Среди тридцати Сикарио не нашлось ни одного, кто выбрал бы конфету вместо хлеба.

— Мемуары: Спасённые

* * *

У мужчины с измождённым лицом дрожали руки, с трудом сжимая то, что ему только что передали.

«……»

Он разорвал упаковку закопчёнными пальцами и тут же принялся жадно жевать сухой хлеб.

Но вдруг остановился. Его тело будто развалилось на части, и он рухнул на пол.

«Угх… угх…»

А затем, как ребёнок, начал рыдать в голос.

Все эти годы в аду, исковерканная душа и внезапно обретённая, хрупкая жизнь всё это вырвалось наружу под тёплым взглядом, что всё ещё был обращён к нему. Он плакал долго, не сдерживая ни слёз, ни боли.

Сколько прошло времени? Сквозь пелену заплаканных глаз он увидел, как к нему тянется чья-то рука.

Медленно, с трудом он поднял лицо, залитое слезами.

Перед ним стояла прекрасная девушка, будто само чудо, та, что подарила ему надежду.

И лишь тогда он заметил других.

Из тени за её спиной молча наблюдали десятки людей. Разные лица, разный возраст и расы, но во взглядах их жили одни и те же шрамы и тени.

Во главе стоял особенно выделяющийся мужчина.

Крепкое лицо с аккуратно подстриженной бородой, волосы, которые прежде были небрежными, теперь были приведены в порядок.

Мужчина узнал его. Один из таких же, как он сам когда-то наёмник, прошедший через ад под гнётом организации.

Но теперь он был другим.

В его взгляде больше не было той затуманенности - теперь в нём горела тихая, непоколебимая решимость.

— Вставай, брат.

Протянутая рука. Мужчина, не вполне осознавая, зачем, взял её. Ронзо крепко поддержал его за плечо, помогая подняться на ноги.

— Добро пожаловать. Ты среди спасённых.

Их взгляды встретились. И в них отразилось нечто общее то, что не выразить словами.

Узы, которые понимают только те, кто прошёл один и тот же ад.

Благодарность за воскрешённую душу. За жизнь, что была возвращена с самого края.

И прежде всего… ненависть

К тому, кто сделал с ними всё это.

Они смотрели одинаково.

В молчании в груди мужчины вспыхнуло пламя. Огонь, что был давно затушен, снова зашевелился.

Он невольно стиснул зубы.

В этот момент раздался ясный, звонкий голос.

— Все готовы?

По этим словам десятки людей, включая Ронзо, внезапно повернулись и опустились на колени перед женщиной.

Без колебания, как рыцари, дающие клятву верности.

— …!

Мужчина на миг замер, сбитый с толку. Только он один стоял, когда все вокруг в молчаливом благоговении склонили головы.

Но, собравшись, он тоже опустился на колени.

Перед благодетельницей, что вытащила его душу из бездны. Если на свете и была кто-то, кому он обязан склониться - это была она. Нет… это была госпожа.

Он не мог иначе. Только склониться перед этим чудом и тем, что он считал безмерной милостью.

Среди молчаливых лиц, ожидающих следующего слова, она произнесла с решимостью:

— Тогда… пойдём и исправим всё.

* * *

Сикарио был клинком, слишком острым, чтобы принадлежать всего лишь наркоторговцу.

И потому, как только он выпустил этот клинок из рук, вся организация начала рушиться.

Рикардо обезумел в своём убежище. Он пинал дорогую мебель, крушил кулаками голографические рамки на стенах. Его роскошный дом быстро обратился в хаотичный, захламлённый беспорядок.

— Чёрт! Чёрт! Почему?! ПОЧЕМУ?!

Он кричал, не понимая, что происходит. Будто его ударили, когда он бодрствовал. Нет, это было хуже.

Как такое могло случиться? Его лучшие телохранители, те наёмники, которых он подчинил себе душой, с помощью биохимической магии… отвернулись от него в один миг?

Всего за несколько часов начали поступать живые отчёты все его точки, все люди, исчезали без боя.

— Что она сделала? Эта девчонка… ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?!

Рикардо рвал на себе волосы. Она подкупила Сикарио? Нет, это невозможно. Им не нужны деньги.

Наркотик? Ещё мощнее? И это нет — «Небесная конфета» была особым веществом, которое не вызывало типичной ломки. Потому и держал он всех на поводке.

— Какое же чудо она сотворила…?!

Он не мог понять.

Глядя, как его империя рушится на глазах, он заорал на подчинённого:

— Хуан! Есть ответ из штаба картеля?! Где поддержка?! Где, чёрт побери, ПОДДЕРЖКА?!

Хуан побледнел и с трудом выговорил:

— Э-э… только что сообщили… сказали, что вы сами разберётесь… это ведь Нижний город…

— СУКИ!!!

Рикардо схватил бутылку вина и разбил её о стену. Его ярость была почти безумной.

Хуан вжался в угол, не смея и шелохнуться.

Выдохшись, Рикардо рухнул на диван, тяжело дыша.

— Ха… ха…

В его взгляде ярость уступила место панике. Страху.

Он провёл рукой по лицу, бормоча:

«Нет… так не пойдёт. Мне нужно уходить. Срочно.»

Он начал судорожно просчитывать ходы:

«Я заберу чёрную кассу и уйду в центр. Пока я в пригороде эти ублюдки могут буянить. Но в городе совсем другое дело. Там и полиция работает, и есть кому смотреть. Пока потяну время… может, свяжусь с главными…»

Он вскочил. Время сейчас.

Но тут…

БАХ!!!

Усиленная дверь безопасного дома с грохотом влетела внутрь.

— Чёрт…!

Рикардо от страха отшатнулся обратно на диван.

Молчание. Давящее, звенящее.

— Х-Хуан? Это ты…?

Тишина. Ни звука. Он судорожно выхватил пистолет, его рука дрожала.

Но сзади подкралась тень.

Прежде чем он успел обернуться, стальная рука схватила его за запястье. Костлявый хруст и кости его предплечья обратились в пыль.

ХРЯСЬ!

— АААААА!!!

Вопль боли разнёсся по комнате.

Рикардо, катаясь по полу, увидел, как из тени вышел Ронзо. Он хладнокровно смотрел на того, кто когда-то был его хозяином.

— Осторожнее, Ронзо. Этот кусок дерьма наш. Не забирай всё удовольствие себе.

Только тогда Ронзо слегка очнулся.

— …Прости, брат.

Он отступил.

Рикардо, корчась и держась за сломанную руку, с ненавистью и отчаянием прохрипел:

— Сволочи… как вы могли! Я ваш БОСС! Я РИКАРДО!

В ответ на его крик глаза бывших Сикарио вспыхнули.

— Ублюдок!

Скованный гнев вырвался на волю.

Они бросились на него.

Пинки, кулаки, удары без пощады. Кровь, выбитые зубы, треск костей.

— Гах! Стойте! ПОЖАЛУЙСТА… кха!

Крики Рикардо превращались в хрипы. Одежда в крови, лицо неузнаваемо.

Вдруг шаги. Все замерли.

В комнате появилась она.

Та самая девушка, над которой он когда-то смеялся. Она подошла молча. За ней Эсти.

— Ты… ты…

Губы Рикардо дрожали.

— Что ты сделала?! Скажи! Это новая дрянь? Это… ЧТО?

Он метался в панике. Ронзо с силой пнул его в бок.

— Замолчи, мразь. Не смей говорить в её присутствии.

— Ааах…

Кажется, не осталось ни одного целого ребра.

Под безжалостной яростью, Рикардо не выдержал. Его инстинкты, воспитанные на выживании, заговорили.

Он склонился. Заплакал.

— П-пощади! Я всё понял! Ты дала мне шанс тогда, в клубе, правда? Прости, что не понял! Я готов! Позволь мне… искупить!

Он стучал лбом о пол.

Он(гг) смотрел на него и тихо вздохнул.

— Честно говоря… не думаю, что имею право карать тебя. Я ведь не жертва.

В глазах Рикардо вспыхнула надежда.

Но он добавил, холодно и ясно:

— Но вот они… точно имеют.

И повернулся уйти

Сикарио, включая Ронзо, опустили головы в знак почтения.

Скрип… БАХ!

Дверь закрылась. Тишина.

Потом рычание.

Затаённая ярость вырвалась наружу.

Во взгляде Ронзо сверкнул хищный свет.

— Я не убью тебя сразу. Ты будешь жить. Долго. И очень… больно.

Он обернулся, и в этот момент по штанам Рикардо потекла жидкость.