Мысль о том, что гораздо логичнее было бы предположить, будто Диана где-то раздобыла девочку с зелёными глазами и тёмными волосами и плетёт интригу, со временем превратилась в один большой вопрос.

Действительно ли она полностью понимает, кто её сообщник?

Рабиан обдумывал эту мысль и лично отправился в академию к окончанию занятий Нины.

Пока выходили дети, переполненные радостью после церемонии закрытия семестра, он без труда нашёл свою дочь.

Рядом с Ниной, которая прощалась с другими учениками и выходила, прилип плаксивый пацан Чешира.

Мальчик, который успел заметно подрасти, что-то сказал, и Нина покачала головой с улыбкой.

Видимо, он отпустил какую-то дерзкую шутку.

Настоящая молодёжная драма.

Хотя зрелище было крайне неприятным, Рабиан решил не показывать вида.

— А? Папа!

Нина, заметившая его у школьных ворот, громко воскликнула.

Ученики, которые косились на него полными любопытства глазами, с удивлением смотрели то на отца, то на дочь.

Когда Рабиан помахал рукой, Нина тут же побежала к нему.

Под голубым летним небом развевались вьющиеся золотые волосы.

— Папа...! Что случилось, зачем ты здесь?

Голубые глаза сияли, переполненные удивлением и радостью.

Рабиан, наслаждаясь чувством победы над мальчишкой, который в одно мгновение остался брошенным, крепко взял дочь за руку.

— Я подумал, что мы могли бы пообедать вдвоём.

Нина на мгновение обернулась и помахала Дену рукой, а затем снова посмотрела на Рабиана.

— Правда? Где?

— Ну, есть ли что-то, что ты хочешь съесть?

— Хм... Но, папа, мы разве не поедем в карете?

— Нет. Мне показалось, что погода отличная для прогулки. Ты против?

— Нет, мне нравится.

Нина улыбнулась во весь рот и повисла на руке Рабиана.

Члены организации, ожидавшие в карете, наблюдали за удаляющимися отцом и дочерью, охваченные чувством, будто их бросили.

— А когда нам объявлял чрезвычайное положение...

— Вот именно.

***

Место, куда Рабиан привёл Нину, оказалось рестораном в отеле — их бывшей штаб-квартире.

Там, где находился пентхаус, который какое-то время был домом Нины, когда она впервые приехала в этот город.

Нина на мгновение окинула окрестности взглядом, полным воспоминаний.

Отель, который она посетила спустя долгое время, почти не изменился по сравнению с тем временем.

Роскошное лобби, сотрудники в чёрной форме, коридор с красной ковровой дорожкой, консьерж, кишащий туристами...

— А кто сейчас живёт в том пентхаусе?

— Его снова переделали в номер для VIP-гостей.

Нина и Рабиан сели на забронированные заранее места на террасе ресторана.

— Ну, садись.

Рабиан лично отодвинул стул для дочери и сел напротив.

Он чувствовал, как Нина, взявшая меню, поглядывала на него. Её взгляд, который сначала был переполнен радостью, теперь стал гораздо более осторожным.

— Что будешь есть?

— Папа.

— Да?

— ...Ничего не случилось?

Как и ожидалось. От осторожного вопроса Рабиан с горечью усмехнулся. Неужели он был так заметен?

Но выдавал он себя или нет, у Нины всегда был талант угадывать его состояние с поразительной точностью.

Иногда казалось, что она прямо впитывает его настроение.

Словно зеркало, отражающее эмоции. Если подумать, так было ещё с первой встречи.

— Кто услышит, подумает, что я впервые иду на свидание с дочкой. Не волнуйся зря и лучше быстрее выбирай, что будешь есть.

— Ладно.

После шутливого упрёка Нина наконец серьёзно принялась изучать меню.

Её вид — со слегка прищуренными голубыми глазами и чуть наклонённой головой — казался одновременно незнакомым и в то же время совершенно таким же, как в детстве.

Это было своего рода двойственное чувство.

Рабиану казалось, что Нина взрослела слишком быстро.

Гораздо быстрее, чем он себе представлял, не давая ему даже как следует за ней угнаться.

И с каждым днём она всё больше походила на Анну.

Видеть Нину и думать об Анне не было для него особенно приятным занятием.

Но после разговора с Джеффри несколько дней назад, когда тот, напившись, болтал о прошлом, вместе с проблемой Дианы он просто не мог не вспоминать об этом.

Я думал, что у неё хоть какие-то искажённые материнские чувства есть, но она каждый раз превосходит ожидания.

Причина развода, о которой он слышал напрямую от Леопардта, — не внешняя причина, а настоящая — была связана со второй принцессой Эстеллой.

Говорили, что Диана намеренно причиняла Эстелле боль.

Неизвестно, когда это началось, но, похоже, после того, как Нина уехала, каждый раз, когда Диане казалось, что император стал равнодушен ко второй принцессе, она совершала подобные поступки.

Неужели, даже с любимой дочерью? — сомнения императора закончились, когда произошёл инцидент с падением второй принцессы с лестницы.

— Папа, ты хочешь выпить бокал вина...

— Да, нормально.

Пальцы Рабиана, закрывавшего меню, дёрнулись.

Привычка вздрагивать каждый раз, когда Нина говорила, что всё «нормально», всё ещё оставалась с ним.

Это тоже невроз?

Однако кошмар наяву, который внушил ему этот невроз, больше не появлялся.

Он исчез с того самого дня, когда Рабиан узнал, что Нина — его дочь.

Словно всё это время он мучил его лишь для того, чтобы открыть ему эту истину.

— Вау, выглядит вкусно.

Когда первым принесли форель, которую заказал Рабиан, Нина восхитилась и облизнулась.

На самом деле Нина тоже хотела заказать форель.

Но воспоминание об острой паэлье, пережитое несколько лет назад, до сих пор заставляло её избегать того же блюда, что и у Рабиана.

Из-за этого Рабиан, когда ел вне дома с Ниной, всегда заказывал на двоих порций на себя.

Карма страшна.

— Давай есть вместе. Будет в самый раз с твоим сэндвич-сетом.

— Правда? Спасибо, папа.

На лицо Нины, которая сияюще улыбалась, наложился призрак стёртого кошмара.

Исчезновение кошмара, который лишал его сна, должно было быть поводом для радости, но Рабиан совсем не радовался.

Потому что, в отличие от Чешира и Леопардта, которые видели детальные кошмары, он сам видел лишь обрывки сцен, и на этом всё закончилось.

Хотя отец Нины был он, тот факт, что двое других насладились (?) начала и концом истории с Ниной, был крайне несправедливым, неприятным и возмутительным.

В любом случае, с тех пор казалось, что он только и делал, что мчался вперёд. Словно единственной целью было растить Нину счастливой и в безопасности.

Было ли этого достаточно — он не знал.

Как было бы хорошо, если бы всё в мире можно было решить деньгами или физической силой.

Потерянное детство Нины невозможно было вернуть никаким способом.

И так же было со временем Месси, со временем этого Хамельна.

Когда Рабиан впервые услышал от Месси о личности Хамельна, он почувствовал нечто похожее на то, что испытал, когда Нина убила Изабеллу Йохаким на берегу реки.

Он знал, что если искать ответственных за Райка, то и императорская семья не могла быть свободна от вины.

Но когда тёмное, как бездна, прошлое отбрасывало тень на настоящее, страдали самые невинные существа.

Как его дочь, которая сейчас ослепительно улыбалась перед ним. Как его племянница, которая упала с лестницы по вине собственной матери.

— Знаешь что, дочь.

Примерно на середине обеда Рабиан заговорил таинственным тоном.

— Да?

Нина поставила стакан с лимонадом и посмотрела на Рабиана с решительным выражением лица.

Она уже давно замечала, что он хочет что-то сказать, и вот, похоже, наконец решился.

Наверное, всё-таки запрет на выход?

Учитывая, что члена организации Чига атаковали, а через несколько дней нашли труп брата Кати, не было ничего странного в просьбе ограничить выходы из дома.

— На самом деле у папы есть земля, которую он получил от деда.

— ...А, правда? Где она?

— Это остров на юге, тихое и красивое место для отдыха. Ты поймёшь, когда увидишь, но это отличное место для летних каникул.

Выражение лица Рабиана было мягким и лёгким. Настолько, что его можно было бы принять за предложение съездить вместе в путешествие без малейшего диссонанса.

Но следующие его слова полностью разошлись с ожиданиями Нины.

— Так что, Нина, как насчёт того, чтобы какое-то время пожить там с детьми?