Шепчущийся у самого уха голос. Но в его тембре, почему-то, слышалась едва заметная дрожь.

— Куда… вы пытаетесь уйти?

Я осторожно приоткрыл глаза, которые до этого держал закрытыми.

— …..!

И невольно вздрогнул.

Прямо передо мной, совсем близко, встретился взгляд золотых глаз, по-прежнему излучающих холодную стылость.

Но одновременно они едва заметно дрожали.

Словно в них пряталась какая-то тревога… или растерянность.

Эмоции, смешанные в её взгляде, передавались и голосу, от чего он вибрировал, чуть подрагивая.

— Если… теперь и вы меня бросите… тогда я…

— ……

Я немного удивился.

Честно говоря, до этого образ Эсти в моём представлении всегда был словно стальной.

Даже на поле боя, где малейшая неосторожность могла стоить жизни, она ни разу не моргнула и не дрогнула.

Я думал о ней лишь как о сверхчеловеке с нечеловеческой силой, выдержкой и интуицией.

Но сейчас она впервые без прикрас показала такую хрупкую сторону.

Слегка опущенные уголки глаз, сжатые в беззащитной мольбе губы, выражение лица, полное явной тоски.

Эсти открыто демонстрировала сугубо человеческую тревогу.

—…….

И в тот миг я понял.

Она в итоге была таким же человеком, как и я.

Таким же, кто чувствует эмоции, в чьей душе есть уязвимые места.

Это запоздалое осознание почему-то вызвало во мне жалость.

«Может, у Эсти… травма из-за того, что её уже однажды бросили свои?»

Так было с самой первой нашей встречи.

Женщина, выброшенная в угол свалки, умирающая в ужасном состоянии.

Она отдала жизнь какой-то организации, о которой сейчас не осталось даже воспоминаний, но наградой стал лишь холодный приговор на утилизацию. Легко понять, если в её душе остался глубокий шрам. Ведь объект её преданности предал её самым жестоким образом.

Тогда, когда её уже бросили, я спас её, и она пообещала идти за мной.

С тех пор мы прошли через бесчисленные испытания. Если бы нужно было назвать человека, с кем я связан в этом городе сильнее всего, я без колебаний выбрал бы её. И был уверен, что для Эсти всё обстоит так же. Даже без слов мы понимали — мы заботимся друг о друге одинаково.

Но, похоже, теперь в её душе шевелился первобытный страх, что тот, кому она доверяет, снова может её бросить…

И это отражалось в её тревожно дрожащих глазах.

—……

Мне стало как-то неловко.

Бояться Эсти — глупость. Если кого и стоит опасаться, то уж точно не её. Она всегда была для меня преданной до конца. Я даже чувствовал стыд, что не могу воздать ей за это должным образом… И теперь злился на себя, что позволил себе сжаться от страха, только потому что она вела себя не так, как обычно.

Поэтому я тихо протянул руку, обнял её опустившиеся плечи — мягко, но крепко прижав к себе.

— …..!

Тело Эсти в моих объятиях вздрогнуло, словно от неожиданности.

Поглаживая её дрожащие плечи, я сказал максимально тёплым голосом:

— С чего вы взяли, что я собираюсь уходить? Наверное, просто ослышались. Кайла с самого начала дня бросается странными шутками.

— …Правда?

Она спросила, не поднимая лица, всё ещё не в силах скрыть тревогу.

— Да. Если хотите, прямо сейчас тебе пообещаю.

— …?

— Никогда не исчезну без предупреждения. А если вдруг это когда-то случится — обязательно скажу вам заранее, так что можете быть спокойны.

Даже если вдруг чудом появится способ пересечь измерения, я пока что не имел ни малейшего понятия, сколько подготовки это потребует.

Судя по всему, это будет очень долгий путь.

А значит, уж точно сейчас я ни её, ни это место не покину.

А если… когда-нибудь в далёком будущем настанет такой день — тогда и будем думать об этом.

Эсти тихо пробормотала:

— Вы точно это пообещали.

— Да, конечно.

Мы ещё какое-то время стояли так, обнимая друг друга и делясь теплом.

Когда я попытался разжать объятия, заметив, что она вроде бы успокоилась, Эсти почему-то не захотела отстраняться.

Наоборот, я почувствовал, как она обхватила меня ещё крепче.

— Подождите… ещё чуть-чуть… хочу так постоять…

В её тихом голосе, помимо детской просьбы, чувствовалось что-то ещё.

Мне это показалось милым, и я с улыбкой погладил её по спине.

— Сколько захочешь — столько и обниму.

Мне даже стало радостно — я открывал в ней новые стороны, которых прежде не знал.

И в этих мыслях я не заметил одну деталь.

Её золотые глаза, медленно приоткрытые, пока она уткнулась лицом в моё плечо.

В зрачках, вновь ставших холодными и безмятежными, на краткий миг мелькнула далёкая, леденящая искра.

* * *

После того как недоразумение рассеялось, наши с Эсти отношения вернулись к прежней атмосфере.

Хотя в её поведении появились мелкие изменения.

Иногда я чувствовал на себе её долгий, пристальный взгляд.

Даже в безопасных местах она не хотела отходить от меня ни на шаг.

А порой, прикрываясь аргументами о «бреши в охране», пыталась даже пройти со мной в туалет.

Но подобные мелкие препирательства я решил пока отложить.

Теперь наступало время сосредоточиться на делах ордена.

—…..

Это случилось, когда я шёл по коридору собора.

Все верующие, которых я встречал, мгновенно принимали более благоговейную осанку, заметив меня.

И до тех пор, пока я полностью не проходил мимо, молчали, погружённые в молитву.

—………

Могу с уверенностью сказать этому их никто не учил и не приказывал.

Это было близко к искреннему почтению, рожденному из веры.

После недавнего инцидента с утечкой газа, по крайней мере для жителей восточных окраин, Сияние стало по-настоящему единственным божеством, что заботится о них.

И потому теперь «Святую» уже не смели воспринимать по-дружески — вместо этого выражали благоговение.

Как видно, верующие больше не подходили, чтобы поздороваться, как раньше. Но это вовсе не означало, что их расположение ко мне уменьшилось.

Скорее наоборот — их чувства перешли от простой симпатии в область почитания.

Не только в соборе, но и на улицах, в ресторанах, в переулках — везде я видел ту же реакцию.

Среди жителей найти человека, не являющегося прихожанином Сияющего Ордена, стало почти невозможно.

По крайней мере, на восточных окраинах религия закрепилась практически идеально.

А значит, чтобы расширить влияние, оставалось лишь протянуть руки в другие районы.

Но была проблема.

Для дополнительной благотворительности у ордена сейчас не хватало средств.

Финансовый отчёт показывал прибыль, но почти всё заработанное мы снова пускали в оборот.

Когда благодаря помощи ордена бездомные и бедняки стали исчезать с улиц, раздача еды и прочие простые методы миссионерства перестали давать результат. Мы начали покупать недвижимость в трущобах, сдавать её в аренду прихожанам, строить школы и больницы, принадлежащие ордену связывая веру с жизнью людей более устойчивым образом.

Из-за этих проектов свободных денег было впритык.

Захваченные у мафиозного босса предприятия всё ещё находились в процессе передачи, а его чёрные деньги на стадии отмывания.

Со временем всё это стало бы нашим, но, как и у любой криминальной собственности, там было много нюансов между законным и незаконным. И чтобы узаконить эти средства и оформить предприятия, требовалось пройти массу утомительных процедур.

Но времени у нас не было.

В этом городе в любой момент могло случиться что-то вроде истории с утечкой газа.

Что будет раньше ?

Я смогу спокойно вернуться домой или же меня найдут и захватят те, кто жаждет сил Святой?

Это походило на гонку со временем.

И значит, единственный способ подготовиться к непредсказуемому будущему — как можно скорее укрепить позиции ордена.

Но, как уже сказано, денег на дополнительную благотворительность у нас сейчас не было.

«Может, всё-таки найти какой-то способ?..»

С этой мыслью я спускался по лестнице.

Вскоре оказался в одном из подвалов собора, заполненном всевозможными запасами.

В углу громоздились большие коробки, в которых были герметично запечатанные стеклянные бутылки.

Я взял одну, провел по ней рукой и прозрачная вода внутри мгновенно превратилась в сияющую рубиновую жидкость.

Дар, что поселился во мне превращать воду в вино.

«Вот только этот дар почему-то почти не поддаётся контролю…»

Не знаю, связано ли это с тем, что число прихожан так быстро растёт, но если я не «выплескивал» силу время от времени, всё, к чему я прикасался, превращалось в вино. Чтобы не провести целый день в состоянии опьянения, приходилось вот так регулярно выпускать излишек силы.

Так бутылками вина и заполнялся угол подвала собора.

«Жалко ведь просто выливать… вот и складывал сюда.»

Но вот их стало уже так много.

Я попытался впихнуть свежесозданную бутылку в узкий промежуток между остальными.

Дзынь… дзынь…

Не влезла — и я машинально стал искать другое место, при этом задумавшись.

«Вот бы что-нибудь ценное с неба свалилось…»

И тут я вдруг посмотрел на бутылку вина в руках.

— …?