Нина и Ли Хва Юн были совершенно разными людьми.

Нина была сиротой, выросшей в замке или соборе, и знала грамоту лишь настолько, чтобы заниматься переписыванием текстов. Ли Хва Юн же окончила университет, устроилась на хорошую работу и усердно строила свою жизнь. У нее была квартира и машина в центре Сеула, а также тщательно продуманный план на будущее. Она даже позаботилась о страховании и обеспечении старости.

Но у этих двух людей было одно общее.

Нина и Ли Хва Юн обе были одиноки. Обе не имели семьи, будучи сиротами. Конечно, Ли Хва Юн потеряла родных уже в свои двадцать лет, но это мало меняло дело — одиночество оставалось одиночеством.

Ли Хва Юн приходилось защищать свое имущество. Ей нужно было начать бизнес, а иногда звучали странные предложения вроде: «Тебе надо выйти замуж, ведь у тебя никого нет». Люди, которых привлекали ее состояние и положение, следили за ней, выжидая момент.

«Я поняла это сразу же, как только потеряла семью.»

Вот что значит быть в одиночестве.

Вот что значит быть полностью одной в этом мире.

Нужно просто хорошо питаться, хорошо жить и держать оборону, потому что ни на кого нельзя положиться».

Она научилась защищать только то, что у нее есть. Получать чью-либо помощь? Нет, она даже не думала об этом.

«Но теперь... этот человек — Серафия».

Что же делать?

Если все пойдет, как в оригинале, то история завершится словами: «Святая исцелила мое больное сердце. Я счастливая служанка, и сделаю все, что она захочет».

«Нет, так нельзя!»

Это был прямой путь к смерти. Исчезнуть, как роса на рассвете, она не могла себе позволить.

«Но и отвернуться просто так нельзя.»

Я же получила благодеяние, а предать человека в ответ — это просто подло.

Как человек может так поступить?

«Ох, я схожу с ума».

Я прижалась лицом к гладкой поверхности и выдохнула. От бессилия просто некуда было деться. Ситуация была безвыходной. Я не могла ни шагнуть вперед, ни отступить.

«Кажется, я недооценила оригинал».

«Давай-давай, попробуй, как в оригинале,»— сказала я себе, но внутри была уверена, что это приведет к тому же самому итогу.

«И все же, может ли второстепенный персонаж изменить свою судьбу, как бы ни старался?»

Я почувствовала раздражение. Почему я — Нина, а не кто-то из главных героев? Если уж выбирать, то можно было бы стать хотя бы Серафией.

«Хотя… может, это даже к лучшему?»

Жизнь святой, вечно сидящей на жесткой диете и посвящающей себя больным, тоже не казалась мне привлекательной.

Я потерлась лбом об что-то теплое и гладкое.

Какое-то время я оставалась так, затем почувствовала, как что-то еще теплее легонько похлопывает меня по спине. Это было неожиданно приятно, несмотря на странность ситуации.

Я улыбнулась и пожала плечами.

«Но… где это я?»

Меня охватило странное чувство чужеродности.

Я медленно приподняла голову, продолжая тереться лицом о гладкую поверхность.

В мутной картине перед глазами мелькнули черные волосы.

Совершенно невозмутимо я взяла длинные пряди и обвила их вокруг пальцев. Волосы были настолько мягкими, что казались шелковыми.

«Чьи это волосы?»

Я провела по ним рукой, и они издали едва слышный шелест.

На миг задумалась — такие волосы явно требуют дорогих средств ухода, и их обладатель явно потратил на них целое состояние.

«Но вокруг меня ведь нет никого с такими длинными волосами…»

В этот момент мои плечи невольно вздрогнули.

Хотя... один человек все-таки подходил под описание.

«Неужели… это он?»

Я судорожно заморгала, чтобы сфокусировать взгляд.

И как только я это сделала, низкий голос прозвучал рядом:

－Еще рано просыпаться.

Его голос был настолько глубоким и приятным, что, казалось, проникал прямо в душу.

－Можешь поспать еще немного, Нина Кейдж,— сказал он, улыбаясь.

Я не могла поверить своим глазам.

В бледном свете луны проявилась фигура мужчины. Его черные волосы слегка растрепались, а на губах играла спокойная, но загадочная улыбка.

«Это сон… или кошмар?»

Мужчина был невероятно красив. Под золотистым светом его четкий подбородок выглядел так изящно, что я невольно потянулась рукой, чтобы осторожно провести пальцами по его лицу.

Моя рука слегка дрожала.

－Это... сон?

Для сна все было слишком реальным. Тепло его кожи передавалось через мои пальцы. Я нахмурилась, а он в ответ еще шире улыбнулся и легонько похлопал меня по плечу.

－Даже если это сон, наслаждайся, — сказал он с мягкой насмешкой.

«Ну конечно, это награда за то, что я прожила свою жизнь, стараясь быть честной,» — подумала я, позволив себе улыбнуться. Наверное, Бог решил вознаградить меня, отправив в рай.

В этот момент мне вдруг показалось, что он чем-то похож на короля, которого я видела раньше.

«Вот почему нужно жить, окружая себя красивым. Даже после смерти видишь такие прекрасные сны,» — хихикнула я про себя, снова уютно устроившись.

Однако тепло, которое я ощущала, не походило на матрас или подушку. Это было что-то мягкое, гладкое и... теплое.

«Что-то тут не так,»— мелькнула мысль.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на то, что обнимала лицом. Светло-бежевый оттенок кожи казался до странности знакомым.

Мгновенно мое тело напряглось.

－Нет... только не это, — шепнула я, чувствуя, как дрожь пробегает по плечам.

Словно сломанная кукла, я медленно подняла голову.

Это не может быть правдой, правда же?

Я огляделась. Первое, что я заметила, — это мягкий полумрак вокруг. Несмотря на темноту, в комнате было достаточно света, чтобы рассмотреть детали.

«Шторы?»

Передо мной свисали нежные полупрозрачные ткани, украшенные изысканным кружевом. Они тянулись вниз от потолка до самого пола.

«Или это балдахин?»

Светло-кремовый балдахин и плотные темные шторы переплетались, создавая ощущение уюта. Я попыталась сосредоточиться и потерла глаза.

Легкий ветерок коснулся моей кожи. Когда я наконец смогла отчетливо разглядеть обстановку, я застыла.

Передо мной был балдахин, который слегка колыхался под порывами воздуха. Это было настолько красиво, что мне на мгновение захотелось поверить, будто я действительно в раю.

«В раю есть кровати? Да и вообще, разве умершие спят?»

Я задумалась, почему при жизни совсем не интересовалась тем, что ждет после смерти. Будь я немного любопытнее, сейчас могла бы лучше понять, что происходит.

«Ну, по крайней мере, ангел красив,» — подумала я, мельком взглянув на мужчину.

Его лицо напоминало того, кого я считала самым красивым из всех, кого когда-либо видела. Я думала, что больше никогда не увижу подобное, но, похоже, Бог решил меня вознаградить.

Я повернула голову, чтобы еще раз взглянуть на его черты.

Ангел сидел с закрытыми глазами. Как только я увидела его, мой разум словно застыл. Его лицо, освещенное мягким золотым светом, было безупречным. Свет окутывал его лоб, спускался по переносице и касался подбородка.

Я продолжала рассматривать его утонченные черты, пока, наконец, не осознала, что этот золотой свет — это свет луны.

Внезапно он убрал руку с моего плеча, которую до этого держал там так естественно. От его прикосновения исходило легкое тепло, и я невольно вздрогнула.

－Проснулась,— произнес он.

Его голос был глубоким и властным, напоминающим королевский.

Мои глаза расширились, и нехорошее предчувствие охватило меня.

«Это... шутка, да?»

—Служанка уложила тебя в кровать святой, — сказал он, глядя на меня.

－Я... это... но...

— После чуда люди часто теряют сознание. Раз уж ты уже была на кровати, я сказал оставить тебя там, — он говорил спокойно, как будто ничего особенного не произошло.

Мой разум отчаянно пытался восстановить последние события.

«Я испытала чудо святой, удивилась всему, что произошло, а потом потеряла сознание,»— воспоминания наконец сложились в единую картину.

У меня по спине пробежал холодный пот.

«Подождите... почему я проснулась на кровати Серафии?

«Король странный. Если служанка валяется в его кровати, он просто убирает её и ложится спать. Почему он оставляет всё как есть?»

Я снова уткнулась лицом в подушку, пытаясь прийти в себя.

«Да и вообще, разве он не должен проводить ночи с Серафии? Почему я здесь одна с ним?!»

У меня закружилась голова. Я подняла голову, чтобы снова осмотреться, всё ещё не понимая происходящего.

И в этот момент я ощутила, как пальцы короля шевельнулись на моей щеке. Испуганно вздрогнув, я дернулась. Он мягко рассмеялся.

－Ты и правда похожа на кролика, — произнёс он.

Его прикосновения были уверенными, но мягкими. Рука, что касалась моей щеки, теперь скользнула к уху.

－Это... это... простите, но могу ли я спросить, что вы делаете? — голос мой задрожал.

－Когда я касаюсь тебя, я чувствую прохладу, — ответил он спокойно.

«Прохладу?» — я вспомнила, что он уже говорил что-то подобное раньше, но тогда я была слишком ошеломлена его лицом, чтобы придать значение его словам.

Его прикосновения напоминали ласку домашнего животного. Пальцы медленно переместились от моей щеки к уху, вызывая мурашки по коже.

－Если станет жарко, придётся спать, обнимая тебя, — заметил он с лёгкой усмешкой.

«Что?!»— я резко напряглась, ошеломлённая его словами. －«Неужели он специально так говорит?»

Король был совершенно невозмутим. Я лихорадочно пыталась собрать мысли, чтобы понять, что происходит.

Я вспомнила, что, по канону, король страдал от побочных эффектов своей магии. Использование магии вызывало у него невыносимую боль, особенно в виде жгучей боли и бессонницы.

«Серафия была единственной, кто мог облегчить его страдания своей божественной силой,»— всплыли в памяти слова Сабины.

«Он не был богом, несмотря на свои способности управлять пламенем и облаками. Он был человеком, который испытывал невыносимую боль.»

«Что же значит, что Нина ощущается прохладной?»

Не просто прохладной, а освежающей. А ведь король — человек, который чувствует, как его тело сгорает от боли.

«Наверное, это хорошо, да?»

Что-то вроде "человеческой прохладной подушки"? Значит, убивать меня он не будет. "Человеческая минеральная вода" к вашим услугам, пользуйтесь на здоровье!

«Если это приносит пользу, может, мне даже перепадёт что-то хорошее,» — подумала я, глядя в глаза короля. Его выразительные, алые глаза искрились лёгким любопытством.

«Держись», — подбодрила я себя.

В этом ведь нет ничего плохого, правда? Это даже хорошо, что тот, кто мог бы меня убить, относится ко мне с интересом.

«Хотя, конечно, если я помогу сбежать Серафии, то мне точно не жить... О, великая сила сюжета оригинала!»

При мысли о ней моё сердце забилось быстрее. Я машинально прижала руку к груди, чтобы успокоить его. Это сердцебиение — тоже заслуга Серафии. Моё сердце, которое раньше не чувствовало боли, теперь било так отчётливо.

«Чудеса Святой Серафии действительно удивительны,» — пробормотала я.

Король бросил мимолётный взгляд на Серафию, лежащую рядом. И тут я заметила, что их руки связаны.

«Кажется, это сделано, чтобы они постоянно соприкасались,»— подумала я.

Белая верёвка аккуратно обвивала их руки, связывая их вместе. Я видела это в романе: он действительно использовал Святую как живое обезболивающее.

－Она — воплощение чуда, — задумчиво сказал он.

Я невольно спросила:

－Как я могу отблагодарить Святую за её милость?

Сразу после этого я прикусила язык. Что я вообще несу?! Почему я говорю такое прямо перед королём?! Может, из-за всей этой близости я перестала контролировать свои слова?

Я начала открывать и закрывать рот, пытаясь что-то сказать, но тут заметила, как в лунном свете король улыбнулся.

Это была первая в моей жизни улыбка такого красивого мужчины, настолько ослепительная, что я даже замерла. Он, казалось, действительно находил всё это невероятно забавным, потому что тихо смеялся, слегка потряхивая плечами.

－Она лишь делает свою работу — творит чудеса. Получает похвалы, потому что делает то, что должна.

Король продолжил свои слова, нежно касаясь моего уха:

— Для неё чудеса — это как еда.

«Еда?» — мысленно возразила я. Она же почти ничего не ест! Всю свою жизнь Святую кормили как птичку, лишь бы она могла поддерживать свою силу. Постоянное воздержание от пищи и строгая диета, как у айдола... Разве это не удивительно?

— Это значит, что тебе нечем её отблагодарить, — добавил он.

Теперь я поняла, что он имел в виду.

«Для неё это нечто обыденное,» — подумала я.

Для меня это было чудом, но для Серафии — повседневностью. Её чудеса — это просто часть её жизни. Поэтому он говорил, что мне не стоит даже пытаться отплатить ей за это.

Я тихонько засмеялась.

«Не думала, что услышу такие слова от короля».

Он ведь тоже был человеком, который находился на вершине власти. Как король, он должен был требовать абсолютной преданности. Особенно в мире, где статус человека был строго определён. И всё же этот человек, стоящий почти на самом верху, говорил, что ему этого не нужно.

«Это странное чувство,» — подумала я.

Моя улыбка, видимо, привлекла его внимание. Король слегка надавил пальцем на кончик моего носа.

— Всё равно я хочу сделать для неё что-то хорошее, — сказала я.

Нет, я не могла помочь ей сбежать, но в пределах своих возможностей я хотела сделать для неё что-то, что принесёт ей радость.

— Для меня это было чудом, — добавила я.

«Так и есть. Человек должен быть добрым, ведь иначе никакое счастье к нему не придёт. Конечно, если у него есть возможность быть добрым».

Я улыбнулась ещё шире и взглянула на Серафию, которая мирно спала рядом. Её волосы цвета светлого золота беспорядочно лежали на подушке, мерцая в лунном свете.

И вдруг я почувствовала, как огромная рука грубо повернула моё лицо обратно.