– Видела человека снаружи? Он с Востока, играет на гитаре.

– Я слышала, этот музыкальный инструмент называется мандолина, а не гитара.

– Ого. Откуда?

– Из комнаты напротив.

Ева внимательно слушала, поджав губы. Она слышала гул голосов за стеной, но не могла расслышать слов.

– Я ничего не слышу…

– У меня хороший слух. Карл бы тоже наверняка услышал.

– Все рыцари так хорошо слышат?

Бригитта задумалась, подтягивая ближе кусок свинины с жареными овощами. Что ж, берсерки с невероятными физическими данными и члены семьи Румилесса, которые точно на совершенно ином уровне, слышат лучше простых людей, а другие рыцари? Ева уже сидела с пером в руке. Бригитта решила не говорить большего, ведь происходящее могло создать неверное представление о рыцарях. после прочтения её романа даже Карлос обвинил Бригитту в чуши, написанной про рыцарей.

– Хм. Скажем так, у меня с Карлосом в целом улучшенные физические способности.

– Так Карл тоже что-то вроде мастера меча?

В глазах Евы вспыхнула искорка. Бригитта горько улыбнулась. Она всё ещё не могла победить Карлоса. Поэтому больше не считала мастеров меча особенными. Если б император был мастером меча, у неё был бы крошечный шанс победить, но Карлос был слишком силен.

– Нет, и в будущем он им не станет.

* * *

Когда Бригитта ненамеренно вводила Еву в заблуждение, что Карлос слабее Бри, император готовился к встрече с человеком в возрасте, с которым давно не виделся. Выражение его лица было мягче обычного, а слова приветствия, обращенные к входящему в Солнечный дворец, были теплыми.

– Герцог Арагон.

– Свет Империи и сын Лессы, давно не виделись, Ваше Величество.

Один из двух герцогов Империи сщурил глаза и улыбнулся. Герцог Арагон, солидный джентльмен с приятной внешностью, обладал грацией в каждом движении. Но Карлос лишь слегка нахмурил брови в ответ на его улыбку. Если б это увидели министр иностранных дел или министр правопорядка, они бы затряслись от страха; а если бы здесь был канцлер, то он объяснил бы, что его лицо выражало смущение, а не злость. Но герцог Арагон один из немногих, кто не нуждался в подобных разъяснениях.

– Рад видеть вас в добром здравии. Так вы встречаетесь с кем-то в последнее время?

– Говоришь, что каждый раз видишься со мной.

Педро де Арагон. Он был канцлером при предыдущем императоре Йозефе, так что считался предшественником Глена. Достойнейший из достойных. Бледный джентльмен. Его так величали уже тридцать лет. Его земли простирались в южной части империи, и именно здесь собирали больше всего пшеницы во время праздника урожая.

– Просто хочу посмотреть на внуков в старости.

– Разве у вас уже нет нескольких внуков? Слышал недавно ещё один родился.

– Ха-ха, но дети Вашего Величества – это совсем другое дело.

Уже пять лет, всякий раз приезжая в столицу на праздник урожая, герцог Арагон неявно ворчал на Карлоса. Он был одним из немногих почтенных людей в преклонном возрасте, которых уважали Глен, Карлос и даже Максимилиан. Потому Карлос не мог никак возразить против его ворчания и только хмурил брови.

– Сейчас у меня много дел.

– У императора много дел, когда он хочет быть занятым, и он может быть свободным до тех пор, пока желает этого.

Должно быть, герцог Арагон заметил, что Карлосу неловко, но он лишь неспеша подлил тому вина в бокал.

– Я думал, ты хотя бы женишься раньше тридцати.

– …

– Ха-ха-ха, но уже прошло два года. А, и в этому году будет три.

– Я ещё молод.

Императору оставалось только несмело сопротивляться.

* * *

Герцог Арагон единственный, кроме канцлера, мог говорить с императором о его женитьбе. В этом году герцог рассчитывал ещё сильнее ворчать на него. А всё потому, что пусть ему не было известно, что там натворил герцог Гарделли, придворные умоляли его убедить императора жениться. Он и без их просьб переживал, что император не намерен вступать в брак… Для него Карлос оставался скорее принцем, чем императором. Карлос изначально легко сходился с людьми, поэтому даже несмотря на детство, проведенное в отдаленном дворце, он был всесторонне развитым, пусть и некоторые аспекты личности не получили должного внимания. На запертом им в дальнем дворце маленьком звере все те годы, когда он был слишком занят, чтоб присматривать за Карлосом, оставили след. И даже сам Карлос не знал об этих отметинах. Вина до сих пор грызла герцога Арагона и заставляла его испытывать смешанные чувства. Что такого неправильного мог совершить тот ребенок? После мига воспоминаний герцог Арагон сделал глоточек.

– Я слышал от своего преемника, что ты не хочешь жениться без любви.

Карлос кашлянул. Он вытер губы салфеткой и ещё больше нахмурился. Теперь его лицо походило на врата в ад, но герцог Арагон лишь улыбнулся.

– Почему Глен заложил меня, как будто…

– Ваше Величество.

Губы Карлоса снова захлопнулись, как створки раковины моллюска.

– Не стану повторять, что императоры не женятся по любви. Но тебе не кажется, что для развития подобных чувств нужно хотя бы встречаться с кем-то? Я ворчу потому, что ты всегда отказываешься.

– Как я могу взращивать в себе чувства к леди, которые бледнеют при виде меня? К тому же, они все слишком юны. Я приличный человек. Вы считаете нормальным сводить шестнадцатилетнюю девочку с тридцатидвухлетним мной?

Каждый раз, когда ему присылали портреты и досье на указанных леди, в нем просыпалось желание удавить всех, кто давал подобные советы. Пусть даже у аристократов было принято заключать брак и рожать детей в столь раннем возрасте, Карлос не хотел подчиниться этой традиции. Он больше не был подростком, поэтому хотел вскрыть черепа тех, кто советовал леди вдвое младше его самого в жены, и посмотреть, чем забиты их головы. Плюс, что бы он ни делал, юные леди, похоже, боялись его. Карлос никогда не желал участвовать в подобном. Для юных леди это тоже было жестоко. В общем, для обеих сторон это было бы слишком.

– Большинство женщин выходит замуж в возрасте от восемнадцати до двадцати двух. Поэтому, если тебе так важен возраст, можешь жениться на знатной даме, состоящей в разводе.

– Герцог, почему сегодня вы так настойчивы.

– В прошлом году было лишь несколько просьб найти тебе девушку, но в этом году как только я вышел из врат портала целая череда людей просила меня женить тебя на ком-нибудь. Позволь спросить, что со всеми происходит?

Старый герцог хмыкнул. В какой-то степени все было тихо. С недавних пор главным беспокойством всей империи была личная жизнь императора. Благодаря ли усилиям министров, благодаря ли императору? Он вспомнил времена, когда был вынужден буквально наворачивать круги в попытках исправить доставленные императором Йозефом неприятности и рассмеялся.

– Насчет этого… Макс в этот раз устроил катастрофу.

Карлос почесал голову. Если подумать, в произошедшем и он был виноват. Что, если бы он не послал Макса в Картул? Обернулось бы всё иначе, если бы он вместо этого написал письмо с жалобой? После того, как лицом к лицу повстречал человека, приславшего ему то самонадеянное письмо, он ощутил себя ещё более виноватым. Герцог Арагон вздернул брови вверх.

– Так сложно, что не можешь справиться?

– Да нет. Просто слегка шумно.

Если бы это услышала Сабина, то опрокинула бы стол, крича, что по сравнению с её проблемами, его неприятности – просто пшик. Карлос вздохнул. Раньше Максимилиан не был таким буйным, но после того, как он влюбился в Бригитту, масштаб создаваемых им проблем всё увеличивался.

* * *

Глен никогда не вставал во время работы, даже если к нему заходил император, но увидев кто зашел в этот раз, он сразу поднялся на ноги.

– Ваше превосходительство.

– Ха-ха, присаживайся. Ты наверняка сейчас занят.

– С вашего позволения.

Герцог Арагон с удовлетворением оглядел Глена. Ему очень нравился преемник. Во время послевоенного кризиса, когда большинство имперских служащих ушли, он тоже собирался уйти с поста из-за возраста, но как раз Глен Хольцман пытался до самого конца отговорить его.

– Молодость и способности не могут превзойти опыт.

Услышав эти слова, герцог Арагон мог уйти без сожалений.

* * *