18+

Ввиду того, что экшен-сцена с летящими потрохами казначея поражала наглостью, а гвардейцы все меньше находились в состоянии онемения, потребность в их хрустальных шарах манила чрезвычайной важностью, пришлось приступить к зачистке элитных воинов.

— А ты пока подожди, длинношеий паразит, — оцепеневший ПроХвост суетливо блымал глазами.

Оставив деликатес в виде губера на закуску, хотелось поскорее зачистить выходящих из-под контроля крайне мощных соперников. В ход шло разное, что было под рукой: тяпки, косы, грабли, совки, выбитое оружие гвардейцев. Одному даже посчастливилось погибнуть от руки казначея: в прямом смысле она торчала у него в спине. Ощутимо, что эта элита несравнима с теми соперниками, встречавшимися ранее. Они напоминали скалу по крепкости, умеют сражаться и наделены ментальной волей — как-никак, нанося рубящие или колющие удары, гвардейцы умудрялись их парировать. Казалось, встроенная механика их навыка, которая срабатывает в секунду смертельной опасности — «эффект неминуемого ответного удара». Мясорубка была знатной; после часа борьбы наконец потихоньку стали оживать местные работяги, пытавшиеся разбежаться по углам.

— А теперь ты, доходяга! — тритон, длинный, как бесполезная полынь, с болтающейся шеей, наступая на останки казначея, давал деру по лестнице мэрии. Но в моей руке была алебарда последнего сдыхающего гвардейца. Естественно, метнув её как копье в сторону тушки ПроХвоста, рассчитывая, что забью «трёхочковый» одномоментно, был удивлен, когда её отбил одной рукой появившийся — переместившись в пространстве, похожем на телевизионные помехи, — тот нищий в соломенной шляпе.

— А ты силен, человек, неплохо, — больше с грустью, чем как похвалу, произнес бомж. Безусловно, незнакомец мало понимал, как человек с моим уровнем беспощадно громит столь превосходящих противников.

— Обладаешь нашим «даром» оцепенения, да еще так эффективно! Который работает против духовных животных на таком-то уровне!? А культивация жалкая, притом люди вообще неспособны в мире духовных зверей проворачивать нечто подобное, — с подозрением прищурившись, докапывался до истины явно сильный оппонент.

— Заметил, что по времени действует почти одинаково, но вот сам эффект зависит от силы стороны. Ты случайно не противная полукровка? — гнусавый голос в комплексе с нездоровой тягой вынюхивать настораживал очень быстро. Любопытной варваре нос оторвали.

— Почтенный, приподнимите шляпу, мне не видно вашего лица. А насчет того, кто, зачем и куда, — мышление взрослого скоро и само обо всем догадается, не нужно риторических вопросов. — Нищий внешне не был похож на ящера: хвост отсутствовал, а под аэродромом на голове, скрывающим все до самой груди, не торчала ящеровидная морда.

— У каждого свои тайны! Оставь этого главу мне — очень нужен. Уважь возраст да иди с миром…

Думай, думай, Ноар, быстро — нужна только выгода, сопоставляй. Он явно не в системе, какой-то бродячий рубака, но очень сильный, и не принадлежит этому княжеству? Или из другой страны, прячется, скрывается, действует осторожно — значит, не всесилен. Невдомек, насколько он опасен, — надо пробовать развести его на бонусы, раз торгуемся. Наверное, в щекотливой ситуации мы оба, а предсказуемость и замыслы пошатнулись.

— Мудрейший, ради справедливости — никак не оставить его жизнь. — Люблю выпендриваться и козырять осмысленностью.

— Тогда придётся напомнить о вежливости младшему. — Тяжкое давление воли прямо с небес. Хотел подчинить слабого практик, но разум и моя воля черпали жизненную энергию из бесконечного моря сознания. Просто ветерок, даже волосы не растрепал.

— Это интересно. Артефакты? Или? — На физиономии обездоленного наверно читалась растерянность. Судя по всему, в любом мире вещи, которые не стыкуются с порядком, интригуют, пугают и манят.

— Благодарю мудрого! Лишь демонстрировал силу и не атаковал смертельно, но вопросы по-прежнему неуместны. — После слов бездомно выглядящий сканировал меня всеми своими возможностями, но считывалась его оторопь: «Оборванный в лохмотьях паренёк, молодой, с неполными, но совершенными меридианами второго этапа, такой мутный. Нет фундамента, но корень жизни велик, явно без артефактов — такие секреты заставляют разговаривать с ним осторожно, одно присутствие загадочно».

— Парнишка, давай так… Один удар: если будешь стоять на ногах, этот червяк твой, а если нет — то мой. — Классная сделка, всё только на пользу загадочному голодранцу. Вмажет со всей силы — сдохну, дивиденды, и так в шоколаде, а если нет — то и конфликт неуместен. Соглашусь, поскольку подсознание говорило, что моя воля и море сознания несокрушимы — тем более этим стариком, спасибо Оку «То»…

— Мудрость взрослого ставит меня в позу выбора без выбора. Откажусь: старший безальтернативно испытает в полном объёме мою бренную тушку, а если соглашусь — также испытаю невероятную бурю. Но раз старик благороден, позвольте перенёсшему удар задать три вопроса как награду?

– Да будет так. - Пространство потемнело, глаза странствующего сверкнули зелёным, но всё-таки попытался скрытно сделать меня неподвижным, а потом с неба начала лететь огромная зелёная сфера.

Зенки у старикашки очевидно вылезли из орбит, а уважение возросло максимально — пыль рассеялась, на мне ни одной царапины. Сила на ранней стадии зародыша и средней стадии ядра – около того. Про море сознания и остальное не могу воспринять.

– Так, вот первый вопрос: как Вас зовут? Второй вопрос: зачем этот ПроХвост?

– Сказать, что удивлён, — ничего не сказать. Зовут Кафан. Городской мэр нужен для спасения друга из тюрьмы Гербера здесь неподалёку.

Не тот ли заключённый, которого почувствовала Илиниум? В принципе, тоже надо в тюрьму, только ради отжора, но если будет такой союзник и тот мощный заключённый, возможно, куда легче справимся с самым главным? Как поглощу ядро главного надзирателя, то получится при любом исходе ситуации отбиться не только от этих двоих, но и прибить как муравьёв. Ехали, там видно будет!

— А третий вопрос? — с интересом спросил бомж, открывший наконец свое лицо. Это было очень близко к человеческому — сильно человечно; от ящера только кожа, нос и глаза отличались.

— Третий вопрос подождёт. Ваш друг находится в яме в северной части лагеря?

— Да! Неужели наши интересы сейчас в чем-то совпадают? — заманчиво расплескался в удовлетворении бродяга сформировавший младший зародыш.

— Наверное, вы готовили план долго, но, впрочем, есть предложение... Как проникнуть — найдётся понимание! ПроХвост тоже пригодится, но вашего товарища вытащим после того, как прикончим главного надзирателя. — Как раз проверю, боится ли старикашка уровня небесного человека. Прощупаю тестикулы и возможности с виду бравого дедка.

— Надзиратель на порядок сильнее меня, неужели думаешь, что нам обоим по плечу его убить? Глупый, на него не подействуют оковы твоего «Дара»… Эй, мальчик, ты пробовал такие на мне, и ничего не получилось, лишь слегка пощекотал. – прошаренный дедулька, заметил мои попытки, но сам то не лучше…

— Это не все козыри, уважаемый! Как только приближусь на расстояние удара или захвата за шею — управляющий тюрьмой уже не жилец…

Бомж Кофан, или, по-моему, Корефан, осознавал, что моя воля и разум позволяют пробить любые барьеры: именно энергия воли и разума остановила его удар.

— Даже приблизиться вряд ли удастся! ПроХвост не того порядка чиновник, чтобы получить аудиенцию главного надзирателя, — мелкий кадр.

— Вот-вот стану сильнее: рост в сражении. Просто надо начать заваруху. — Он видел, как я вырывал ядра сородичей, и доминация взлетала. Глаза у хитреца-дедка излучали заинтересованность и одновременно сомнение. Кофан не видел во мне самоубийцу…

– Насколько сильнее и как скоро? – плут, хочет и рыбку сесть….

– Очень быстро! Другого всё равно не дано, почтенный знал, что шанс спасти: не больше 20%, а со мной теперь кратно лучше, 50%. Тот крокодил Встрявший в обносках точно подведёт нас максимально близко к башне главного, чего не сможет сделать этот мэр подлиза.

По-видимому, у бомжа существовали уловки для побега, надо держать это в голове. Процент объяснял старому бродяге ситуацию лучше, чем любая истина, которая рождается в споре. Нарядив местных в дорогие одежды, всем сборищем направились к тюрьме. Срочно нужно прихлопнуть хоть кого-нибудь на уровне ядра — в этом поможет старикашка. Мысленно узнал у крокодила, что как раз мясник находился на этом уровне. Дело за малым: подобраться к нему максимально вплотную, а дальше по обстоятельствам; если что, Кафан увяжется — Крот точно не жилец… Мы предполагаем, а Бог располагает, случайность наверно в голос ржёт сейчас!

– Стоять, кто вы? – грубо и настороженно произнёс страж на вратах.

– Вассал князя ВождяКи! Наш передовой отряд изловил устроивших хаос в военном лагере. Вот эти смутьяны виду путь в столицу, но нужно где-то остановиться — ранен! Мой родственник мясник с радостью примет кузена; пленники нуждаются в хорошей охране, это дело чрезвычайно важно для княжества.

– Да-да, это приказ метрополии, – лебезя, потирая лапки и пряча глазки, прошипел ПроХвост.

– Почему, если сообщили в мэрию, не сообщили нам? – Слишком нудный и дотошный попался комендант.

— Да кто вы такие? Лагеря нет в маршруте, но я сильно ранен, это очень опасные ребята, по дороге придётся восстановиться. Не оставлю же возмутителей охране в городах, а тут мой родственник Крот — лучшее место! Сообщи о моём прибытии: тебе сразу всё объяснят, или ты опять не видишь логики? Только такая тюрьма может дать спокойствие, что они не сбегут!

— Эти люди опасны? Смешно! В нашем мире духовные животные сильнее любой расы иных, а тут уровень фундамента по человеческим меркам — хлам? Надо же, душный страж не зря ест свой хлеб…

— Посмотри сюда, — он сбросил соломенную шляпу с бомжа, который тоже связан по рукам и ногам, — убедительно произнёс крокодил, а пыльные бури и зной усиливались.

Вот теперь охрана была напугана: уровень ядра рептилии мог наделать шороху, ведь по округе уже прошёл слушок о том, что происходило в армии вторжения, но детали отсутствовали. Мысленно отправил в пятую башню послание, которое скользнуло сквозь защитный барьер лагеря. И минуты не истекло, как с неба в зелёных шарах буквально свалились два стража уровня низкого шага основы. Раскланявшись, хоть и обладали несравненно большей силой, чем крокодил, они пригласили внутрь: пока всё гладко стелилось. Обстановка была гнетущей, концентрационный лагерь по сути — наполовину мясная фабрика; хотелось верить, что среди них отсутствовал каннибализм, но, по ходу, вряд ли. Как тогда люди и что с ними делают?

— Встрявший, почему твой кузен или кто он там имеет такую существенную разницу в совершенствовании с тобой? — спросил на уровне мысли у крокодила.

— Выводки у нас большие, а он живорождённый и принадлежит верховной кости. Весь удел вкладывается в одного самого перспективного, как понимаете: мясник является таковым.

Миры разные — законы жанров близкие. Наконец мы проследовали в пятую по высоте чёрную башню: архитектура скверная, на самом верху очутились молниеносно — двадцать этажей безвкусных и жутких стен. Правда, звери: кто выше сидит, тот и лидер. Возле двери мясника к нам вывалилась очень человеческая ящерица, по лекалам схожая на бомжа с типичными чертами людского рода. Уровень ядра — это удача, ступенька к величию!

— Кузен, ты выжил?! Как рад! — наигранно выдал мясник Крот.

— Что там произошло? Информация разнится! — в длинном плаще, рогатом шлеме, весь ощетиненный доспехами, произнёс варвар-мясник. Про кипиш знает, но пока ещё инфа в тине! Надо быстрее идти в столицу, стучать по моське ВождяКе.

— Кузен, мы справились, было непросто! Схватили зачинщиков, вот они! Выжили несколько феодалов чёрной кости, они в лагере ждут помощь. Доставлю пленных в столицу, но требуется немножко времени передохнуть, — поклонившись, сказал крокодил. Отношения у них явно натянуты: сквозь зубы разговаривают. Хищное общество, сожрут друг друга за батон в прямом смысле, только солью посыпят.

Отлично! Мясник начал подходить… Больше всего этот напоминающий ларёк Крот боялся бомжа, ведь, судя по всему, плюс-минус они были равны! Но возможности голодранца Кофана подавляли путы, поэтому всё было вроде спокойно. Крот даже так остерегался, поэтому вначале надменно встал напротив меня. А вот и не угадал, идиот. Глаза чудища посмотрели в последний раз; не прошло и мгновения, как моя рука пробила ему волю, доспехи и грудь вылетев с другой стороны.

— Вот это поворот, да, сорняк? — в его выпученных бильярдных шарах уже отсутствовала надменность, но присутствовало предсмертное удивление.