Что случилось? С бабушкой уже поговорили?

— Хочу ещё, но потом! Сейчас ты — на первом месте, приоритет!

— Э? Это в каком...

— Пойдём, Моника-чан! Давай в город, погуляем вместе? А?

— Э, в город? Прямо сейчас?

— Угу, сейчас. ...Нельзя?

— Ну, не то чтобы я против...

— Вот и ладно! Тогда, дядя, в центр, пожалуйста.

— Конечно. Эй, Моника, не тормози — садись давай.

— Даже папа... Ну, ничего не поделаешь.

— Хе-хе, прости, Моника-чан. Заставляю тебя из-за моей блажи.

— Да ладно. Я уже в курсе, какая ты.

— Угу. Мои подруги иногда тоже от меня в шоке. Э-хе-хе.

— Ты же не хвастаешься...

Мои советы не факт, что всё исправят. Злые одноклассники останутся такими же, и с другом детства может не срастись.

Но одно я хочу крикнуть во весь голос — хоть сто раз: «Моника-чан, ты такая милая, что никому не уступишь!»

Короче, я срочно меняю планы и отправляюсь с Моникой-чан на прогулку. Дядя Шэйн отвёз нас в центр города.

С окна машины улицы казались почти одинаковыми, но когда идёшь по ним пешком — замечаешь: местами всё-таки отличаются.

Ларьков на улицах вроде как поубавилось, появились здания, которых раньше не было, висит вывеска фастфуда, знакомая по нашей стране... В таких мелочах и чувствуешь, как время потихоньку течёт.

— Ю, ты про прогулку говорила, но есть какое-то место, куда хочешь пойти? Сама-то я понимаю, что здесь глубинка...

— К этому привыкла, всё окей. О, Моника-чан, вон тот магазинчик со сладостями — заманчиво выглядит, заглянем?

— Ты только что объелась на обед, а уже в форме...

Моника-чан, хоть и закатывает глаза, но послушно плетётся со мной, а я, как мотыль на огонь, тянусь к сладкому аромату — и вот мы у заведения на главной улице.

По словам Моники-чан, это новинка — недавно открылось. На витрине много вкусных тортов, затейливых леденцов ручной работы, плюс сладости, каких в Японии и не увидишь.

Я на глазок выбрала пару-другую аппетитных штук и попыталась объяснить продавщице. Естественно, мы друг друга не поняли, так что пришлось объяснять всё на жестах.

— Как там «продавщица»... А, плевать. Эй, мисс! Это, пожалуйста! Please, please! И к этому чай... эм, hot tea!

— Хи-хи.

Продавщица, глядя, как я отчаянно жестикулирую, не выдерживает и прыскает со смеху.

Остальные посетители глазеют с интересом.

— Ю, Ю, давай я закажу...

— Не-а! Я не маленькая, чтобы ты за меня заказывала! Эй, эй-эй!

— Ох, теперь и мне неловко...

С помощью меню и школьного английского я как-то выкручиваюсь, и добрая продавщица ведёт нас к столику в глубине зала.

— ─────

— ─────

— М-м-м...

Видимо наш диалог повеселил всех: посетители косятся на нас (ну, или на меня) и шушукаются о чём-то своём.

— Моника-чан, а они там что говорят?

— Эм... Н-ничего особенного, не парься.

— ...«Выглядит как мы, а язык не знает» — типа того?

— ?!

Как только я тихо пробормотала это, Моника-чан на мгновение замерла.

— Ю, Ю… неужели ты понимаешь?..

— Что, понимаю язык? Не-е-е, совсем нет. Просто такое ощущение, будто сказали что-то вроде этого. Попала в точку?

— …Прости, Ю. Я ведь уже говорила, что у нас в городе почти нет людей вроде тебя. Поэтому… ты просто вызываешь любопытство.

— Всё в порядке, я не обижаюсь. Да и вообще, тебе-то чего извиняться?

Подобное уже случалось не раз — люди, которые делали из меня тему для пересудов и повод для смеха, всегда имели одинаковое выражение лица. Это даже забавно.

Подлые лица, наверное, выглядят одинаково в любой стране.

Вернувшись домой, расскажу всё Уми и Нине — пусть послушают, как я выговорюсь.

Некоторые (в основном парни из класса) за спиной называют меня «ангелом», но я — совсем не ангел.

Я обычный человек: могу злиться на неприятных людей и иногда пожаловаться близким или семье, когда накопится раздражение.

— Ладно-ладно! Забудем про этих бесполезных людей и просто насладимся нашим чаепитием, хорошо?

— Ю, ты ведь тайком радуешься, что остальные не понимают, о чём мы?

— Фу-фу~н, кто знает?

Я наслаждалась десертами, не обращая внимания на взгляды и шёпот за спиной.

Когда официант подошёл и тихо поставил перед нами два стакана джелато со словами «Это от заведения», злость, кипевшая внутри, немного улеглась.

Есть неприятные люди, но есть и добрые. Наверное, именно благодаря таким хорошим людям я всё ещё могу искренне радоваться каждому дню.

— Так! Теперь, когда запас сладкого пополнен, пора перейти к основному блюду сегодняшней программы. Моника-чан, следующая часть будет сложной, так что рассчитываю на твоё умение переводить.

— Чувствую, для этого уже поздновато… И куда мы теперь направляемся?

— В салон красоты! Для нас с Моникой-чан!

— Э… П-подожди… я тоже иду? Не только ты, Ю?

— Нет. Сопровождающая — я, а главная клиентка — ты.

— Я-я?!

— Ага. Э-хе-хе, Моника-чан, ты же согласишься, да?

— Э-э… очень извиняюсь, но, пожалуй, мне уже пора…

— Не-е-ет, нельзя!

Пока она пыталась улизнуть, я крепко обняла её, и мы снова сели в машину дяди, который ждал нас на парковке.

К слову, десерты мы зашли поесть просто потому, что захотелось сладкого — не ради какой-то цели. Хотя… если бы рядом была Уми, наверняка уже отчитала бы меня.

Из-за некоторых обстоятельств Моника-чан плохо разбиралась в салонах, поэтому мы почитали отзывы в интернете и выбрали тот, где нас могли принять прямо сейчас.

Под «некоторыми обстоятельствами» она имела в виду, что обычно за её волосами ухаживают бабушка или тётя.

Она, как и один мой знакомый, не любит, когда её волосы трогают посторонние (семья и такие, как я — исключение). Но при этом её волосы всегда такие гладкие и блестящие — просто обзавидуешься.

Мне же стоит чуть запустить — и сразу превращаюсь в кудлатый одуванчик. Это, похоже, я унаследовала от мамы.

Когда мы вошли в салон, начался следующий диалог:

Сотрудник: «Здравствуйте. Что бы вы хотели сегодня?» (переводит Моника-чан)

— Сделайте эту девочку невероятно милой! Давай, Моника-чан, переводи как следует!

Моника-чан: «Эм… я бы не пошла на это по своей воле, но моя подруга настаивает… в общем, она хочет, чтобы вы сделали меня милой».

Сотрудница салона: «──────!» (Моника-чан так и не перевела её ответ, но улыбка у мастера была просто великолепная).

Мы устроились рядом, наблюдая за тем, как наши отражения постепенно преображаются, пока мастера ухаживали за волосами.

— Ю, у тебя волосы совсем как у бабушки… такие красивые. Вот бы и мне такие.

— Э, ты чего? Если уж на то пошло, я бы сама хотела быть как ты, Моника-чан! Только расчёской пользуешься, а волосы при этом в идеальном состоянии — нечестно, просто нечестно!

— П-правда?.. Ну, да, с волосами мне повезло, за это я благодарна маме. Обычно я их заплетаю, и, кстати, у меня ни разу не было секущихся кончиков…

— Вот! Вот об этом я и говорю, Моника-чан. У тебя полно хороших качеств, просто ты сама их не замечаешь.

Мы болтали без умолку, полностью доверив себя мастерам.

Дома, в моём салоне, мне обычно делали стандартную школьную причёску — из-за правил, но сейчас-то я за границей, так что можно расслабиться. Мой мастер, сияя энтузиазмом, стал предлагать разные варианты.

— Ю, твой мастер говорит, что тебе подойдёт иннер-колор — контрастный оттенок под основным цветом. Хочешь попробовать?

— О, звучит круто. Но в Японии мне ведь придётся сразу перекрашиваться, так что, наверное, в этот раз откажусь. А вот тебе, Моника-чан, красный цвет точно пойдёт!

— То есть это я должна краситься, да?.. Ну ладно, не возражаю. У нас ведь нет таких строгих школьных правил, как у тебя.

Но заставлять краситься одну Монику-чан мне показалось несправедливым, поэтому я выбрала вариант с накладными прядями — чтобы у нас обеих была «фишка».

Пока стилист подчеркивал внутренний оттенок волос, наносил лёгкий макияж и доводил все мелочи до идеала, прошёл почти час. Так закончился первый этап нашего «преображения».

— Ну что, Моника-чан, как тебе первый визит в салон?

— Когда мне трогали волосы, немного щекотно было… но ты всё время болтала, отвлекала меня, так что я почти не нервничала. Спасибо, Ю.

— Э-хе-хе, значит, заметила. Но важнее другое — как тебе твой новый образ?

Моника посмотрела в зеркало, оценивая себя с ног до головы, и спокойно произнесла:

— …Кажется, теперь я выгляжу как та, что «звёздится» в классе.

— Оригинальное описание, конечно. Я спрашиваю: милая ты теперь или нет?

— Я поняла, о чём ты.

— Поняла, но не ответила!

Обычно я не та, кто отпускает шуточные реплики, но в тот момент я почувствовала себя Уми — и это даже показалось забавным.

Раз уж она сама не признается: как я и ожидала, Моника-чан — редкая красавица. С её природными чертами что угодно будет смотреться идеально. Серебристо-золотистые волосы, в которых мелькают огненно-красные пряди, притягивают взгляд. К этому добавлялась изящная фигура — и получалось не просто «миловидно», а эффектно и стильно.

Честно, хотелось прямо сейчас сфотографировать её и отправить снимок Уми и Нине — пусть обзавидуются.

— Ю, ты сейчас пугаешь… у тебя глаза хищника.

— Потому что Моника-чан сейчас просто нереально шикарная! Ну же, давай, сфотографируемся! Руку пожми! Автограф оставь!

— Папа, помоги! Моя кузина сошла с ума!

— Моника, кажется, в её стране это называется «сойти по кому-то с ума».

— Я не просила таких объяснений!

Еле-еле добыв совместное фото с слегка напуганной Моникой-чан, я повела её дальше — на шопинг.

Теперь настало время выбирать одежду — брендовую или нет, не важно, главное, чтобы подошло к нашему новому образу.

Наверное, частично в этом виновата я — ведь это я так внезапно потащила Монику-чан в город, — но всё же её нынешний повседневный наряд выглядел чересчур скромно.

Рубашка в клетку, поверх — простая пастельная футболка, снизу — свободные джинсы и старые кеды… Если сказать мягко — удобно и непринуждённо. Если честно — немного… ну, простовато.

— Моника-чан, вот это и вот это примерь! А как закончишь — переходи к следующему комплекту, ладно?

— Их тут столько, что у меня уже рябит в глазах… — пробормотала она, но послушно стала менять наряды один за другим.

— Эм, как тебе? Я, знаешь, нечасто ношу такие юбки, так что не уверена, идёт ли мне.

— Дядя Шэйн, как вам приодетая дочурка?

— Ха-ха, а чего ты у старика спрашиваешь? Лучше скажи, Ю-чан, как тебе моя дочь?

— …

Мы с дядей синхронно подняли большие пальцы вверх.

Мы выбрали короткое белое платье, идеально подчёркивающее серебристые волосы Моники-чан. Подобрали серёжки, обувь, немного аксессуаров — и вот перед нами стояла уже совсем другая девочка: не скромная и застенчивая, а по-настоящему милая и изящная.

— Моника-чан!

— Ах… ладно, поняла. Сейчас скажешь, что я милая, да?

— Не-а.

— Э?

— Ты не просто милая — ты безумно милая!

— Что-то мне подсказывает, что это одно и то же… или я плохо знаю японский?

Даже сквозь прежнюю мешковатую одежду было заметно, что у Моники-чан стройные длинные ноги, но теперь короткая юбка выгодно подчёркивала её фигуру. Я ради интереса примерила похожее платье — и всё равно она выглядела лучше.

Если бы она перестала слегка сутулиться, то, уверена, любой бы обернулся ей вслед.

— Моника-чан, я-то считаю, что ты просто невероятно милая. А ты сама как думаешь?

— Я…

— Я — что?

— Я думаю, что… не так уж плохо.

— Хе-хе, ну вот и отлично.

— Угу… хоть и немного стыдно.

Скромный ответ в её стиле, но по тому, как она то и дело бросала взгляды в зеркало и едва заметно улыбалась, я поняла — ей действительно понравилось.

В итоге дядя согласился купить всё — включая обувь и украшения.

Я, конечно, тоже попыталась позвонить маме и выпросить разрешение купить себе пару вещей, но была мгновенно отвергнута.

…Вот ведь жадина.

— Итак! Монику-чан теперь не узнать, значит, остался финальный штрих — и возвращаемся к бабушке! Потерпи ещё чуть-чуть, ладно?

— Ещё что-то? Ну… ладно, раз уж дошли до этого, доведём всё до конца.

— Э-хе-хе, спасибо, Моника-чан! Я тебя обожаю!

— Э-э… я поняла. Не надо так внезапно бросаться обнимать…

— Не-е, не хочу~

— Ой, ну Ю, правда уже…

Несмотря на слегка растерянное выражение лица, Моника-чан мягко обняла меня в ответ, будто приласкала шаловливую собачку.

Похоже, нам с ней совсем немного осталось, чтобы из «просто сестёр» стать «настоящими подругами»… хотя, если честно, для меня мы уже ими стали.

Как же хорошо, что Моника-чан оказалась такой доброй девочкой.

После шопинга, вернувшись в дом бабушки, мы с Моникой-чан всё ещё не переставали мило возиться друг с другом.

Сегодня она сказала, что останется у нас с ночёвкой — и, к моей радости, будет спать в одной комнате со мной.

— Эй, Ю, мне всё ещё нельзя открывать глаза?

— Нельзя! Ещё чуть-чуть — и будет готово.

После ужина я рассказывала Монике-чан о макияже и уходе за кожей.

Когда мы встретились в аэропорту, на ней почти не было косметики — и, как выяснилось, не зря: она никогда раньше не красилась и не уделяла особого внимания уходу за кожей.

Если жить, полагаясь только на природу, то пара веснушек — дело обычное.

— Теперь чуть-чуть румян, чтобы не было слишком ярко… Так, готово! Можешь смотреть, Моника-чан.

— Х-хорошо…

Она медленно открыла глаза, и я поднесла ей зеркало.

Не знаю, понравится ли ей результат — я ведь накрасила её на свой вкус.

— Ну как, Моника-чан? Мне кажется, с таким макияжем веснушки почти не бросаются в глаза.

— Ты не стала полностью скрывать их… но, наверное, так даже лучше. Не нужно мазать лицо толстым слоем тонального крема.

Хотя Моника-чан, похоже, всё ещё немного переживала, лично я считала, что именно эти лёгкие веснушки и придают ей особое очарование. Поэтому я выбрала максимально естественный макияж — без лишнего блеска.

Стоило только немного раздвинуть её челку, закрывавшую глаза и лоб, и показать лицо — впечатление сразу менялось. Наоборот, когда стараешься что-то спрятать, оно только сильнее бросается в глаза.

Я ведь сама когда-то через это прошла.

— Ю, слушай…

— Что такое?

— Когда выйдем из ванны, научи меня делать такой макияж. И покажи, как правильно ухаживать за кожей.

— Конечно! О, раз уж заговорили про ванну, может, пойдём вместе?

— Э-э, пожалуй, нет… как-то неловко.

— Правда? А я бы совсем не смущалась, если бы это была ты, Моника-чан. Хочешь, я прямо сейчас покажу? Можешь даже потрогать, если хочешь…

— Э-э… можно?.. н-нет, я лучше воздержусь.

Она то и дело бросала взгляды на мою грудь, но ведь у самой Моники-чан там всё тоже совсем неплохо, если уж на то пошло.

На первый взгляд, если судить только по размеру — у неё не меньше, чем у моей подруги Уми.

…Ага, значит, если «сопоставимо с Уми», то выходит, что…

— Ю, ты сейчас, случаем, не о чём-то неприличном думаешь?

— Э? Н-нет, н-ничего такого?!

— Голос как-то подозрительно сбился…

После этого мы (не без внутреннего сопротивления) пошли купаться по отдельности, а потом вместе нанесли один и тот же лосьон и как следует позаботились о коже перед сном. Так наконец и подошёл к концу этот длинный день.

— …Моника-чан.

— Что?

— Сегодня было весело, да?

— Да. Хоть я и вымоталась.

— Прости, Моника-чан. Заставила тебя делать столько непривычного.

— Ну, в конце концов, я ведь твой гид — это входит в обязанности.

— Хе-хе, спасибо тебе большое. Моя чудесная, красивая и милая девушка-гид!

— Благодарю. Приму это как вежливость.

— …Э-хе-хе.

— Пф-ф…

Мы лежали рядом на двуспальной кровати в комнате, глядя в потемневший потолок и тихо разговаривая.

Невольно, мы переплели пальцы и делились теплом друг друга.

— Слушай, Ю.

— Да?

— Как думаешь… если меня сейчас увидят ребята из класса, они удивятся?

— Ещё как удивятся.

— Даже мой друг детства?

— Конечно. Да и бабушка с дедушкой тебя уже сегодня похвалили.

— Да, но всё равно…

— Не переживай.

Я повернулась к Монике-чан и, увидев тревогу в её взгляде, мягко коснулась её щеки.

— Всё хорошо. Моника-чан, ты правда очень красивая. Так что подними голову и поверь в себя.

— Ю… ладно. Я попробую поверить.

Её лицо наконец смягчилось, и я с облегчением выдохнула.

Чтобы подбодрить, я крепче сжала прохладную руку Моники-чан.

— У тебя такая тёплая рука, Ю…

— Правда? Хе-хе, Уми мне тоже часто об этом говорит. А ещё иногда просит отстать, потому что ей становится жарко от моих обнимашек.

— Вот как… Т-тогда, если захочется — можешь обнять меня.

— Серьёзно? Тогда я не постесняюсь… вот так!

— Кья!.. Т-теперь я понимаю, почему Уми-сан тебя отталкивает. Ю, ты обнимаешься так, будто борешься!

— Значит, просто очень сильно люблю того, кого обнимаю.

— Да, но если любишь, будет здорово, если подумаешь не только о себе, но и о том, как себя чувствует другой человек.

— Ха-ха… Уми тоже мне это говорит.

— …Мне кажется, я бы с Уми-сан отлично поладила.

Когда весь дом уже погрузился в сон, мы с Моникой-чан болтали до тех пор, пока не начали слипаться глаза.

Да, день выдался утомительным, но всё равно — удивительно весёлым.

…И, наверное, завтрашний будет таким же.

И для меня. И для Моники-чан.

※※※

После длинных, но всё же коротких и чудесных выходных, проведённых с кузиной, настало утро следующего дня.

Позавтракав немного раньше остальных, я села в машину к папе и направилась в школу.

Честно говоря, мысль о школе с самого утра вызывала одно только уныние, но прогуливать я бы не решилась, так что оставалось лишь считать дни до следующих выходных.

Что же касается моей милой кузины, то после долгой дороги и всех развлечений последних дней она так и не проснулась, как бы я ни старалась её толкать. С довольной улыбкой на лице она тихо посапывала во сне.

…Зато я вволю насмотрелась на её милое спящее лицо и вдоволь налюбовалась мягкими, упругими щёчками.

Одежду на сегодня я подобрала ещё вечером — по инструкциям Ю.

Я перестала носить мешковатые вещи и выбрала наряд, который немного подчёркивает фигуру, — и только от этого моё отражение в зеркале стало выглядеть совсем иначе.

Возможно, одноклассники с первого взгляда даже не сразу поймут, что это я.

— Здесь подойдёт. Спасибо, папа. Я пошла.

— Ага. Хорошего дня, Моника.

Проводив взглядом папину машину, я зашагала по улице, ведущей к школе.

Хотя я специально вышла пораньше, чтобы прийти чуть раньше звонка, по пути угодила в утренний час пик и оказалась среди потока учеников, стекающихся в школу.

Оказавшись на виду у такого количества людей, я вдруг ощутила, как мои ноги слегка подрагивают.

«…Всё нормально. Просто поверь в себя».

Я вновь и вновь повторяла про себя слова, которые вчера вечером неустанно говорила мне подруга.

Ю ведь сама меня похвалила. Сказала, что я милая, что мне стоит верить в себя, что я замечательная.

Та самая Ю — яркая, солнечная, с улыбкой, будто у подсолнечника, на которую оборачиваются все.

Я до сих пор не до конца верю в это, но… хотя бы разок — почему бы и не поверить?

Я тихо втянула воздух, подняла голову, выпрямила спину насколько могла — и снова зашагала вперёд.

Если подумать, то, может быть, уже давно я не шла вот так — прямо, с поднятой головой.

Раньше мне всегда было страшно, что кто-то обратит на меня внимание. Я не выносила даже самой мысли о том, что на меня смотрят, и всё время держала взгляд опущенным — туда, под ноги.

Но стоило набраться храбрости и осмотреться вокруг, как я сразу кое-что поняла.

«…А ведь, может, на самом деле никому до других и дела нет?»

Я раньше просто не замечала, насколько все вокруг погружены в себя.

Люди болтают с друзьями, слушают музыку, уткнувшись в телефоны… почти никто не обращает внимания на окружающих.

И уж точно никто не смотрит на меня.

«Вот оно что… значит, наоборот, ненормальны те, кто придирается к чужой внешности».

С этой мыслью тревога, гнездившаяся внутри так долго, будто сама собой стала понемногу рассеиваться.

А потом вдруг…

— …Эй.

— Чего уставился? Красавицу какую заметил?

— Вон, та девчонка — с серебряными волосами.

— А, вижу. С такого расстояния лица не разглядишь, но да, выглядит неплохо.

Позади меня шли двое парней и что-то оживлённо обсуждали.

Они явно старались говорить потише, думая, что я не слышу, но… у меня-то слух отличный, каждое слово долетало отчётливо.

Я, конечно, делала вид, что ничего не происходит, но сердце у меня колотилось как бешеное.

— Но, слушай, у нас в школе разве такая учится? Серебряные волосы, с красным оттенком… с такой внешностью уж точно бы ходили слухи.

— Ну, может быть… Эй, иди, глянь на неё поближе.

— А? Почему я-то? Это ты первый заметил, тебе и идти.

— Да ну, обходить специально, чтобы разглядеть лицо, — это уже невежливо.

— Тогда просто заговори с ней?

— Это…

«…Ну вот, не могут решиться. Смешные мальчишки».

Наверное, им просто неловко, но если так — зачем было вообще начинать разговор?

Обсуждать внешность других не слишком-то достойно, но всё же, в отличие от некоторых моих одноклассников, эти двое, похоже, знали хоть какие-то рамки приличия.

Так что, если им уж так любопытно, ничего страшного, если я покажу им своё лицо — хотя бы сбоку.

Мне самой тоже стало интересно, как они отреагируют.

Сделав вид, будто мне кто-то звонит, я плавно повернула голову в их сторону.

— А, папа звонит… Ладно, неважно. Не хочу сейчас возиться.

Пробормотав это себе под нос, я убрала телефон обратно в сумку — и, снова развернувшись к ним спиной, ускорила шаг.

Мне, конечно, было любопытно, как они отреагировали, но страх услышать что-нибудь неприятное оказался сильнее — и я просто ускорила шаг, отдаляясь от них.

— …Эй, та девушка…

— Ага…

— Ох!..

Позади послышалось лёгкое оживление, но неприятного ощущения, которое обычно сопровождало подобные моменты, на этот раз почему-то совсем не было.

Реакция окружающих была иной — совершенно не такой, как раньше.

И это смутное предчувствие превратилось в уверенность в тот миг, когда я вошла в класс.

— Доброе утро, Джесси.

— А, доброе утро, Мони…ка…

— …Что такое? Ты чего так смотришь?

— А? Моника… это ведь ты, да?

— Разумеется. Я — Моника. Моника Брайт Соума. И это мой класс.

— Н-ну да… просто ты выглядишь совсем иначе, чем на прошлой неделе. Я даже немного… растерялась.

Моя единственная подруга, с кем я могла нормально разговаривать — Джессика, — распахнула глаза за стеклом очков и пристально уставилась на меня, будто стараясь убедиться, что перед ней действительно я.

И это неудивительно. Ведь я и правда сильно изменилась — буквально за одну неделю.

Пока Джессика ошарашенно меня рассматривала, остальные одноклассники тоже заметили перемену и начали шептаться, бросая взгляды в мою сторону.

— Э? Это Моника? Не перепутали?

— Раньше не замечал, что она такая высокая… и ноги у неё длинные…

— И лицо как будто стало красивее…

— Эй, кто там успел наколдовать на Монику?

Если послушать невнимательно, их слова по-прежнему звучали грубовато, но я знала — они просто удивлены.

Ю вовсе не колдовала надо мной, не творила никаких чудес…

И всё же, глядя на себя теперь, мне и самой хотелось поверить, будто это было что-то вроде волшебства.

«Моника-чан такая милая» — эти слова, которые она повторяла снова и снова, — когда-то я слышала их от своей кузины… нет, от моей любимой подруги. И теперь именно они подарили мне ту уверенность и смелость, что я потеряла.

Я имею право говорить это вслух. Мне больше не нужно слушать тех, кто судит о других, ничего о них не зная.

…Я милая. Так сказала Ю.

— Но, Моника, ты ведь совсем недавно даже не интересовалась одеждой или макияжем. Что изменилось? Дядя или кто-то другой тебя подтолкнул?

— Нет, конечно… ну, может, немного и подтолкнули. Но я сама захотела измениться. И я не жалею. …Спасибо за беспокойство, Джесси.

Я улыбнулась, и подруга растерянно замерла, слегка покраснев.

— …Джесси? Эй, Джессика-а?

— Ах! Прости… просто у тебя такая потрясающая улыбка…

— П-правда? Я так улыбнулась?

— Да. Вот видишь — ты умеешь быть такой.

— Да уж… сама не ожидала.

Хотя, если быть честной, всё это — заслуга одной девушки с далёкого восточного острова, девушки с солнечной улыбкой, что когда-то осветила мою жизнь.

※※※

Каникулы, начавшиеся со знакомства с моей ровесницей — кузиной, пролетели так быстро, что я и опомниться не успела, как оказалась в аэропорту — пора было садиться на самолёт домой.

Пусть поездка за границу длилась всего несколько дней, но благодаря бабушке, дедушке и семье дяди Шэйна, которые нас приняли, это было удивительно насыщенное и тёплое время.

В один день мы с бабушкой и дедушкой гуляли вокруг дома, в другой — всей семьёй ходили по магазинам, выбирая сувениры.

По вечерам я спала с ними в одной комнате и болтала без умолку до самой ночи — а они слушали с улыбкой, не перебивая.

В первый день между мной и бабушкой ещё оставалась лёгкая неловкость, но к моменту отъезда всё это растаяло, и мы стали по-настоящему близки.

— Ю, ты уже уезжаешь… Что же мне теперь делать? Чего теперь бабушке ждать? Так грустно…

— Мне тоже грустно, бабушка. Но если я не вернусь, друзья, учителя и все остальные наверняка начнут волноваться.

— Хи-хи, верно. Ведь Ю так любят все вокруг. …Ю, приезжай когда угодно — хоть завтра, хоть послезавтра. Хоть на пару дней, хоть на несколько месяцев. Мы всегда будем рады тебе.

— Угу! Спасибо, бабушка. Я обязательно приеду снова! Обязательно!

Мы крепко обнялись в зале ожидания перед вылетом в Японию.

Я старалась запомнить до мельчайших деталей тот родной запах, так похожий на мамин — успокаивающий и тёплый.

Не знаю, когда снова смогу приехать, но когда по нему затоскую, я обязательно приеду — пожаловаться, поныть, по-детски настойчиво потребовать внимания бабушки и дедушки.

— Ю, пора на посадку. Ещё немного подождёшь или пойдёшь с нами?

— Немного подожду. Как только попрощаюсь, сразу прибегу к вам.

— Хорошо. Тогда мы с папой пойдём вперёд.

Проводив родителей, я осталась в зале ещё ненадолго.

С бабушкой мы уже распрощались, но остался один человек, с кем я ещё не успела обменяться словами — та самая сереброволосая девушка, что за эти дни буквально расцвела на моих глазах.

Прошло минут десять или чуть больше.

Самолёт не станет ждать, и я уже собиралась бежать к выходу на посадку, когда вдруг услышала знакомый, долгожданный голос:

— Ю! Прости, немного задержалась!

— Моника-чан!

Увидев, как она бежит ко мне, как её длинные прямые волосы развеваются на ветру, я тоже сорвалась с места.

— Моника-чан! Успела, я так рада!

— Ой-ой… Ю, даже в такой момент ты такая же, как всегда.

Но Моника-чан, похоже, уже привыкла к моим объятиям — приняла мой «захват» совершенно спокойно, как будто делает это не впервые.

Хотя мы знакомы всего несколько дней, казалось, она уже прекрасно научилась справляться с моей чрезмерной энергией.

— Извини, я собиралась прийти раньше, но всё немного затянулось… разговор оказался сложнее, чем я думала.

— Понимаю. …И как всё прошло?

— …Меня отвергли. Сказал, что у него уже есть девушка в школе.

— Понимаю… Жаль. Ведь Моника-чан такая милая и добрая…

— Вот ведь… правда. У него совсем нет вкуса — и у меня в один момент всё перегорело. Но послушай, что он сказал, когда я честно рассказала ему о своих чувствах. «Если ты дашь мне ещё немного времени, возможно, я смогу дать тебе хороший ответ». Представляешь? Я сразу поняла, что он просто хочет держать меня «про запас». В итоге уже я сама в панике начала отказываться.

— Ужас… вот это да. Никогда не скажешь по виду — а ведь говорят, что внешность обманчива.

— Точно. Просто я видела в нём не то, что есть на самом деле, а то, что хотелось видеть. Потому что он мой друг детства. Вот и всё. Хоть бы вернули мне все те годы.

Причиной опоздания Моники-чан была необходимость поставить точку в отношениях с тем самым другом детства.

Но, судя по всему, окончательно оборвать с ним связь — не самое плохое, что могло случиться.

Глядя на её лицо, озарённое лёгкостью и спокойствием, я только сильнее утвердилась в этой мысли.

— Мы так сблизились, Ю, а теперь опять расставаться… Эх. А может, ты приедешь к нам учиться как иностранная студентка? И язык подучишь, и для будущего полезно будет.

— Мне очень приятно, но это, пожалуй, перебор… А вот если бы Моника-чан приехала к нам? Ты ведь отличница, да и по-японски говоришь просто потрясающе!

— О! Вот это идея, о таком я не подумала… Надо потом уточнить в школе, возможно ли такое.

— Моника-чан, у тебя сейчас очень серьёзное лицо…

Впрочем, это лишь доказывает, насколько она дорожит мной.

Всего за несколько дней между нами с Моникой-чан образовалась настоящая связь. Всё время, что я жила у них, она была рядом — заботилась обо мне с утра до вечера. А накануне отъезда, «в честь последнего дня», даже согласилась принять ванну вместе, хотя раньше вежливо отказывалась. Мы мыли друг другу спину и хохотали до слёз.

Мои долгие — и одновременно короткие — дни Золотой недели были неразрывно связаны с Моникой-чан. Можно сказать, всё это время рядом со мной сиял серебристый свет.

— Ю, ещё раз спасибо тебе. Когда мы только встретились, я немного переживала, но теперь уверена — знакомство с тобой стало для меня настоящим сокровищем на всю жизнь.

— И для меня тоже, Моника-чан. Даже если нас разделит расстояние, мы всё равно останемся подругами.

— Да! Обещание, Ю. Пальчиковая клятва!

— Ага. Кто нарушит — того ждут тысяча иголок, верно?

Мы сцепили мизинцы и поклялись в дружбе.

Когда мы встретимся снова — через месяцы, годы, а может, и дольше — неизвестно.

Но если мы не забудем друг друга, если будем хранить эту связь в сердце, то когда-нибудь обязательно встретимся вновь.

— Ю, объявили посадку. Тётя Эри и Хаято-сан уже ждут — тебе пора идти.

— Что, уже?.. Тогда я пошла, Моника-чан.

— Угу. Счастливого пути.

Сказав это, Моника-чан шагнула ближе и мягко поцеловала меня в щёку.

Здесь, в этой стране, это не что-то необычное… но всё же — от девушки, которая раньше так стеснялась, я не ожидала такого смелого жеста.

— …Я люблю тебя, Ю. Моя дорогая волшебница.

П/П: Моника говорит эту фразу на своём родном — английском языке.

— Э? Моника-чан, что ты сказала?

— Н-ничего? Просто сказала — будь осторожна по дороге.

— Ну вот! Я же на самолёт иду, а не через дорогу! Даже в такой момент шутишь, Моника-чан, ты неисправимая!

— Хи-хи, наверное, в кое кого пошла.

Перекинувшись напоследок парой фраз, мы наконец-то попрощались.

— Тогда... до встречи!

— Да, до встречи!

Когда я вернусь в свой город, обязательно расскажу всем кучу историй — вместе с сувенирами и воспоминаниями.

О давно не виденных улицах за границей и добрых людях, что там живут. О бабушке с дедушкой, дяде Шэйне и его семье.

А ещё — о замечательной подруге с удивительно красивыми серебристыми волосами, сиявшими так, что невозможно было отвести взгляд.

О моей «серебряной» Золотой неделе, полной тепла и счастья.

В одну осеннюю ночь — в тот вечер, когда Ю-чин, побывав с Асанаги и Маэхарой в парке развлечений, наконец поставила точку в своей первой любви, — я встретила её у ворот.

По её просьбе — «раз уж ты всё равно пришла, останься немного» — я зашла к семье Амами. А когда заметила, сколько времени прошло, было уже слишком поздно возвращаться домой, и в итоге я осталась с ночёвкой.

Сколько же мы тогда проплакали?.. Хотя изначально я пришла утешить её после того, как её отверг тот, кого она любила, — в какой-то момент сама разрыдалась в голос. И, глядя на меня, Ю-чин тоже не сдержалась — и мы обе заплакали.

Глаза и нос покраснели до нелепости, и мы не выдержали — расхохотались, глядя на свои опухшие лица. Когда мы, такие заплаканные, вернулись домой, нас встретила тётя Эри. Она ничего не сказала, просто протянула полотенца и горячие напитки.

— Спасибо тебе… что присматриваешь за моей дочерью, Нина-чан.

В тот миг, когда Эри-сан мягко погладила меня по голове, едва сдерживаемые слёзы снова потекли — и я совсем расклеилась.

Наверное, я никогда так не плакала и не буду после.

— Поняла. Тогда я сама скажу папе с мамой. …Только завтра обязательно вернись домой, ладно?

— Угу… Спасибо, Юна-неесан.

— …

— Что такое? Почему ты вдруг замолчала?

— Да вот думаю: если бы ты всегда была такая послушная, я бы тебя, как старшая сестра, любила ещё больше.

— Что за мерзость… Ладно, разговор окончен, я кладу трубку.

— Хорошо-хорошо. Спокойной ночи, Нина.

— …Угу. Спокойной ночи, Юна-неесан.

Закончив разговор с сестрой, я плюхнулась на кровать в комнате Ю-чин.

— …Наверное, всё правильно. Наверное.

То, что я сделала, возможно, нельзя назвать правильным, если смотреть со стороны. Но я ни капли не жалею.

Моё вмешательство — начавшееся ещё после истории с фестивалем фейерверков — задело не только Ю-чан, но и многих других: Асанаги, Маэхару, их родителей… ну и, пожалуй, Сэки тоже.

Всех я изрядно поволновала — и завтра собиралась извиниться перед каждым. Но сегодня я была слишком вымотана. Хотелось просто забыться.

— Кровать Ю-чин такая мягкая…

Пижамы у меня, конечно, не было — я одолжила её у Ю-чин, оставив только своё бельё.

Спать в чужой пижаме… впервые в жизни такое.

— Нина-чи, ты уже спишь?

— Нет… С возвращением, Ю-чин. Смыла усталость как следует?

— Ага. Веки и кончик носа всё ещё немного припухшие, но у нас обеих так.

— Хи-хи, точно. Завтра всё пройдёт.

— Угу. Завтра всё будет как всегда.

— Да… Надеюсь.

Когда после каникул я увижу Асанаги и Маэхару… как лучше начать разговор?

Сказать прямо: «Простите за всё», — и склонить голову? Или сделать вид, будто ничего не было, вести себя как обычно, а потом, когда обстановка станет полегче, ненавязчиво извиниться?

Наверное, стоит морально приготовиться к тому, что Асанаги устроит мне «железную клешню» или даст щелбан… а то и всё сразу. Хотя, может, так даже лучше — без обид и с чистого листа.

Когда я в последний раз так ломала голову из-за дружбы?..

— Эй, Нина-чи…

— А?

— Эм… можно, я тоже к тебе присоединюсь?

— Конечно. Твоя ведь кровать, чего уж там. Не стесняйся, давай.

— Угу! Ну тогда… э-эй!

— Ай, я сказала, можно — но не с разбегу же! Ух!

Стоило мне разрешить, как Ю-чин, видимо, не в силах сдержать радость, бросилась на меня с обнимашками, будто пыталась задушить меня.

Раньше я только наблюдала, как Асанаги или Араэ-чи становятся жертвами таких атак, но когда испытала это сама — оказалось, что в ней куда больше силы, чем кажется.

Это были её фирменные, искренние объятия — те, что она дарит только самым дорогим людям.

До сих пор я лишь видела их со стороны… а теперь поняла, что чувствуют те, кто их принимает.

…Наверное, мне стоит начать хотя бы немного качать ноги и спину.

— Э-хе-хе, Нина-чи~

— Ну вот опять… Ю-чин, ты неисправима.

Стоит ей открыться — и она моментально становится ласковой до невозможности. Но, глядя на то, как она счастливо трётся щекой о мою грудь, я сама невольно начинаю хотеть приласкать её в ответ.

— …Ю-чин, знаешь, ты так гораздо лучше. Гораздо милее.

— Спасибо. Тогда с этого момента я буду такой всегда.

Мы легли на полуторную кровать, почти вплотную друг к другу.

Если честно, я всегда плохо спала, когда кто-то был рядом. Я ведь тоже ворочаюсь во сне, и мысль о том, что могу случайно сделать что-то странное, мешала расслабиться — сон становился неглубоким и тревожным.

Но сейчас, рядом с Ю-чин… почему-то было спокойно.

Наверное, после всего, что я сегодня натворила при ней и её семье, смешно волноваться о «плохой позе во сне».

Когда в комнате стало совсем темно и тихо, я приоткрыла глаза.

Интересно, какое у Ю-чин лицо, когда она спит?

Я привыкла к темноте и повернулась к ней — как раз в этот момент встретилась взглядом с её широко раскрытыми глазами.

— Ю-чин, ты не спишь?

— Ага. Просто захотелось посмотреть, как ты выглядишь во сне. А ты?

— …Ну, мне тоже.

— Понятно. Значит, мы с тобой похожи, да?

— Ага. Никогда не задумывалась, но, кажется, мы на удивление хорошо ладим.

Мы встретились взглядами и, укутавшись в одеяло, тихо засмеялись.

До этого мы не заходили так далеко в личные темы — просто проводили время как «одноклассницы» и «подруги». А в какой-то момент даже эта связь чуть не оборвалась.

Но теперь, оглядываясь назад, я думаю: всё, что случилось — к лучшему. Теперь наша дружба стала только крепче.

Мы с Ю-чин ещё не произносили тех самых слов вслух.

Но когда между людьми возникает такое взаимопонимание…

Стоит лишь протянуть руку — и всё, чего ты хочешь, уже совсем рядом.

Отношения, которыми я когда-то тайно восхищалась — как у Асанаги и Ю-чин, — теперь стали чем-то, к чему я сама начала приближаться.

— Эй, Ю-чин.

— М-м?

— Можно я расскажу тебе кое-что?

— Конечно. Неужели ты тоже была влюблена в Маки-куна?

— Э-э-э… прости, но нет, совсем не об этом. Это… история из моего прошлого.

— Из прошлого? Типа из начальной или средней школы?

— Угу. Просто… я хочу, чтобы ты это услышала именно сейчас.

Раньше у меня не было случая поделиться этим. Ю-чин — единственная, кому я хочу рассказать. Асанаги и Маэхара об этом не знают.

Просто… иначе это было бы нечестно, как будто я одна скрываю что-то важное.

— Ю-чин, ты выслушаешь меня?

— Конечно. Я ведь тоже хочу знать о тебе больше, Нина-чи. Так что расскажи мне всё про своё прошлое, ладно?

— …Спасибо, Ю-чин.

Не просто поддерживать друг друга после неудачной любви. А стать теми, кто по-настоящему может назвать друг друга «лучшими подругами».

※※※

У меня, Нитты Нины, никогда не было того, кого можно назвать настоящей подругой.

Если считать «приятелей» или просто знакомых, то таких у меня, честно говоря, вполне достаточно. С одноклассниками из начальной и средней школы я до сих пор поддерживаю слабую связь — иногда переписываемся, поздравляем друг друга с праздниками. В нынешней школе тоже есть ребята — и старшеклассники, и младшие, — с которыми мы можем перекинуться парой слов, посмеяться над пустяками, а если совпадут планы, то и сходить куда-нибудь вместе в выходные.

Но… на этом всё. Мы просто гуляем, болтаем о всякой ерунде, едим что-нибудь вкусное — и, когда время подходит к концу, просто идём по домам.

Таких людей я не могу назвать лучшими друзьями. И, наверное, они сами не считают меня таковой.

Я всегда старалась читать атмосферу, избегать личных тем, обходить острые углы, а если становилось неловко — просто плавно отходила в сторону.

Так постепенно рядом со мной никого и не осталось. Пока мы были в компании, всё было нормально. Но стоило группе распасться — и не находилось ни одной девочки, которая выбрала бы меня себе в пару.

В каком-то смысле… я, наверное, тоже была «одинокой».

Конечно, я никогда не думала, будто «настоящие друзья мне не нужны», как одна знакомая в начале старшей школы. Я тоже мечтала о ком-то, с кем можно поговорить по душам — обсудить тревоги, учёбу, отношения. И если заглянуть в детство, у меня ведь действительно были люди, с кем я ладила.

Наверное, у меня даже был шанс обрести ту самую подругу. Если бы тогда я нашла в себе смелость сделать шаг вперёд… то, может быть, и у меня получилось бы построить такие отношения, как у тех двоих.

Но этого не случилось.

«Ну и ладно», — так я тогда подумала.

А всё началось, наверное, именно с того случая…

※※※

Хотя вспоминать это мне теперь не особенно хочется, знакомство с ней произошло, когда мы были первогодками.

После церемонии поступления, пока мы взволнованно ждали прихода классного руководителя, девочка, сидевшая позади, вдруг окликнула меня:

— Э-э… эм…

— А? Что такое?

— Т-твой… бейдж упал. Вон, под твоим стулом.

— Под стулом?.. А, вот это?

Я подняла бейджик, упавший под стул. На нём аккуратным почерком — наверное, маминым или папиным — было написано: «Киёхара Канами». Рядом была фуригана, так что даже я смогла правильно прочитать имя.

— Киёхара Канами… — вслух прочитала я.

— Да.

— Спасибо. А ты… Нитта-чан?

— Нина. Хочешь посмотреть и мой бейдж?

— Хочу. …Это ты сама написала?

— Папа с мамой сказали, что такое я и сама могу написать.

— Ого, вот это да.

— …Поэтому я тайком попросила старшую сестру.

— Э, правда? Нина-чан, хитрюга!

— Я ведь ещё не очень-то знаю кандзи. Да и ты, Канами-чан, наверняка попросила папу или маму написать, да?

— А! Точно… Тогда мы с тобой похожи!

— Угу, похожи.

— Хи-хи, похожи, да?

Повод для знакомства был до смешного мелочным, но детям ведь не нужно ничего особенного, чтобы подружиться.

С того дня наша дружба начала быстро крепнуть.

Поводом для нашей дружбы с Канами стал тот самый бейджик, который я тогда подняла. Но вот что странно — ведь на церемонии поступления он был аккуратно приколот у неё к левому боку. Почему же она его тогда уронила?

Прошёл примерно месяц после начала учебного года. Мне вдруг стало любопытно, и я спросила у Канами об этом.

Она, с беззаботным выражением лица, спокойно ответила:

— Ну так это же очевидно — я просто хотела с тобой подружиться.

— Ты? Со мной?

— Ага. Я ведь только переехала сюда, у меня тогда вообще не было друзей. Хотела хоть с кем-нибудь… Ой, нет, забудь, что сказала.

— Не-а, не забуду.

— Вот вредина.

— Эй, почему это я вдруг стала врединой?

Когда мы подружились, я быстро поняла, что Канами — девушка с весьма своеобразным характером. Но мне это даже нравилось.

С чего бы ни началось наше знакомство — благодаря ему я смогла хорошо начать новую школьную жизнь.

Она была прямолинейной, живой, легко шла на контакт с новыми людьми. Стоило лишь малейшему поводу появиться, и Канами уже заводила разговор. В нашем классе, где никто ещё толком не знал, как себя вести — включая и меня, — она очень быстро стала центром внимания.

Я считала, что мне повезло встретить её. Тогда я ни секунды в этом не сомневалась.

И ведь у неё действительно был талант заставлять других в это верить.

Спустя некоторое время после того, как мы подружились, Канами решила поделиться со мной «секретом, как заводить друзей».

— Нина, как думаешь, что самое главное, когда хочешь подружиться с кем-то?

— Эм… ну, чтобы было весело вместе, чтобы можно было поговорить о чём-то общем?

— Бип-бип, неправильно. Ты ведь всё время рядом со мной — должна была заметить.

— Да как я это замечу? Ну ладно, скажи тогда правильный ответ.

— Ответ вот какой…

Она наклонилась ко мне и, почти шепча на ухо, произнесла:

— Нужно просто найти человека, который сам хочет с тобой подружиться. Видишь? Всё просто, правда?

— Ну… может, и просто, но если бы это действительно было так легко понять, все бы уже давно подружились. Как ты вообще определяешь таких людей? У них ведь не написано на лице: «Ищу друга».

— Как это не написано? Написано. Вот поэтому я и подошла к тебе первой.

— Что, правда? Это было настолько очевидно?

— Угу. Очень. У тебя прям на лице было написано: «Смогу ли я подружиться с сотней людей?» — и такая тревога в глазах.

— Эй, сто друзей — это уже слишком!

Хотя я тогда и посмеялась, но, если подумать, в её словах действительно было что-то правдивое.

Перед тем как тогда Канами заговорила со мной, я ведь действительно оглядывала класс, пытаясь отыскать хоть одно знакомое лицо — кого-нибудь из детского сада или соседей.

— Нина, попробуй понемногу наблюдать за людьми. Когда им весело, когда им грустно — просто смотри, какие у них в такие моменты лица. Если научишься это замечать, то даже одна сможешь легко заводить друзей.

— Не знаю… Но ведь ты со мной не всё время будешь.

— Вот именно поэтому и нужно учиться. Сначала просто подражай мне, этого достаточно.

— Ну… если только попробовать.

Я и не думала, что смогу быть как Канами, но решила последовать её совету и начать с малого — незаметно наблюдать за людьми. Не только за одноклассниками, но и за родителями, сестрой…

Сначала я относилась к этому скептически, но вскоре поняла, что некоторые действительно легко читаются.

Кто-то то радуется, то расстраивается из-за оценок, мальчишки сияют, когда отменяют нелюбимый урок, а кто-то, хоть и не показывает виду, вдруг начинает говорить грубее обычного или ведёт себя странно.

Конечно, одними лишь наблюдениями нельзя понять человека полностью. Но если добавить к этому тот факт, в какой ситуации это происходит, то постепенно начинаешь улавливать мысли и настроение людей.

Как и тогда, на церемонии поступления, когда я, с тревогой оглядываясь по сторонам, искала того, с кем могла бы подружиться.

— Найди человека, который сам хочет с тобой подружиться.

И вот только теперь я по-настоящему поняла, что тогда имела в виду Канами.

Её слова были удивительно разумными и даже проницательными — я тогда была в восторге. Но всё же… как девочка-первогодка вообще могла до такого додуматься?

Будучи ребёнком, я не придавала этому значения.

Позже нас несколько раз разделяли из-за смен классов, но наша дружба от этого не ослабла. Когда совпадало расписание, мы ходили в школу вместе, а по выходным иногда встречались и гуляли.

К тому времени я уже основательно усвоила «метод Канами» — так я его называла, — и всё увереннее расширяла круг общения.

Повод мог быть любым: любимый айдол, вчерашний сериал, ненавистный урок или учитель, контрольная, популярный парень из параллели — неважно.

Главное, чтобы человек выглядел так, будто хочет с тобой подружиться или хотя бы не против этого.

Когда мы с Канами пересекались, разговор обычно начинался одинаково:

— Ну что, Нина, как у тебя дела на этом фронте?

— Так себе. А у тебя?

— И у меня так себе.

После этого мы встречались взглядами и обе начинали тихонько смеяться.

Мы были заняты другими друзьями, поэтому виделись не так уж часто. Но для меня те редкие встречи были особенными.

Порой я ловила себя на мысли: «А может, вот таких людей, как Канами Киёхара, и называют лучшими друзьями…»

— Эй, Нина, ты сегодня после школы свободна? Если да, можно я к тебе загляну?

— Ко мне домой? Ну… в принципе можно, но у меня же сестра…

— Юна-сан, да? Я её пока только издалека видела, но кажется, она довольно популярна.

— Вот именно. Хотя дома она совершенно другая — такая неряшливая, что жуть.

Моя сестра всегда была полной моей противоположностью — ловкая, способная, и в учёбе, и в спорте ей не было равных, поэтому в классе все её обожали.

Когда мы были маленькими, я гордилась ей, как любая младшая сестра. Но стоило нам пойти в одну школу, как все начали узнавать и меня:

— Сестрёнка Нитты-сан.

— Сестрёнка Юны-чан.

Всё чаще я слышала эти слова и со временем начала уставать от этого.

Не то чтобы я её ненавидела — совсем нет. Но…

— Слушай, Канами, ты ведь не потому ко мне домой просишься, что хочешь подружиться с моей сестрой, а?

— Э? Хм… ну, она же твоя сестра, да и, судя по всему, у неё куча знакомых. Думаю, мы могли бы поладить, раз я — подруга её младшей сестры.

— …Твоё «могли бы» звучит как-то неуверенно.

— И правильно звучит. Потому что это правда. …Ой, я, наверное, зря так про Юну-сан сказала. Прости.

— Нет-нет, всё нормально. Просто интересно, почему?

— Ну, причина есть, но… понимаешь, да?

— Всё нормально, правда. Я не из тех, кто обижается на такое. И вообще, мы же с тобой не чужие.

— Тоже верно. Мы ведь уже столько лет дружим.

Увидев мою реакцию, Канами облегчённо улыбнулась и, как обычно, весело произнесла:

— Честно говоря, я не очень люблю «идеальных» людей вроде Юны-сан. Просто потому, что сама я совсем не такая. Как и ты.

— Последнюю часть можно было не добавлять, знаешь ли.

Она, как всегда, была прямолинейной и говорила лишнего, но именно это в ней мне и нравилось.

Канами всегда понимала меня, всегда говорила то, что я хотела услышать.

Я радовалась, что мы подружились.

И, если честно, мне хотелось, чтобы мы стали ещё ближе.

— Эй, кстати, а почему бы нам не пойти к тебе, Канами? Мы ведь столько лет общаемся, уже пора бы и твой дом увидеть.

— Нет, у меня там бардак.

— Опять? Я же не буду придираться, если чуть-чуть.

— А вот я буду!

Она ловко ушла от вопроса, и в итоге мы, как всегда, пошли играть в ближайший парк.

Ну и ладно. Наверное, у Канами, как и у меня, просто свои семейные обстоятельства. К тому же, нам не нужно ходить друг к другу домой, чтобы оставаться друзьями.

— …Эй, Нина.

— Что такое?

— Смотри, вон там. …Незнакомое лицо.

— М-м-м?.. А, может, ты про того парня в углу площадки, который пинает мяч?

— Именно. Нина, ты знаешь, кто это?

— Если не знаешь ты, с чего бы мне знать?

Я посмотрела туда, куда указывала Канами. На краю площадки, которую обычно используют и как футбольное поле, мальчик играл с мячом.

Даже мне, совершенно не разбирающейся в футболе, было ясно, что он довольно ловко управляется. Кажется, это называется «жонглирование» — когда не даёшь мячу коснуться земли, перебрасывая его ногами, бёдрами, грудью и головой. Честно говоря, выглядело это впечатляюще.

…И, ну, если уж на то пошло, он ещё и довольно симпатичный. Судя по росту и лицу — наш ровесник или, может, на год старше.

— Эй, Нина.

— …Я пас.

— Я же ещё ничего не сказала!

— Но я уже догадываюсь. Ты же собираешься сказать: «Пойдём, познакомимся», да?

— Хе-хе, угадала.

И ведь правда — кто не заинтересуется, увидев в таком огромном парке одного-единственного парня, который с упорством тренируется в одиночку? Это куда интереснее, чем сто раз перепробованные старые качели и горки.

— Ну так что, Нина, как думаешь? Стоит к нему подойти?

— …Не знаю.

Я осторожно выглянула из-за старой горки, наблюдая за ним. Он был полностью сосредоточен на мяче. Наверное, просто обожает футбол — вот и всё, что я могла сказать.

Если бы я была одна, то никогда бы не подошла к такому парню.

Но, вопреки моей нерешительности, глаза Канами буквально светились азартом.

— Нина, поменяешься со мной напитками? Мне твой спортивный, а тебе моя сода.

— А? Ну ладно… Только зачем? Что ты задумала, Канами?

— Хм… скажем так, что-то вроде «приманки».

— Для кого?

— Для него.

— …Лучше не надо.

— Да просто повод познакомиться! Иногда ведь нужно пробовать новое, а?

— Не уверена, что это хорошая идея…

Но, как всегда, Канами взяла верх, и в итоге мы решили к нему подойти.

Выбрали момент, когда мяч случайно покатился в нашу сторону. Я подождала, пока он подойдёт ближе, и аккуратно пнула мяч обратно.

— Вот, держи.

— …Спасибо.

Он коротко поблагодарил меня, снова подбросил мяч ногой и продолжил свои трюки.

Не сказать, что он был дружелюбен, но и застенчивым не выглядел — скорее из тех, кто идёт своей дорогой, не особо глядя по сторонам.

— Эй, эй, чем занимаешься?

— Сама же видишь.

— Это-то понятно. Я про другое — почему ты один этим занимаешься?

— …

Мальчик взглянул на Канами с видом, будто хотел сказать: «Ну ты серьёзно? Это ведь очевидно».

О причине, по которой он пинал мяч в одиночку, могла догадаться даже я, и уж тем более Канами. Просто ей хотелось начать разговор.

Она, как всегда, действовала напрямик, не задумываясь, как выглядит со стороны — и это заставляло меня слегка нервничать.

— А, если я тебя задела, извини, ладно? Мы с ней просто заскучали и подумали: может, немного подвигаться. Хотя… мы ведь не помешали?

— Да нет, не мешаете. Но что, вы вдвоём хотите поиграть в футбол?

— Ага. Хотя, если честно, не совсем — просто хочется поиграть с тобой. Ну, если это будет футбол, тогда уж научи нас. Мы с Ниной — полные новички.

— …

— Ну так что? Когда рядом есть кто-то ещё, становится ведь веселее, чем одному, да?

— …

Он на секунду задумался, а потом мягко отпасовал мяч в нашу сторону.

— Когда пинаешь, используй внутреннюю сторону стопы.

— О! Поняла! Нина, слышала?

— Это я должна пинать?.. Эм… вот так?

— Да. Для первого раза неплохо.

Он мягко принял мой пас, а затем неожиданно сильно отправил мяч в сторону Канами.

— Эй, подожди! Почему со мной ты так аккуратно, а с ней — вот так? Мы же обе новички!

— Потому что ты немного раздражаешь.

— Чего-о?!

— …Пф-ф! Ха-ха!

Прямолинейно сказанное «раздражаешь» заставило меня прыснуть со смеху.

Хотя поначалу он казался нелюдимым, оказалось, что говорить умеет прямо и уверенно — и это почему-то вызывало симпатию.

А когда он усмехнулся краем губ, я вдруг подумала, что он, пожалуй, даже… довольно красивый.

— Я — Кано Канамэ. А вы?

— Я — Киёхара Канами. А это моя подруга — Нитта Нина.

— Зови просто Нина. А её можешь звать Дурочка-нами.

— Дурочка-нами? Эй, подруга, это вообще-то грубо!

— Ты первая сказала Кано-куну гадость. А, Кано-кун, вот, прими это как извинение — спортивный напиток, пить ведь хочешь?

— Эй, это мой напиток!

— Ты же сама собиралась его отдать, вот и отлично.

— Передумала я! И вообще, я не собираюсь отдавать ни капли тому, кто считает, что я раздражающая!

— …Вы обе шумные.

Так состоялось моё знакомство с Канамэ Кано — нашим третьим другом. С тех пор мы часто проводили время втроём. Как оказалось, Канамэ, так же как и Канами, недавно переехал в этот район, и, не имея друзей, коротал время, играя один.

То, что всё началось с очередного каприза Канами, было чистой случайностью — но для меня это оказалось настоящим везением.

Осознала я это лишь несколько лет спустя.

Когда мы только познакомились, Канамэ всё время проводил один — гонял туда-сюда мяч.

Но одиночество его длилось недолго — примерно месяц. После одного события всё резко изменилось: Канамэ внезапно стал настоящей звездой класса.

Произошло это на соревнованиях между параллелями — на школьном турнире по видам спорта. Он играл за свой класс в футбол и показал такую выдающуюся игру, что остальные просто стояли с открытыми ртами. Благодаря его вкладу команда одержала сокрушительную победу.

Хотя поначалу, из-за сдержанного и немного холодного характера, Канамэ не особо ладил с одноклассниками (он сам так говорил), после того турнира он легко вписался в новый коллектив.

Да и внешность сыграла свою роль — высокий, подтянутый, с красивыми чертами лица, он быстро стал любимцем девочек.

Когда мы были младше, девчонок интересовали только игры и забавы, но стоило подрасти, как всё вдруг изменилось: у всех появились первые симпатии, сплетни, разговоры о «кто с кем».

Даже в нашей компании, где обычно обсуждали только развлечения или хобби, всё чаще стали всплывать темы про отношения — кто кому признался, кто с кем встречается и так далее.

И вот однажды в центре этих разговоров оказались… мы с Канами.

— Йо, Нина.

— Йо. Ну что, Канами, как у тебя?

— Конечно, опять спрашивали. А у тебя?

— Та же история… Сколько можно, надоело уже.

На наших обычных «собраниях» разговор почти всегда сводился к одному и тому же — к обсуждению наших отношений с Канамэ.

— Нитта-сан и Киёхара-сан, вы ведь близки с Кано-куном?

— Кто-нибудь из вас с ним встречается?

— Расскажите, какой тип девушек ему нравится!

— Завидую, можно я к вам присоединюсь?

Если свести все вопросы воедино, получалось примерно так.

А ответы у нас с Канами всегда были стандартные:

— Да, мы с Кано-куном близки, но только как друзья.

— Нет, мы не встречаемся и не собираемся.

— Понятия не имею, какой у него тип — спросите сами.

— Компания у нас не закрытая, если хочешь — пожалуйста присоединяйся.

Каждый раз мы отвечали одно и то же.

Кстати, я по-прежнему зову Канамэ «Кано-кун» — не по привычке, а скорее из осторожности: если перейти на имя, сразу начнутся ненужные пересуды вроде «раз по имени зовёт — значит, близки». Хотя между собой мы, конечно, давно обращаемся просто по именам — я, Канами и Канамэ.

Поначалу я тоже звала его «Кано-кун», но как-то он сказал:

— Мы же друзья, а звучит так, будто между нами стена. Не люблю это.

С тех пор я перестала церемониться и стала звать его просто «Канамэ».

…Наверное, именно из-за таких мелочей нас и принимают за пару.

— Ну, если подумать, Канамэ ведь и вправду хорош во всём: и в спорте, и в учёбе, и внешность не подкачала. Неудивительно, что девчонки им интересуются. Но одно дело — популярность, а другое — романтические чувства. Ты ведь тоже так считаешь, Канами?

— Хм… ну да. В классе строит из себя паиньку и крутого парня, а с нами всё тот же мелкий засранец. До сих пор помню, как он меня раздражающей назвал.

— Ты всё ещё это вспоминаешь? Может, уже простишь его наконец?

— А вот и нет! Пока не расплачется и не встанет на колени, прощения не будет.

— Теперь я понимаю, почему он сказал, что ты его бесишь…

Занудную Канами в сторону, но её мнение, похоже, совпадает с моим.

Мы просто хорошо ладим. Часто вместе. Зовём друг друга по именам. И всё же — почему стоит только делу коснуться парня и девушки, сразу все решают, что тут обязательно романтика?

Не то чтобы я ненавидела разговоры о любви. Наоборот, новости о знаменитостях читаю с интересом, а школьные слухи знаю не хуже остальных. Конечно, отчасти потому, что не хочу выбиваться из круга общения, но всё же.

Просто я никогда не думала, что однажды сама стану объектом этих обсуждений.

…Хотя, если честно, осознание того, что мой «друг-мальчик» — тот самый популярный Канамэ, вызывало во мне крошечное чувство превосходства.

У Канамэ, в общем-то, много друзей, но если говорить конкретно о подругах, то таких всего две — я и Канами.

…Ну, теоретически, может, где-то и есть симпатичная девочка, с которой он тайком общается, но до нас такие слухи не доходили.

Да и зная Канамэ, если бы у него появилась девушка, он бы первым делом спокойно сказал:

— Да, я встречаюсь.

А мы бы с Канами, как нормальные друзья, просто ответили:

— О, круто, поздравляем.

Вот и всё. Мы же давние друзья — это естественно.

После очередного раунда жалоб на любопытных одноклассников мы направились к нашему обычному месту встречи.

Раньше там собирались только мы с Канами, но теперь нас трое.

В знакомом уголке парка уже ждал наш друг — парень, который, как обычно, пинал мяч и, заметив нас, улыбнулся:

— Йо. Вы опять опоздали.

— Это ты пришёл слишком рано. …На, держи соду, как и просил. Деньги потом отдашь.

— Ага, понял. Спасибо, Канами.

Он мягко подбросил мяч ногой и послал его к нашим — как всегда, лёгким касанием.

Простая игра в «передачки», начавшаяся когда-то случайно, давно превратилась в нашу маленькую традицию, в знак того, что трое друзей снова собрались вместе.

— Эй, давно не виделись, наш плейбой. Сколько же сердец на этой неделе разбил, а?

— Ха, да ну вас. Вам-то какое дело?

— Да как же не дело? Нина, тебе ведь тоже любопытно, да?

— Ну… сказать, что не любопытно, было бы ложью, но всё же…

— И ты тоже? Боже, ну что за люди…

Канамэ принял мой пас и только виновато покосился. Я-то знаю, что встревать в чужие любовные дела — не самая деликатная вещь, и стараюсь обычно держаться в стороне, но с ним как-то иначе — я просто не могу не интересоваться.

Похоже, под тяжестью наших любопытных взглядов он сдался и, вздохнув, рассказал.

— Да нет, мне особо никто и не признавался. Меня часто спрашивают есть ли у меня девушка, или кто мне нравится, или с кем я особенно близок.

— Хм. И что ты обычно отвечаешь?

— Как обычно. Нет, никого не люблю, и особо близких девочек нет.

— А мы с Ниной?

— …Вы что, шутите? Вы же мои друзья.

— Что-о-о?!

Канами была в шоке, а я лишь улыбнулась: всё же, он так сказал совершенно без злого умысла.

— Эй, Нина, ты слышала? Этот парень полный кретин, да?

— Канамэ, это как-то бестактно с твоей стороны было.

— А? Я что-то не так сказал?

— …Мы же всё-таки девочки.

То, что он считает и меня, и Канами просто подругами, в целом приятно — но в нашем возрасте и в такой ситуации это ощущается как-то сложно и неоднозначно.

Мы обе, наверное, хотели бы услышать от него что-то вроде:

— Нет, у меня нет девушки, но есть две близкие подруги.

— …Понял. Простите, я ещё толком не понимаю этих вещей.

— Ну, разберёшься. …Кстати, Канамэ, ты почему Нину во всём слушаешься?

— Да потому что Нина — воспитанная. Ты же — раздражающая.

— Эй! Ты опять сказал «раздражающая»? Ладно, если ты так настроен… Я ему врежу — Нина, держи его!

— Да ты что, у нас же такая разница в весе…

Когда мы впервые встретились, разница между нами с Канамэ, кроме роста, не так бросалась в глаза. Но со временем он заметно подрос и окреп. Хотя я и считаю его другом, признаюсь — иногда я всё же ловлю себя на том, что начинаю замечать его как парня.

— В общем, со мной всё ясно. А у вас? Есть кто-то, кто вам нравится?

— У меня так же, как и у тебя. Нина?

— Наверное, тоже самое. Если же говорить о парне, с которым я хорошо лажу… то он прямо передо мной.

— Ну да, футбольный фанат, для которого мяч — единственная любовь.

— «Фанат» было лишним, дурёха.

— Что? Да я тебе ахиллы перережу, понял?!

— Ха, в твоих кроссовках не получится.

Да, всё-таки мы втроём — просто друзья. Мы стоим треугольником, перебрасываем мяч, жалуемся на ерунду, делимся мелкими тревогами, дурачимся и смеёмся.

…Но вот если.

Если однажды у Канамэ появится другая «подруга-девушка», с которой он будет особенно близок…

Если появится кто-то, кто займёт место особенной.

Стоило только представить это — и вдруг где-то глубоко внутри кольнуло.

— Ах…

— А? Что такое, Нина?

— А, нет, ничего. Просто… грудь будто сжало, неприятное чувство…

— Тошнит, что ли? У меня есть пакет, если что.

— Всё в порядке. Не то. Наверное, просто показалось.

— Ну, если так — ладно.

Я всё же присела на скамейку, дожидаясь, пока не приду в норму.

Неожиданная слабость немного испугала меня, но, спокойно подышав, я постепенно пришла в себя. Наверное, просто организм удивился резкой нагрузке без разминки.

Чтобы успокоиться, я медленно выдохнула.

Посмотрела в сторону — туда, где Канами и Канамэ продолжали перебрасываться мячом.

— ────

— ────

О чём они сейчас говорят — не слышно.

…Но.

Даже без меня, они весело смеются, переговариваются, обмениваются пасами.

И в этот миг, глядя на них, я почувствовала боль — сильнее прежней.

Та же сжимающаяся грудь, то же короткое, режущее чувство.

Что со мной? Почему так больно?

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю — то, наверное, и были мои первые чувства.

Мой первый романтический трепет.

Он — обычно молчаливый, но стоит заговорить — и сразу становится дерзким, без церемоний, порой даже грубоватым. Но на самом деле — добрый, заботливый, отличный друг. Он здорово играет в футбол, высокий, с приятным лицом… и, наверное, просто — красивый.

Я, как и другие девочки из нашей компании, уже начавшие интересоваться противоположным полом, сама того не замечая, влюбилась в того самого парня, которым восхищались все вокруг.

В то время мы втроём только начали учиться в средней школе. Мы ещё не привыкли к новой системе, где есть «старшие» и «младшие», и, стараясь не выбиваться из коллектива, каждый из нас по-своему пытался освоиться.

Мы с Канами вступили в кружок софт-тенниса, а Кано — в футбольную команду.

Из-за тренировок у всех стало мало свободного времени, и после школы, как раньше, встретиться и поиграть мы почти не могли.

— Эх, тренировки — тоска… Нина, напомни, почему мы вообще тут машем ракетками, если не хотим?

— В нашей школе у всех первогодок обязаловка — вступать в какой-нибудь клуб. Говорят, на втором году можно уже бросить. Так что просто потерпи.

— Глупость какая-то…

Я выбрала этот клуб просто потому, что туда ходит много девочек. Тренировки были тяжёлые, но было в этом одно хорошее.

— Эй, вы, первогодки! Упорно тренируетесь?

— А, это ты… Если пришёл издеваться — вон отсюда, пошёл-пошёл!

— Канамэ, привет! А ты сам как, не помер ещё на своих тренировках?

— Нормально. В отличие от вас я, между прочим, в основном составе.

— Ого, круто. Наша школа ведь довольно сильна в футболе.

— Да ладно, ничего особенного. Кстати, когда у вас сегодня конец тренировки?

— Примерно в шесть. А у вас?

— Так же. Тогда давайте вместе домой пойдём. Только подождите, пока я всё уберу.

— Это как понимать? Заставляешь ждать девочек? Я тебе сейчас ракеткой по голове заряжу.

— Не вздумай использовать спортивный инвентарь как оружие. …Ладно, пойду обратно, тренировка зовёт.

— Ага. Давай, удачи.

Так и проходили наши редкие пересечения. Площадка для тенниса находилась рядом с футбольным полем, и если совпадал перерыв, Канамэ подходил к нам перекинуться парой слов — или наоборот, мы к нему.

Мы теперь учились в разных классах и состояли в разных клубах, и увидеться удавалось всё реже, даже короткие минуты общения между тренировками радовали меня.

…Радовали, потому что я могла поговорить с ним. Увидеть его искреннюю, беззаботную улыбку.

Я уже была достаточно взрослой, чтобы понять, что за чувство прячется глубоко в груди.

Ни Канами, ни сестре, ни родителям я об этом не говорила.

Я любила Канамэ.

— Честное слово, мог бы и потренироваться вместо того, чтобы нас дразнить… Эй, Нина, чего это ты покраснела?

— Н-ничего… Просто… правда, ты права, он безнадёжен.

Да, я знала, что люблю его.

Но ещё больше я ценила время, проведённое втроём. Эти простые, тёплые дни, когда мы дурачились, шутили и смеялись, будто всё ещё оставались беззаботными детьми.

Если я признаюсь ему в чувствах… что тогда будет?

Наверное, и я, и Канамэ, и даже Канами — мы все начнём вести себя странно, осторожно, натянуто. Уже не сможем общаться, как прежде.

Если бы речь шла просто о какой-то компании девочек, где я появляюсь время от времени, — это одно. Но для нас троих так не получится.

Если всё закончится именно так, то, наверное, лучше ещё немного побыть просто друзьями.

— Эй, Канами.

— А?

— Если… у него, у Канамэ, появится девушка, что ты будешь делать?

— Разозлюсь.

— Это понятно, но я не об этом.

— Знаю. Ты про то, что тогда будет с нами, да?

Немного подумав, Канами пробормотала, на удивление серьёзным тоном:

— Думаю, тогда наша троица распадётся.

— …Да. Ведь для его девушки такие, как мы, наверняка будут только помехой.

Мы с Канамэ считаем себя просто друзьями. Но ведь истории о том, как из «друзей» кто-то становится «парой», я слышала с самого детства — их полно.

— Мы ведь просто дружили.

— Он мне как брат.

А потом — рассказы о счастье и любви, от которых все вокруг только улыбаются.

Если бы я (чисто гипотетически) была девушкой Канамэ, я бы тоже попросила его держаться подальше от таких подруг, как мы.

Даже если вы «просто друзья». Это не значит, что всё всегда будет так.

И именно потому, что я понимаю эти чувства, я знаю — нам, скорее всего, придётся отдалиться.

— Впрочем, до этого, похоже, ещё далеко. Ты слышала? Он, говорят, недавно отказал какой-то очень милой старшекласснице. Сказал что-то вроде: «Хочу пока сосредоточиться на клубе».

— Что? …Серьёзно?

— Только слух, но вроде правда. Так что, Нина, ты же сегодня домой с ним идёшь, да? Расспроси поподробнее.

— Вот из-за такого ты у него и вызываешь раздражение.

Перед Канами я старалась казаться спокойной, но внутри меня всё бурлило — какое-то странное, глухое волнение не отпускало.

Я боялась, что выдам себя перед ней или перед Канамэ, поэтому, чтобы отвлечься, вложила всю энергию в тренировку.

…В итоге так усердно размахивала ракеткой, что потянула поясницу — и по дороге домой Канамэ с Канами до слёз надо мной смеялись. Было ужасно неловко, но, как ни странно, именно это помогло мне сохранить самообладание в тот день.

Осознав, что люблю Канамэ, но так никому и не рассказав, я продолжала жить, как обычно.

Прошло несколько месяцев, и хотя поначалу при встрече с ним я терялась, теперь уже привыкла и могла вести себя как прежде, будто ничего не изменилось.

Я всё так же любила Канамэ. И чувства мои не ослабли — наоборот, стали только сильнее.

Но, возможно, именно потому, что они так сильны, я и смогла научиться их скрывать.

Именно потому, что я его люблю, страх потерять его становится только сильнее.

Как и прежде, кроме меня и Канами, у Канамэ не было других подруг, и, возможно, именно поэтому нашу троицу часто обсуждали в девичьих кругах.

— Кого он на самом деле добивается?

— А может, обеих?

— Почему именно эти двое?

— Почему вообще они?

— Они ведь не сказать чтобы красивые.

— Да и кто они вообще такие?

От простого любопытства до вполне прямых насмешек и злословия — чего только не приходилось слышать.

Мы ведь ничего не сделали. По крайней мере, ни я, ни Канами не пытались к нему подкатывать. Просто дружили — и уже из-за этого становились объектом пересудов, а порой и злобы.

…Честно говоря, это было ужасно раздражающе. Но я понимала: отдаляться от Канамэ — неправильно. Поэтому, назло всем, я старалась ничуть не менять своего поведения — ни в классе, ни на тренировках.

Во время уроков он частенько заходил ко мне под предлогом «забыл учебник», и я без лишних слов давала ему свой (иногда и Канами тоже).

После занятий мы могли перекинуться парой слов между тренировками, а если время совпадало — втроём шли домой.

Мы будто специально показывали всем вокруг, насколько дружны.

Разумеется, только как друзья. Хотя он всегда был на расстоянии вытянутой руки, и порой мне ужасно хотелось прикоснуться к нему, — я подавляла эти чувства, стараясь соблюдать дистанцию.

Но мои усилия продлились недолго.

Нашей дружбе пришёл конец неожиданно быстро.

— …Нитта, можно тебя на минутку?

— Э?! Ка… Кано-кун? Что случилось?

Это было утром, когда мы уже почти закончили первый год средней школы.

С слегка растерянным лицом Канамэ позвал меня из коридора.

Стоит отметить, что сам факт, что он меня зовёт, — не был чем-то необычным. Он часто приходил за учебником или тетрадью, иногда вместе с Канами, — так что одноклассники уже привыкли и вздыхали: «А, опять они».

Я тоже думала, что и сегодня всё будет как обычно.

— Что такое? Сегодня учебник? Или тетрадь?

— …Нет.

— Тогда что?

— …Пойдём поговорим в другом месте. Где поменьше людей.

— Э?..

В тот момент, когда Канамэ прошептал мне это на ухо, моё сердце невольно дрогнуло. …Разумеется, в неприятном смысле.

Если бы он просто забыл учебник или тетрадь, сказал бы об этом прямо здесь — как обычно. Ничего стыдного в этом нет, ведь мы всегда так делали. Канамэ, которого я знала, говорил бы спокойно, без обиняков.

…А если он вдруг стал действовать тайком, значит, дело серьёзное.

Пока в голове крутились всевозможные догадки, мы с Канамэ незаметно вышли из класса и направились во внутренний двор — туда, где по утрам почти никого не бывает.

Парень и девушка, разговаривающие там наедине, — редкое зрелище.

— Нина, слушай…

— …Угу.

— Ты ведь… влюблена в меня?

— …

Ага.

Вот оно. Всё-таки дошло и до этого.

Хотелось бы скрывать это до конца. Я старалась как могла, чтобы мои чувства не выдали себя. Но моя любовь к нему никуда не делась, и, как бы я ни старалась, где-то да должна была появиться трещина.

На мгновение мелькнула мысль: может, признаться честно? Но сначала я хотела кое-что уточнить.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему ты вообще решил спросить меня об этом?

— …Тут недавно один из моих одноклассников подошёл и говорит: «Эй, тебе Нитта призналась в любви, да?»

— Что? Да это же…

— Ну, я тоже так подумал. Никаких признаний-то и не было. Я сразу посмеялся и сказал, что всё это бред. Но потом он добавил: «Но вообще-то говорят, что Нитта реально тебя любит. Так девчонки из класса болтают».

Оказалось, он слышал это от кого-то ещё, но сам подробностей не знал.

— И ты… из-за этого решил у меня всё выяснить?

— …Ну да, вроде того. Если бы речь шла о ком-то другом — я бы не стал заморачиваться. Но это ты, поэтому захотел узнать, правда ли это.

Я никому, никому не говорила, что люблю Канамэ.

Кто вообще пустил этот нелепый слух? И как он успел обрасти такими подробностями, прежде чем дошёл до него?!

Кто посмел распускать такую гадость?.. Бесит. Поймать бы этого человека и заставить на коленях извиняться.

Но прежде всего — надо было успокоить Канамэ, стоящего передо мной с тревогой в глазах.

— Слушай, Канамэ. Прежде чем я отвечу тебе — люблю я тебя или нет, можно спросить одно?

— Э? А-а, ну… да, конечно. Что?

— Что ты обо мне думаешь? Скажи прямо, без прикрас.

— …Ты моя подруга.

— Тогда спрошу точнее. Как о девушке — что думаешь? Не в смысле «милая» или «симпатичная», а… хотел бы ты встречаться со мной?

— Не знаю… Прости, я просто никогда об этом не думал.

— Понятно. Ну, это в твоём стиле.

Ответ Канамэ был размытым, но в этом не было ничего странного. Он сам, наверное, не знал, как себя вести.

Да, сейчас мы друзья. Но что будет дальше — никто не знает. Он ещё не решил, воспринимает ли меня как возможную девушку или нет, так что другого ответа от него и быть не могло.

— Ладно, вернёмся к теме.

— …Ага.

— Если честно, я, пожалуй, чувствую то же самое, что и ты. Мы друзья, да и довольно близкие. Но вот если спрашивать, вижу ли я тебя как парня… даже не знаю. Всё-таки ты же ещё ребёнок.

— Эй, не обращайся со мной как с ребёнком!

— А кто ты тогда? Разве не ребёнок? Поверил какому-то дурацкому слуху и сразу примчался ко мне всё расспрашивать.

— Угх…

На самом деле всё было не так. Но сказать правду — признаться в своих чувствах прямо сейчас — у меня просто не хватило смелости.

— Лично мне нравятся парни постарше. Такие, на кого можно положиться, у кого есть выдержка… ну и, само собой, красивое лицо. А если ещё и богат — вообще идеально.

— Ты… да это же просто набор фантазий!

— А что? Мечтать-то не запрещено, верно? Всё равно ведь это только слова.

Нет. На самом деле тот, кто мне нравится — стоит прямо передо мной. Парень, который впервые заставил меня воспринимать кого-то как противоположный пол. Моя первая любовь.

Я действительно его люблю, и если бы он стал моим парнем — я, наверное, была бы на седьмом небе от счастья.

Но сейчас — не время.

Если я признаюсь ему сгоряча, всё разрушу.

— …Слушай, Канамэ.

— Да?

— Если, ну… чисто гипотетически, ладно? На самом деле такого точно не будет, и я вообще об этом не думаю, но всё-таки — представь.

— Понял, понял. Это просто гипотетически, да?

— Да, именно. …Если бы я сказала тебе, что я люблю тебя и предложила встречаться. Что бы ты ответил?

— Наверное, отказал бы. Всё-таки я сейчас хочу сосредоточиться на футболе.

— …Да. Вот так ты бы и сказал.

Я заставила себя скрыть волнение и глубоко вдохнула, кивнув, будто соглашаясь.

Даже если бы я призналась, его ответ остался бы тем же.

Сейчас для него важнее всего клуб, футбол. Я знала лучше всех, насколько искренне он к этому относится. Я слышала от него самого, о чём он мечтает в будущем.

Он потрясающе играет, но в остальном порой бывает неловким и прямолинейным.

Таким я и знала Канамэ — и именно это, пожалуй, больше всего и привлекало меня в нём.

…Ну, и то, что внешне он в моём вкусе, тоже отрицать нельзя.

— Ну что, как тебе? Теперь, когда сам лично услышал отказ, полегчало?

— Эй, вообще-то меня никто не отшивал! …Но да, пожалуй, стало легче. Теперь хотя бы знаю, что у тебя на уме.

— Правда? Ну, тогда хорошо… чёрт.

— А? Нина, ты сейчас цокнула языком?

— Хм, тебе, наверное, показалось.

«С чего ты так радуешься, а? Хоть бы немного подумал обо мне», — мысленно выругалась я.

Смотря на довольное лицо этого самоуверенного парня, я впервые ощутила раздражение по отношению к нему.

За последние годы я стала настоящим мастером в умении отличать свои истинные чувства от показных.

— Ну что ж, дело решено, да? Сейчас уже классный час начнётся, так что я пойду.

— А, погоди! Дай-ка мне ещё учебник и тетрадь по математике, ладно? Меня сегодня точно спросят.

— …Ха-а-а.

— Эй, не смотри на меня так угрюмо. Мы же всегда так делаем.

— Знаю я, знаю…

В такие моменты я думаю: «Да, пожалуй, и правда лучше остаться просто друзьями». Но проходит немного времени — и снова ловлю себя на том, что всё-таки люблю его. Человеческие чувства — непредсказуемая штука.

В итоге я всё-таки одолжила ему учебник и тетрадь, после чего, игнорируя взгляды одноклассников, просто сидела и ждала наступления обеденного перерыва.

Кто же запустил эту нелепую, пустую сплетню, что сейчас гуляет по школе и особенно среди девочек нашего класса?

За утро я успела поговорить с несколькими знакомыми из нашей компании, собрать слухи и кое-что прикинуть — и теперь у меня была почти полная уверенность, кто за всем этим стоит.

Даже если она думала, что провернула всё аккуратно, в каждой группе всегда найдётся кто-то болтливый — и поэтому я с самого начала решила помолчать и наблюдать.

Но всё равно… почему она так поступила?

Ответ я собиралась услышать из её собственных уст.

«На большой перемене приходи к лестнице возле актового зала. Там тихо, никто не помешает — спокойно поговорим».

Такое сообщение я отправила ей и пошла туда первой.

Ответа не последовало, но сообщение было прочитано, значит, придёт.

— Прости, Нина, немного задержалась.

— Всё нормально, я сама только пришла… Канами.

Прошло всего пять минут после назначенного времени, и моя подруга всё же появилась.

Но выражение её лица… я не узнала человека, которого считала другом. Улыбка, полная насмешки и злости, будто маска.

Я ещё ничего не сказала. Она не могла знать, зачем я позвала её.

А всё равно уже выглядела так, словно собиралась показать своё настоящее лицо.

И от этого мне стало по-настоящему грустно.

— Канами.

— Что?

— Зачем ты распустила эту ложь?

— Да ладно тебе, я ведь не врала. Ты же и правда влюблена в Канамэ. Я просто сказала правду. Это же у тебя с начальной школы на лице написано.

Вот значит как.

Я-то думала, что смогла скрыть это даже от Канами, но, прожив столько лет бок о бок, она, конечно, заметила даже малейшие перемены во мне.

— Ну, может, и так… но я ведь никому ничего не говорила. Даже тебе.

— Ага, закрытая ты, конечно. А ведь могла бы рассказать — я бы помогла советом.

— Типа «признайся, раз любишь»? Даже зная, что он меня отвергнет?

— Хм… а я-то думала, ты, как обычно, рванёшь на эмоциях и получишь отказ.

— Жаль тебя разочаровывать, но я не настолько наивная, чтобы бросаться с признанием. И, кстати, это твоя заслуга.

То, что я держалась на грани, — иронично, но именно её «урокам» я обязана.

Наблюдать за людьми: за выражением лица, за словами, за поступками. Разделять то, что думаешь, и то, что говоришь.

Всему этому меня научила именно она.

— Вернёмся к делу. Канами, зачем ты распустила эти слухи? Раз уж заметила, могла сказать Канамэ прямо. Всё равно результат был бы один — я бы получила отказ.

— Ну, если смотреть только на результат, то да… Но, видишь ли, для меня это было невыгодно. Представь, какое бы впечатление сложилось? Если бы я просто сказала: «Слушай, она в тебя влюблена», — выглядело бы мерзко, не думаешь?

— …Что ты имеешь в виду?

— Неужели не поняла? После стольких лет рядом?

— Хватит тянуть. Говори прямо.

— Ну-ну, не торопись. Хотя… я-то думала, ты догадаешься сама.

Она посмотрела на меня с лёгкой тенью разочарования — и произнесла:

— На самом деле я тоже его люблю.

— …Что? Любишь?..

— Ага. Я тоже влюблена в Канамэ. С первой встречи он мне понравился. Не то что тебе — я это поняла сразу.

— То есть… ты хочешь сказать…

— Всё верно. Мне он показался классным, вот я и заговорила с ним. Может, ты и не поверишь, но это была самая настоящая «любовь с первого взгляда».

Если вспомнить тот день… да, тогда в её поведении действительно было что-то странное. Канамэ, хоть и оказался доброжелательным, сначала выглядел жёстким, настороженным — будто отгородился от людей.

Он точно не выглядел как человек, который хочет с кем-то подружиться.

А ведь именно Канами когда-то сказала мне: «Если хочешь найти друга, ищи тех, кто сам хочет дружить». Но только с ним она поступила наоборот — назвала это «вызовом» и всё-таки подошла. Хотя раньше никогда не делала ничего подобного.

Видимо, ей просто хотелось как-то связать себя с ним.

— Честно, я до сих пор благодарна тебе за тот день, Нина-чан. Если бы тебя тогда не было рядом, я бы точно не смогла с ним подружиться.

— А? Но я же ничего особенного не сделала…

— Да, ничего. Но сам факт, что ты была там, всё изменил. Он сразу стал мягче. Наверное, просто постеснялся быть резким при тебе. Канамэ ведь, в отличие от нас, парень с совестью.

— Вот как… Значит, ты воспользовалась добротой Канамэ. И мной заодно — как тебе удобно. …Отвратительно, знаешь ли.

— Ну, не преувеличивай. Все делают что-то подобное, просто в разной степени. Кстати, Нина, ты ведь сама живёшь спокойно в школе только потому, что сумела воспользоваться мной, верно? Ты это понимаешь?

— Это… возможно, и правда… но всё же!..

Я не хотела, чтобы наши отношения с Канами были такими холодными и расчётливыми. Я не была её подругой ради выгоды или пользы. Мне просто нравилось проводить с ней время.

Когда я была одинока и боялась подойти хоть к кому-то, именно она первой протянула мне руку. Я была так счастлива, так благодарна…

— …Я всегда считала тебя лучшей подругой, Канами. И Канамэ тоже.

— Да, знаю. У меня когда-то были те же чувства. Всё-таки ты была моей первой подругой после переезда, и рядом с тобой было спокойно и уютно.

— Тогда почему?..

— Почему? А вот скажи, Нина, почему ты скрывала от меня, что тебе нравится Канамэ?

— Я… просто боялась, что, если признаюсь, между нами всё изменится…

— Отговорки. Признайся честно: ты хотела сохранить всё как есть, а потом, когда подвернётся случай, стать его девушкой, не разрушив дружбу. Разве не так? Вот уж кто действительно ведёт себя подло.

— Неправда! Я такого никогда не думала!

— Тогда вспомни, что ты ответила сегодня Канамэ, когда он сам заговорил об этом. Ответь себе честно.

— Что?.. Ты видела нас?..

— Ага. Увидела, как он заходит в твой класс. …Подслушала, признаю, и прошу прощения. Но я не могла спокойно сидеть — вдруг ты признаешься, а он примет? Вероятность, конечно, была маленькая… но не нулевая. Потому что, как ни крути, он, кажется, тебя любит.

— Ч-что?.. Что ты сейчас сказала?..

Канамэ… любит меня?..

Слишком внезапно, чтобы сразу поверить. Мозг будто на секунду перестал работать.

— Я не спрашивала у него напрямую, но… когда вы вместе, он совсем другой. С тобой он много говорит, смеётся.

— Правда? А я думала, он одинаковый с нами обеими, когда мы втроём…

— Не веришь? Могу как-нибудь тайком записать для тебя. Когда он со мной один на один, почти не разговаривает. Что бы я ни спросила — только ленивое «угу» и пустой взгляд. Стоит вспомнить — уже злость берёт. Даже не догадывается, сколько лет я о нём думаю.

Теперь, когда она это сказала, я и сама начала вспоминать. Да, похоже, с каждой из нас он и правда немного разный. Осознаёт он это или нет — другой вопрос, но разница есть.

Наверное, именно поэтому, когда я спросила Канамэ, что он обо мне думает, тот ответил так уклончиво.

Хотя, конечно, всё это лишь слова Канами. Кто знает, сколько в них правды.

— …Значит, ты сделала всё это, потому что ревновала? Из-за того, что Канамэ мог быть влюблён в меня?

— Ну, если упростить — да, именно так. Ну и то, что ты не пришла ко мне за советом, тоже немного добавило злости в копилку.

— Если бы я поговорила с тобой тогда… этого бы не случилось?

— Кто знает?.. Возможно, нет. Но, зная себя, думаю, всё равно когда-нибудь всё бы рухнуло. Рано или поздно.

— …Понятно.

Похоже, только я одна думала, что с Канами мы можем быть настоящими подругами.

Осознав это, я вдруг почувствовала, насколько глупыми были все мои переживания.

Почему я так упорно скрывала свои чувства, подавляла в себе любовь к Канамэ — всё ради человека, который, в конце концов, оказался вот таким?

Если бы я знала, что всё закончится именно так… Если бы изначально не доверяла Канами, а относилась к ней просто как к «полезной знакомой», я бы не стала сдерживаться и спокойно добилась бы Канамэ, сделала бы его только своим.

И в тот момент по моей щеке скользнула тонкая, тёплая слезинка.

…Нет, так я бы не смогла.

Даже если Канами никогда не считала меня своей «лучшей подругой» — я-то считала.

Я помню, как мы впервые встретились. Как смеялись, делясь жалобами и мелкими обидами, которые не осмеливались произносить перед другими девочками.

Всё это ведь не было ложью. Я до сих пор в это верю.

— Прости. Ну вот и всё, пожалуй. Пока, Нина.

— Ага… Спасибо тебе, Канами. Хоть и есть, что сказать, но… было весело.

— Да? А по-моему, всё было обычно.

— …Ты до конца остаёшься раздражающей.

Услышав, как я тихо цокнула языком, Канами лишь усмехнулась и ушла.

— …Вот и всё. Вот так легко рушится дружба, да?

Пробормотав это, я тяжело выдохнула.

Почему всё закончилось именно так?

Может, стоило быть откровеннее? Делиться с ней всем, как раньше?

Не только полагаться на Канами, но и самой быть внимательнее к ней?

Если бы я первой набралась смелости, подошла и сказала: «Давай дружить» — может, всё было бы иначе?

Но теперь, когда наша связь оборвалась, сожалеть уже бессмысленно.

Я в одиночестве стояла у лестницы возле медиатеки, погружённая в мысли. Вскоре я устала от этих размышлений — от их пустоты, от бессилия что-либо изменить.

— …Да ну его, хватит.

Слова вырвались сами собой.

Если, несмотря на все старания, меня всё равно предают…

Если за доброту я получаю только боль и слёзы — значит, мне больше не нужны «лучшие подруги».

Буду просто подстраиваться под разговор, читать атмосферу, держаться на безопасной дистанции и общаться только тогда, когда это действительно нужно.

И уж тем более больше не стану душить в себе чувства. Буду жить так, как хочу.

В тот самый миг я потеряла двух «друзей».

И всё, что осталось — это пустота.

※※※

Я не знаю, что стало после этого с Канами и Канамэ. Спустя несколько месяцев после того, как мы перестали общаться, Канами перевелась в другую школу — вроде бы из-за развода родителей. А Канамэ, с которым я сама намеренно разорвала отношения, после окончания средней школы поступил в престижную футбольную академию за пределами префектуры. Сейчас я не знаю, поддерживают ли они связь, остались ли друзьями… или, может быть, встречаются.

Да и знать уже не хочу.

— У меня нет ни лучшей подруги, ни друга детства.

Кажется, я как-то говорила об этом кое-кому, и тогда это было лишь наполовину правдой.

Эту историю я никому раньше не рассказывала… ну, если быть точной, Юне-нэ я всё же однажды упомянула. Но из посторонних людей первой, кому я открылась по-настоящему, была Ю-чин.

Ни Асанаги, ни Маэхара, ни даже Сэки-кун — никто из них этого не знал. Это была моя тайна, моя прошлая жизнь.

— …Но всё равно я хотела рассказать об этом именно тебе, Ю-чин. Потому что… иначе это было бы нечестно. И ещё…

— …

— Э? Ю-чин, что с тобой?..

— …Су-у-у… Су-у-у…

— Вот же… уснула, пока я тут откровенничала.

Похоже, я увлеклась рассказом куда больше, чем планировала. Ю-чин, наверное, старалась дослушать до конца, но усталость и сонливость всё же взяли верх.

— А ведь дальше должна была начаться самая интересная часть… Ну да ладно, оставим это до следующего раза.

Прошло всего каких-то три-четыре года с тех пор, как меня так сильно ранили, и я поклялась, что больше никогда не назову никого «лучшими друзьями».

И всё же — почему я поверила именно Ю?

Мне хотелось показать ей все свои слабости, всю свою занудную, нелепую, надоедливую сторону — и услышать в ответ: «Такая Нина-чан тоже милая».

Но если уж сегодня не получилось — ничего страшного.

Мы ведь ещё не раз успеем поговорить.

Даже если в следующем году, став третьегодками, мы будем видеться реже.

Даже если после выпуска пойдём по разным дорогам.

Даже если однажды полюбим других и заведём свои семьи.

Мы ведь уже не просто «подруги».

— Ладно… пора и мне спать. Фух… что-то я сегодня прямо вымоталась…

Я обняла спящую рядом Ю-чин, почувствовала её ровное дыхание — и медленно провалилась в сон.

— …Эй, Канами.

— Много всего случилось, но я стараюсь, правда.

— А ты… как там, живёшь?

Вспоминая ту самую девочку — свою бывшую лучшую подругу (или, скорее, ту, кого я сама такой считала), я закрыла глаза.

Так закончился мой длинный день.

* * *

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN