Всё перевернулось всего за два судьбоносных дня. С этих событий прошло совсем немного времени, но я уже не понимаю, кто я, какой силой обладаю и где её граница. Многое пошло вопреки законам природы, наперекор судьбе и порядку. Сейчас мне кажется, что я стал ошибкой, нарушившей устои мира. Пока я мало что понимаю, но ответы приходят очень быстро.

Меня зовут Наор — как сказал при нашей первой встрече загадочный святой старик Ха, «никчёмный смертный» или просто «пустышка». Законы и правила мироздания отрицали дисбаланс: они были точны, выверены и строго гармоничны для всех без исключения. Никто — ни в мире смертных, ни в высших мирах — не мог преступать порядки и логику миров. Тут не мог родиться избранный или уникальный человек; миры были насквозь правильные, обыкновенные и рационально сформированные, но оказалось, что избранными и уникальными могут стать причины и следствия. Не я стал особенным, а события, происходившие вокруг меня, были сами по себе исключительными — мне же пришлось барахтаться в этой глубокой и не всегда чистой реке.

Однажды, года два назад, пришло осознание, что в основе природы вещей лежит добродетельное начало. Ведь чтобы подобраться к истине, человеку сначала нужно узнать подлинные названия вещей; чтобы их узнать, человеку нужен крепкий разум; чтобы разум был крепким и зрячим, человек должен давать ему питательную пищу. Исходя из этого: разуму, по сути, свойственно исследовать справедливость и истину, которых в достатке именно в правде, поэтому для разума она усвояема и питательна, а всё, что ложно, разуму только вредит.

Зачем человеку истина? Ведь когда мы задаёмся вопросом о бесконечности мироздания, нас интересует не ложь, а достоверный ответ. Когда мы размышляем о возможности обрести бессмертие, мы жаждем подлинного знания — правды. Когда пытаемся понять, существует ли душа, мы ищем подтверждение, а не вымысел. Когда ищем рецепт счастья, мы рассчитываем на честный ответ. Когда думаем о сохранении здоровья или о способах излечения от болезни, нам нужны реальные сведения, а не пустые обещания, то есть правда. И наконец, когда речь заходит об исцелении душевном или телесном, нам также нужна правда, иначе — смерть. Вот какая цена у правды и насколько она дорога.

Сколько себя помню, я всегда стремился найти ответы о природе человека. «Кто мы, зачем мы, для чего мы?» — эти вопросы заводили меня в глубины разных знаний. Хотел понять роль человека. Поэтому долго и упорно исследовал разум, ведь он мог отличить добро от зла, а это, как казалось, — высшая мудрость.

Именно эти рассуждения посеяли во мне пустоту и боль. Мир смертных, мой мир, огромная и необъятная вселенная, жил по беспощадным порядкам сильных. Жалости и милосердия здесь было мало, скорее люди носили лицемерные маски, за которыми скрывались боль, усталость, зависть и гнев. Деньги решали многие проблемы, а то, в какой семье ты родишься, имело решающее значение для обретения счастья. Деньги и власть держались рука об руку: закон гласил, что деньги притягиваются большими деньгами, как слоны приманиваются слонами. Поэтому, чем беднее ты был с рождения, тем вероятнее, что перед смертью будешь ещё беднее. Та же арифметика была и для богатых. Богатство не зависело от количества ума, оно зависело от отсутствия совести.

Моё хрупкое тело смертного, для которого сама судьба определила обыкновенное существование, внезапно обрело «море сознания». Все люди слабы и беспомощны в сравнении с бессмертными, которые от рождения наделены меридианами, точками силы, корнем, особой кровью и т. д. Такие особенности совместно с «энергией жизни» в их мирах дают право встать на путь культивации и возвыситься. Практики же более высоких миров достигают и вовсе немыслимой силы и господства, дотягиваясь до формирования ядра (основы), духа (зародыша), обратного взгляда или даже «моря сознания». Мало сказать, что для культиваторов это крайне сложный путь, в котором их поджидают обман, коварство, воровство, зависть и смерть. Но, получив море сознания, слово культиватора становится единственной правдой и решающим в споре — таков мир, где сила решает, жить или умереть.

Сейчас допускаю, что стал ошибкой, нарушившей координаты мироздания. Пока мало информации, но ответы приходят очень быстро. Вот как кратко выглядело моё восхождение и в чём моя тайна, случившееся за два дня:

8 высших миров, где были «энергия жизни» и «сила природы», и наш отдельный низший мир смертных, где отсутствовали эти энергия, сила и власть. Мы были обделены волей высших существ создавать чудеса и не знали о мирах наверху. Наше царство простых людей имело только мыслеобразную частицу — пятнышко, зернышко или пылинку, которая генерировалась обыкновенным человеком с помощью его разума. Только могучие культиваторы, начиная с четвертого поднебесного мира, знали, в чём её польза. Без неё нельзя было создать море сознания — наивысшую стадию силы и могущества в мире культивации. Практик тратил на выцеживание этого мыслеобразного зернышка в своём мире огромную энергию жизни, чтобы море сознания проросло; мало кто мог дойти до этой стадии, и ещё меньше кому это удавалось. Проблема в том, что мыслеобразные скопления частиц формировались только в мире смертных, а затем вихри мироздания вытягивали их в верхние миры, но чем выше было царство, тем меньше их становилось и тем больше нужно было энергии жизни, чтобы взрастить их в своём сознании. Сильнейшие практики, прошедшие невероятный и тернистый путь сражений, обладающие особыми техниками и могущественными артефактами, могли позволить такую концентрацию жизненной энергии, чтобы вытащить неуловимую материю и воплотить (вылепить) в себе это заветное мыслеобразное зернышко. Так превращаются в того, чьё слово — последнее и единственная правда.

Людям от этой мыслеобразной частицы не было никакого проку: мы были пусты, лишены даже меридианов и не могли вступить на путь культивации. Невозможно дойти аж до стадии появления моря сознания: из мира смертных никто просто не может даже возвыситься во второе земное царство, тем более что никто не знает о существовании этих пространств. Случилось так, что море сознания удивительным образом появилось у меня, о чём мне было трудно догадаться. Ведь чтобы посеять такое чудо, нужно глубоко исследовать природу вещей с помощью разума, а так как и сам разум, и природа вещей были свойственны всем мирам и присущи смертным и бессмертным, то я, погрузившись смолоду в изучение человеческой смертной природы, неосознанно создал преграду для улетучивающейся мыслеобразной сути из своего умственного взора. Буду по-разному его называть (зерно, пятно и т. д.), пока не пойму всю суть этой мыслеобразной частицы. Рассуждения о роли и природе человека осушали мои представления о благоразумии и здравомыслии людей, но самое главное — спровоцировали появление зёрнышка «моря сознания». Негодование от кровожадности толпы, жестокости людей, носящих лицемерные маски, от несправедливости и невежества, разъедающего наше общество, от голода и страдания невинных детей заставило разум сопротивляться; хотелось доказать, что милосердие и добродетель — вот истина, так как это единственный путь выживания для народа. Каркасом моего моря сознания стали пространство, свет и тьма, за него зацепилась частица мыслеобразного естества.

И именно эта пустота, которая начала сковывать мою голову, стала отправной точкой просто немыслимых событий. В мире смертных не было энергии жизни и силы природы, чтобы заполнить её, поэтому точка пустоты постоянно терзала меня. Но в один день в наш мир был сброшен величайший старик Ха; он падал, держа в окровавленной руке бесценную реликвию — плод Мирового Древа, за который практически отдал свою жизнь. Сокровище росло в теневом мире, вне других пространств, в царстве Вселенского Дракона, и обладало просто божественным свойством источать бесконечную энергию жизни и силу природы вопреки всем законам. Она-то и наполнила моё море сознания, нарушив все мыслимые и немыслимые законы и порядки мироздания. На тот момент знаний не хватало, чтобы узреть всю картину над собой, поэтому всё шло интуитивно, а осознание происходящего приходило постепенно, но безальтернативно манило следовать по этой дороге.

Не имея меридианов, точек силы, прилива сердца, особой крови, как у практиков в высших мирах, я ни при каких условиях, по усмотрению законов мироздания, не смог бы создать море сознания, имея лишь разум; но оплошность в том, что именно разум был и у смертных, и у бессмертных. Учуяв свою уязвимость, законы миров даже тогда не пошатнулись, даже не поморщились, ведь всё было выверено: наполнить мне его было нечем, но улыбка с кровью ниспадающего в мир смертных старика Ха опрокинула надменность правил миров и позволила мне поселиться вне их взора. Эти порядки слегка что-то заподозрили, но по их же непреодолимой логике не могли ничего сделать, ведь пока нарушений не было.

Разговор с могучим, но обессиленным и критически раненым старцем произошел в обыкновенном кафе. Его никто не мог видеть: законы подавляли этого дедушку и изгоняли из мышления смертных. Правила работали точно: в мирах не могло существовать сильных выше того, что разрешено порядком. Я с трудом наблюдал его силуэт, потому что породил в себе зерно моря сознания, да и сам уровень обессиленного старика сильно волновал законы, которые обвивали его разноцветными ветрами. Если бы он был слабее, то я бы никогда не разглядел святого и не ощутил бы его, так как искажение было бы неуловимо для слабого (пустого). Вести разговор было тоже невозможно, и тем более — приблизиться. Мудрецу сразу было понятно такое положение дел. Ради разговора со мной он пошел на риск и своей кровью заключил контракт раба, ведь это был для немощного святого последний шанс спастись.

Все эти предстоящие вещи были абсолютно неведомы мне. Старик был на грани отбытия в иной мир, так как основа была повреждена, дух (зародыш) тлел, ядро расколото, море сознания рассеивалось, поэтому другие опции отсутствовали. Капнув свою кровь в кофе, сильно рискуя вновь обрушить на себя силы правил, он воспользовался своей энергией и перенёс кружку ко мне, словно угощая и выражая гостеприимство. Такой традиционный жест (дружественное предложение выпить) был принят мной, но, чтобы меня не разорвало от энергии крови святого, старец рискнул и во второй раз. Силой воли (псионка — его основной путь был психокинез) после моего глотка старец Ха надел на меня кольцо Власти, которое своими свойствами втягивало и рассеивало сверхбольшую энергию, поступающую в того, кто его надел. Раб был собственностью, а хозяин мог свободно владеть и распоряжаться своим имуществом, поэтому все законы миров подчинялись этому правилу; так мы впервые вышли на контакт с загадочным и избитым дедушкой.

Бесконечные принципы царств начали шататься, когда четыре вещи (золотой плод Мирового Древа, серебряное кольцо Власти, камень Яхонт, стебель Карон) с невероятными свойствами оказались у Ха, а старик, чтобы спастись, придумал план и передал их мне. Наверное, судьба хотела убить его, ведь владеть теми вещами, используя которые в определённом порядке можно было не следовать правилам, а питаться ими, игнорировать их — значило пользоваться ими как хозяин. Старец был ранен и не совсем понимал, какие возможности оказались у него в руках. Он не знал и про моё зерно сознания, которое в сочетании с этими предметами вот-вот сокрушит судьбу. Констатирую, что я тоже пока о пробуждении моря не подозревал, а лишь чувствовал нечто странное и необъяснимое в своей голове.

Закалка моего тела стояла в нашем плане первой. Во всех мирах у всех существ было тело, поэтому его закалка не нарушала правила. Но энергии жизни в смертном мире не было, поэтому нам, людям, даже это было не дано. Всё менял плод Мирового Древа — чистейшая и первородная энергия, которая, по задумке старика Ха, должна была поступить в меня через камень Яхонт, имеющий свойство втягивать в держащего силу природы и энергию жизни, направляя её на ковку тела; кольцо Власти же рассеивало избыток, а стебель Карон лечил от предстоящих сильнейших мук, боли, кипения крови и хруста костей. Алгоритм последовательности вещей должен был сработать.

Далее по плану, стерпев невыносимую ношу и укрепив себя и органы, предстояло вытерпеть получение простой техники «передачи и исцеления». Старику Ха нужно было хоть немного укрепить моё тело, чтобы оно смогло ещё выдержать пилюли формирования «меридианов и поддержания». Места под меридианы у смертных существовали, но были пустыми, таким образом, насильно пилюлей сотворить их было теоретически можно. Тогда активировалась бы цепочка, которой владели культиваторы, следом мне удалось бы лечить тело старика, ведь разум властвовал в пространстве, если у практика была хоть одна особенная жила (точка силы, прилив сердца, особая кровь, меридиан и т. д.), которая соединяла волю хозяина с миром.

Так Ха хотел обхитрить мироздание и его законы, чтобы выжить, но ему удалось обхитрить даже самого себя, ведь святой не знал, что у меня уже давно пустовало зерно моря сознания; справедливо сказать, что в неведении по этому поводу мы находились оба.

Волей судьбы, начав ковку тела, непостижимая и первозданная энергия жизни плода Мирового Древа через камень Яхонт пошла не напрямую в тело, а как предусматривали законы миров: «если у практика есть хоть один элемент из этих, то идёт она сначала в них»:

- меридианы;

- точки силы;

- корень жизни;

- особая кровь;

- сердечный прилив;

- продолговатый древесный мост;

- шишковидная капля света и тьмы;

- луч основы;

- ритм клеток;

- зеркальное озеро полушарий;

- ядро (основа);

- дух (зародыш);

- обратный взгляд;

- море сознания.

А потом, если задумано, то и в тело. Это позволило мне впервые насытиться, утолить голод. Но наутро, перед тем как рассказать об успехах старцу Ха, мне встретился слабый культиватор из второго царства (земного мира), ведь теперь активированное и ожившее море сознания позволило видеть даже самые незначительные колебания законов. Наша встреча была, мягко говоря, недружелюбной: этот персонаж был очень высокомерен и сразу попытался убить. Но практики, дошедшие до стадии моря сознания, были невероятно сильны, и телом тоже, даже без закалки. Без труда побив и допросив мужика, я оставался по-прежнему смертным, а законы миров не подавляли моё море сознания и тем самым не выдавали мою странность другим культиваторам. Для любых практиков перед ними стоял обычный человек. Но когда тебя бьёт никчёмный смертный, это может вызвать вопросы у любого культиватора, это надо было держать в уме. Так впервые я заполучил технику концентрации, ну, скорее, ограбил и без того никчёмного практика, книжонка была невероятно простой. Не рассказав о произошедшем старику Ха, а выдав ему только то, что являлось желаемым для него, дома я впервые начал культивацию: «Мне нужно было разумом сформировать втягивающую воронку, т. е. закрутить волей в своё тело энергию плода. Да, энергия была, но вот не было меридианов, корня, крови или, например, точки силы. Тем более о своём море сознания я тогда вообще не помышлял».

Менее чем за секунду плод Мирового Древа оказался в моей голове: «Это что, моё море сознания? Почему мне кажется, что это оно!» — подобные мысли возникли от первого погружения. Плод Мирового Древа стал неотъемлемой частью сущности. Оставалось придумать, что сказать старцу, ведь он будет в гневе: плод для него — это вся прошедшая сложная и жестокая жизнь, поставленная на кон.

Картина моего моря сознания напоминала океан с бронзовым отливом, а по бескрайнему небу проносились созвездия и галактики. Общение с Ха началось нервно. Святой дед думал, что я несу бред, ведь случившееся было невозможно: смертный и сформированное море сознания. Но как только я поглотил его пилюли, даже не вспотев, доверие возросло. Дав обещание Ха, что всё равно спасу его, ведь без плода полностью исцелиться ему было не суждено, мы начали обсуждать план. Ему нужна была Божественная пилюля седьмого неба, но такие были только в восьмом мире Богов, а сам старик был родом лишь из четвёртого поднебесного мира. Теперь дело за малым: дойти до мира Богов и выполнить клятву.

— Вот я стою в земном мире, недавно я покинул свой смертный. План старика Ха удался, и впервые я ощущаю жизненную энергию, также тут есть немного природной силы. В этом мире самые сильные существа находятся на стадии закладки фундамента, т. е. они имеют возможность накапливать энергии больше, чем все остальные, но дальше не могут в этом мире перейти на стадию плотности энергии и силы, поэтому надо восходить в следующий, высший мир духа, чтобы становиться сильнее. Если практик попробует остаться в том же мире и прорваться на следующую стадию культивации, то законы мира подавят его и даже могут нанести непоправимый вред или убить. Поэтому путь вознесения неизбежен. Энергия жизни и сила природы в мирах ограничены. Так говорил старик Ха.

— Моё же море сознания, как выяснилось, не подавляется законами земного мира. Становилось понятным, что оно зародилось в изначальном для него пространстве, а не насильно вытянуто культиватором, что означает, ему не надо терпеть влияния правил. Оно не подавляется в низшем царстве, а значит, любые другие принимают его. Если законом не предусмотрено, значит, и не запрещено. Настолько мне была понятна случившаяся тогда ситуация. Все живые существа этого мира видят во мне лишь слабое и никчёмное животное — калеку, о которого даже ноги вытереть жалко. Проверяя меня своим чутьём, они не видят у меня ни меридианов, ни точек силы, ни корня, ни особой крови, и тем более они не могут увидеть мой океан сознания, сила и мощь которого невероятны.

Святой Ха был чересчур осторожным, пока не хотел давать мне пилюли, ведь толку от них не было: море сознания поглощало все свойства и энергию. Вот только мы уже находились в новом царстве, в новых условиях, поэтому очень хотелось поэкспериментировать с техниками, растениями и пилюлями формирования зарождения органов. Пока, по задумке старца, который прятался в первой же найденной нами пещере после возвышения, мне было необходимо найти подобающую этому миру одежду, чтобы не выделяться. Пугливый дед говорил так: «Чем слабее мир, тем тщедушнее и честолюбивее там практики!», поднимая вверх указательный палец.

Само собой, народонаселение тут было хитрым и коварным. Даже самый обыкновенный зевака мог стать непреодолимой проблемой. Заурядные практики постоянно искали выгоду и считали себя значимыми фигурами, их мировоззрение было сфокусировано на поиске выгоды, интереса и жертв. Святой разъяснил: «Препарируют как лягушку, если поймут, что с тобой что-то не так! Как появление инопланетянина в твоём обществе — спрячут, подчинят, вскроют, промоют мозг, высосут память!» — про гуманоидов я ему рассказал, когда мы ещё пребывали в смертном мире.

После проговорённых предостережений мне всё же пришлось выйти и аккуратно исследовать окрестности.

Получив «море сознания», я по-прежнему почти не знал, что делать дальше, ведь отсутствовали даже простые меридианы, которыми обладал самый обыкновенный ребенок в мире культиваторов. Как оказалось, проблемы тут были везде. Выйдя из леса, наткнулся на довольно большой и людный город; времена оказались средневековыми. Улицы и витрины — ухоженные, каменные, а дома высокие, в европейском стиле, плотно прилегали друг к другу. Не шагая, а тихо пробираясь, тут же вляпался в историю, а точнее — столкнулся с выбором: спасти маленькую и голодную девочку-попрошайку от охамевших и зажравшихся слуг сынка местного господаря или проявить осторожность, не показывать своей силы, ведь проявление воли своего «моря сознания» тут же вызвало бы нездоровый интерес к моей персоне. Здесь, как высказался Ха, великие практики, скорее всего, линчевали бы такого, как я, дабы узнать, что происходит. Держаться тени, не ввязываясь в проблемы и ища ответы на вопросы, было самым умным способом выжить.

Благо, святой старик дал мне какие-то зелёные камни, напоминающие изумруды, сказав: «Это одно из самых дешёвых средств оплаты в высших мирах». Надо было ещё добавить, что мельче у него нет. Старец сразу смекнул, что мой стиль будет для окружающих слишком броским, поэтому первым делом надо было поменять фасон (лук).

И вот тут же на дороге спотыкается милая девчушка. Оборванная, а вокруг неё тут же появляются три крупных мордоворота с криком: «Верни, что украла!».

Ничего умнее, чем интуитивно выпалить: «Бедолаги, спокойнее! Тише! Сбавьте обороты!», не пришло в голову. Затем докатилось осознание, что они не понимают мою речь. Ситуация усложнилась втрое.

Будучи современным человеком, понимал, что тут свои порядки, тем более что сила являлась основным аргументом в любом споре. Мой современный ум и мышление, наверно, сильно отличались от того, что процветало в этом мире. То, что здесь было нормой, мне сразу показалось диким и негуманным. Нужно было как-то перестроиться, иначе не проживу и суток. По взглядам этих дуболомов стало очевидно: кредит с огромным процентом уже выдан, и сейчас они будут его с меня сдирать, причем не метафорически.

«Ну как так! Почему вляпался! Откуда мелкая взялась! Зачем открыл рот?! Это вон уже грубит, наверно? Средневековыми блатными прихватами сделал меня соучастником», — думалось о происходящем, а обстановка накалялась.

Достав один зелёный камень из кармана, я аккуратно вложил его в руку крепыша, который переглянулся с остальными соратниками. Дружелюбным жестом и милой просящей улыбкой попытался подкупить этих крепких отбросов, а это реально недоноски, ведь из раскрытой ладошки обессиленной и оборванной девчушки выкатилась одна золотистая монетка; ради этого за ней, скорее всего, и бежали. Мне было несложно сопоставить обстоятельства и примерно осознать, что происходит.

Вот тут здоровяки уже начали улыбаться, чувствуя мою слабость и неуверенность. Делать было нечего: достав из кармана горсть зелёных камней, что наполнило счастьем громил (это были самые лёгкие деньги в их жизни), тут же отправился наутёк. Бежать надо было быстро и как можно дальше, ведь неизвестно, какой у них уровень культивации и на что кочки способны в плане силы и воли. Надеюсь, что стадного рефлекса в этом социуме не было — «Ты зачем догоняешь, а ты зачем убегаешь?» — и за мной не побежит по приколу весь город. Надо убежать как можно дальше в чащу леса, а там сильно повреждённый пояс Старика Ха наверно спасёт меня. Либо оторвусь, либо... либо... либо? Идей нет! Но практиков шести меридиан я легко бил в смертном мире, чтобы выбить информацию, как подняться в этот. Поэтому уже обладал информацией, что здесь справлюсь со многими. Суть была в другом: не отсвечивать.