* * *

Все ответили бы «да» на вопрос графа Марона, который он задал, поглощая второй по счету стейк. В отличие от предыдущего императора, который знал, что делать, но был скорее коварным диктатором, у нынешнего императора не было сверхъестественных запросов. Он твердо вёл страну нужным ему политическим курсом и быстро реагировал на изменение обстановки. Потому некоторые говорили, что он ведёт излишне оборонительную политику. Но все в парламенте знали, что это канцлер был суровым и непреклонным. Это была единственная причина, по которой они приходили на работу каждый день, несмотря на дрожь от страха от угрожающей ауры императора. Он был ужасающим, но честным, поэтому если они хорошо выполняли свои обязанности, всё было в порядке. Маркиз Виллиор пробубнил:

– И Картул всегда был… таким. Строго соблюдают традиции и обычаи, и ещё у них есть некое аристократическое высокомерие… Говорят, иметь любовниц нецивилизованно. Имею ввиду, нам нечего возразить, но так ведь не всегда и везде…

У них другая культура, так что это можно понять, но наши культурные контексты очень схожи. Однако, люди Картула как будто больше прочих презрительно относятся к культуре Империи Лесса. И если б они сами не делали того, что так презирают в Лессе, не стоило бы об этом упоминать. Но ведь они сами частенько захаживают к куртизанкам. Маркиз Виллиор про себя презрительно фыркнул. Он был известен в Империи тем, что был семьянином, любил жену и ни разу её не обманывал. Он никогда не понимал тех, кто обсуждает других за их спиной.

– Я узнал, что люди и сейчас говорят про то, что император убил братьев и отца, чтоб сесть на трон. – произнес граф Пиллбурн, отпив вина. Он был с юга, где любили алкоголь, и ничто не радовало его так, как поданное к обеду хорошее вино.

– Да ну, они что, до сих пор это обсуждают? – удивился граф Марон. Он был единственным из парламента и одним из тех, кто видел императора на войне, а потом и унаследовавшего трон. Едва ли можно сказать, что у императора вообще видны эмоции на лице, но тогда он выглядел не удовлетворенным и успешно выполнившим план, а скорее сбитым с толку. Даже отвёл глаза, когда Верховный жрец надел на него корону. Как тот, кто видел как серьёзно юный император рассматривает возможность сбежать, когда он стал наследником престола, граф Марон приходил в ярость, слыша подобные сплетни. Единственный, кто унаследует трон, если император решит покинуть пост, был герцог Гарделли, и граф подумал, что лучше умереть, чем работать под его начальством.

– Надо схватить всех, кто распространяет эти слухи, и казнить!

– Граф Марон, мы сейчас обедаем. Успокойтесь. Что ж, они не смогут этого понять. Сначала мы тоже так считали.

– Ах, я же говорил, что это неправда!

Маркиз Виллиор послал возбужденному графу Марону горькую улыбку и произнёс:

– Граф Пиллбурн пытается сказать, что мы думали так «сначала». Что ж, все мы знаем, что сейчас происходит. Тот принц по-любому такой незрелый. Король Сабина герой, но его сын…

– Эти чёртовы ублюдки!

– Ой, следите за словами. Тц-тц-тц, какой взрывной характер. С возрастом становится хуже и хуже.

– Да я ничего не сделал!

– Почему снова повышаешь голос?!

Глядя на двоих вечно спорящих графов, маркиз Виллиор положил салат в рот.

«Ммм, а этот тоже неплох.»

Он подумал, что сегодняшний день был отличным и спокойным из-за того, что и канцлер, и император – оба отсутствовали, и улыбнулся, сидя рядом с двумя переругивающимися старыми дворянами.

– Да, сначала я переживал! Я даже не знал, что он был принцем!

– Это потому, что ты, Пиллбурн, отлынивал от работы! Все в военном ведомстве знали!

– А нам откуда знать, что известно вашим накачанным мозгам?!

Министерство правопорядка и министерство финансов всегда были на ножах, и графы Пиллбурн и Марон были известны своей враждой. Несмотря на ежедневные споры, они быстро сходились вновь, так что маркиз Виллиор особенно не беспокоился об этом. Помимо всего прочего, было ещё кое-что, волновавшее его.

– Его величество был настолько незаметным, будучи принцем? Его величество ведь… ну такой?

Графы Марон и Пиллбурн прекратили спор. Они неловко переглянулись. Граф Пиллбурн отложил нож и вилку и осторожно спросил:

– Вы ведь уже десять лет как вступили в парламент?..

– Да, что-то около того.

Маркиз Виллиор занял должность отца после того, как тот получил сильные ранения на войне. До этого он спокойно жил с женой в своих владениях и не был осведомлен о происходящем в столице. Уже десять лет его имя числится в парламенте, но по факту участвует он в заседаниях лишь последние пять. Потому, в сравнении с графами, которым обоим было за шестьдесят, он меньше знал о внутренних делах государства.

– Давно это было, – граф Пиллбурн отпил из чашки, – Когда Его величество был принцем… эх, предыдущий император строго-настрого приказал ему не выходить за пределы Северного дворца. Потому, что ж, эх. Честно, мы думали, он умер. С тех пор от него не было вестей. И кронпринцем был Его высочество Лерой. Без сомнений в сердце мы верили, что наследником станет принц Лерой, с того дня как погиб первый принц. Он никогда не участвовал в королевских мероприятиях. Мы даже не знали, что он существует до тех пор, как началась война.

Граф Марон продолжил:

– В военном ведомстве всё было несколько иначе. Пара человек были секретно выделены, чтоб учить его владению мечом. Никто ничего не говорил из-за секретности, но мы знали, что он существует. Мы просто решили, что он впал в немилость у императора, и даже не могли ничего сказать, боясь, что на нас это отразится… Все, кто приходил к Его величеству, высоко оценивали его талант. Вспоминаю это всё, а ведь двадцать лет с тех пор прошло.

– Как это?

Вопрос маркиза Виллиора был вполне справедливым. Нынешний император был способным. У него не было физических недостатков, он быстро соображал и обладал внешней привлекательностью, несмотря на то, что с ним было страшно находиться рядом. У него были чёрные волосы, которые были признаком принадлежности к Румилеса, так что в его в законности его власти не было сомнений. Ещё, у него не было плохих черт характера. Даже если б была хоть одна, её было бы сложно заметить на фоне герцога Гарделли. Не то, чтобы принц Лерой был недостаточно хорош. Он был вполне хорош в своем роде, но если вы спросите маркиза Виллиора, Карлос всегда больше подходил на роль императора. Предыдущий император, как властолюбивый змей, желал завоеваний. И, согласно его мыслям, в сравнении со спокойным Лероем, Карлос стал бы более подходящим наследником.

– В этом мы не столь уверены… Да и он был прямым наследником.

– Граф Пиллбурн до сих пор как-то сомневается насчёт предыдущего императора.

Иногда у него было странное стойкое нехорошее ощущение. Каждый раз, когда они встречались взглядом, графа обдавало холодком, пусть и предыдущий император никогда не причинял ему вреда. Как и у нынешнего императора, у него были фиолетовые глаза, но одна мысль о тех змеиных глазах бросала его в дрожь. Тех фиолетовых глазах, которые с возрастом темнели и становились всё таинственнее. Граф Пиллбурн внезапно ощутил, что у него пересохло в горле и отпил ещё вина.

– Как бы то ни было… впервые я увидел Его величество на коронации. Ах, и тогда же я познакомился и с канцлером? Сначала мы считали его сыном горничной или последствием случайной связи, потому что сомневались в нём, как в члене королевской семьи… Нам всем стало очень стыдно, когды мы обнаружили, что он был первым принцем. Он во многом изумил нас.

– Тогда многие военные генералы пошли на попятную. Это сейчас он опытный, а когда ему было всего немного за двадцать, даже маркграф Зигфред испугался.

– Ты тоже был напуган.

– Заткнись, Пиллбурн. Вот мерзавец!

Не обращая больше внимания на снова ругающихся графов, маркиз Виллиор потёр щёки. Если подумать, он едва ли слышал о том, как император говорит о предыдущем императоре. «Принца растили в секретности. Это прекрасная почва для сплетен в соседних странах.» Он настолько переживал о последних событиях за рубежом, что ощутил как не может переварить вкуснейший обед. Маркиза Виллиора вызвали в столицу после того, как все члены королевской семьи отправились на войну, поэтому он ни разу не встречал предыдущего императора. И, как следствие, мало что о нём знал. Не больше, чем то, что тот проверял мост перед тем как проехать по нему, но не доверял проверке настолько, что построил мост специально для себя. Ещё у него было много женщин, но распутником он не был, его правление было слегка диктаторским, но это не было плохо, по крайней мере, так он считал. Царствование Йозефа было довольно-таки мирным. Он знал, что предыдущего императора за рубежом обозвали «Императором змей». Этим мерзким прозвищем его наградили за то, что тот всегда поступал в интересах своей Империи. За исключением его преклонных лет, за время его правления ничего не случилось, даже ни одного природного бедствия. Если так подумать, это было удивительно странно. К тому же, нынешний император особо не упоминал предыдущего императора, как и своего брата, принца Лероя. Лишь однажды маркиз Виллиор услышал, как император говорил о предыдущем императоре. «Надо было отыскать тело.» Он вспомнил, что это случилось во время разговора императора с канцлером. Он все еще ясно помнил холодный воздух, заполнивший помещение офиса. Тогда, в той странной обстановке, где казалось, что он использовал магию, хоть и не был магом, канцлер пропустил его слова мимо ушей и произнес:

– Ваше величество.

– Знаю, знаю. Просто говорю. Что я могу поделать, таков был его приказ. Как жаль.

Маркиз Виллиор не думал, что император чувствовал вину за то, что не нашел тело. Он слишком легко об этом говорил. Однако, маркиз не мог избавиться от сомнений. Ведь он был известен как примерный семьянин. Поэтому он посчитал странным, что император, будучи теплым человеком, проявлял заботу к окружению, но совсем не имел привязанности к своей семье.