Зверь и слон в спальном мешке

День четырнадцатый. Спустя несколько дней снова пошел снег. К счастью, он был мелким, а ветер — тихим, так что мы не застряли.

Я шла по следам Джордана, снова и снова прокручивая в голове вчерашний разговор. Я жевала его, пока он не становился безвкусным, как старая жвачка, и тогда прекращала думать, но вскоре снова возвращалась к исходной точке.

Он сказал, что не знал. Что после смерти Бейли он покинул родной город и полностью оборвал связь с семьей. Боялся, что «Красный Скорпион» будет их донимать.

Сказал, что узнал все только тогда, когда я показала ему фотографию в полицейском участке Блэквудз. И даже после этого ему было трудно смириться с тем, что его собственный брат подставил его. И только услышав голос Майкла Уинтера, приказывавшего найти нас у хижины, он до глубины души это прочувствовал.

Если это правда, то этот мужчина слишком наивен и жалок. Его брат без колебаний готов его убить, а он не может убить его и изо всех сил пытается спасти.

Тогда он, по его же собственному выражению, просто дурак.

Может, поверить Джордану и арестовать здесь Майкла Уинтера или возобновить расследование?

Но, скорее всего, этого не произойдет. Начальство не разрешит возобновить расследование в отношении гражданского лица, дело которого уже закрыто, без вещественных доказательств, основываясь лишь на предположениях, да еще и на показаниях нынешнего подозреваемого. Арест — и вовсе бред. Это верный способ нарваться на иск и испортить себе репутацию.

Другое дело, если бы Майкл Уинтер наставил на меня, федерального агента, пистолет, и я бы арестовала его на месте преступления. Но такое вряд ли случится. Ему достаточно сделать один-два выстрела из снайперской винтовки с расстояния в несколько десятков метров.

Даже если расследование возобновят, и в итоге выяснится, что виновен все-таки Джордан, я стану посмешищем всего ФБР, дурой, которую преступник обманул дважды. И моя вера в людей, и так еле державшаяся, окончательно рухнет.

В итоге я строила бесчисленные гипотезы и перебирала в памяти все доказательства и показания, пытаясь подогнать их под эти гипотезы.

Если Джордан солгал, то кого он тогда не стал убивать? Зачем он, подставляя брата, спас его? Выгода от подставы брата очевидна — он может снять с себя обвинения. Но причина, по которой он спас того неизвестного, по-прежнему неясна.

Следовательно, гипотеза о том, что это был Майкл Уинтер, была самой правдоподобной. Но она, в свою очередь, противоречила всем проверенным доказательствам.

Я снова попала в белую мглу, где, открыв глаза, ничего не видишь.

Проверяя еще одну гипотезу, я вздохнула. Белый пар вырвался из-под черного шарфа.

Я почему-то зациклилась на гипотезе, что все слова Джордана — правда. Как и сейчас, ступая только по его следам, я могу, как дура, пойти по проложенному им пути и получить удар в спину.

Нет, правильнее было бы сказать, что я готова пойти. Потому что я хочу обрести то, что может быть в конце этого пути, — наше общее будущее.

Хотя, может, это мираж.

Бах.

От внезапного выстрела цепь моих мыслей, ходивших по кругу, оборвалась. Убийца? Я испуганно хотела спрятаться, как вдруг в шаге от меня упала темно-коричневая птица.

— Что такое?

— А?

— Ты что, не слышала, что сегодня у нас мясо?

— А…

В руках Джордана была винтовка.

— О чем ты так глубоко задумалась? — он подошел с мрачным лицом, будто прочитал мои мысли. Он поправил мой шарф, сползший под подбородок, до самого носа, а затем, подняв мертвую птицу, пошел дальше. — Думай, когда выберемся отсюда живыми.

Джордан вел себя так, будто вчерашнего разговора и не было. За весь сегодняшний день он ни разу не показал, что обижен. Похоже, он, как и сказал, думал только о том, как выжить.

Иначе и быть не могло, ведь мы находились посреди опасной дикой природы.

Это случилось, когда мы спустились к ручью за водой. Я сидела на корточках у воды и наполняла пустую бутылку, когда с той стороны послышался шорох. В тот же миг Джордан, стоявший рядом со мной, приготовился к стрельбе.

Неужели последний преследователь?

Я пригнулась и уставилась на противоположный берег. Из-за густых деревьев и кустов, а также пасмурной погоды в лесу было темно, как ранним утром. Как бы темно ни было, человека в белом камуфляже нельзя было не заметить. Но я видела лишь колышущиеся вдалеке кусты.

Тогда дикое животное?

За последние несколько дней, пока мы шли по лесу, где не было и следа человека, я часто слышала шорох животных в кустах. Сначала я пугалась, но, увидев, что это грызун размером с ладонь или птица, несколько раз облегченно вздыхала.

Джордан, не опуская винтовки, с напряженным видом смотрел на тот берег. Я хотела было заговорить с ним, как вдруг шорох, медленно приближавшийся, затих. Густые кусты у ручья зашевелились, и показалась длинная морда.

— Черт…

Как и ожидалось. На этот раз это тоже было дикое животное. Но на этот раз я не почувствовала облегчения.

Черт, это же гризли.

Черный нос размером с мой кулак. Морда, покрытая густой коричневой шерстью. И черные когти, торчавшие, как крюки, из толстых передних лап, которые только что показались из-за кустов.

Дыхание перехватило. Я выросла в теплых краях и не очень хорошо знаю, насколько опасен сильный снегопад. Но я могу с уверенностью сказать, что знаю, насколько опасен медведь, не хуже Джордана. В Калифорнии так много медведей, что они даже на флаге нарисованы.

Медведь вышел из-за кустов и неторопливо подошел к воде. Каждый раз, когда он двигался, огромный горб на его шее вздымался.

В приседе он был размером с Молли. Но он точно не будет таким же смирным, как Молли. Это хищник, который одним ударом лапы может сломать человеку шею или содрать кожу. К тому же, он до ужаса настойчив и будет преследовать свою жертву до конца.

А сейчас апрель, время, когда медведи просыпаются от зимней спячки. Медведи, только что проснувшиеся и голодные, особенно свирепы.

Медведь, остановившись у воды примерно в шести шагах от меня, зашевелил своим большим носом в нашу сторону. Может, он учуял запах крови птицы, которую поймал Джордан, и пришел сюда?

Я сглотнула слюну и медленно встала. Выглядеть маленьким перед хищником — опасно. Вставая, я ни на секунду не отводила взгляда от медведя. Медведь, увидев меня, тоже начал подниматься. Это было доказательством того, что он проявил к нам интерес.

Встав на задние лапы, гризли был на голову выше Джордана. С такой комплекцией и скоростью медведь мог бы перепрыгнуть этот узкий ручей за одну-две секунды.

— Джейн, ни в коем случае не поворачивайся и не беги. Медведь погонится, — прошептал Джордан, целясь в медведя, когда я встала. Это я и так знала, но не ответила. Нельзя было провоцировать медведя лишними звуками. — Хотя нет. Если все пойдет плохо, поворачивайся и беги. И не оглядывайся.

Но на этот раз я не могла не ответить.

— А ты?

— Поэтому и говорю, не оглядывайся, — это означало, что он пожертвует собой, чтобы спасти меня.

— Черта с два.

В тот момент, когда я приготовила к стрельбе свою винтовку, массивное тело медведя рухнуло на землю, и та содрогнулась. Хлоп. Огромная лапа ударила по воде, и брызги полетели во все стороны. Медведь, перебегая ручей, бросился на нас, и мы, словно сговорившись, опустили прицелы и начали стрелять.

Др-р-р. Звук беспрерывно вылетающих из стволов пуль смешался с яростным ревом хищника, и эхо разнеслось по ущелью. Испуганные птицы с шумом взлетели над нашими головами.

Медведь, который с разинутой пастью, способной одним укусом раздавить мою голову, бросился на нас, рухнул. Прямо посреди ручья, всего в одном шаге от нас.

Что такое…

Зря я так испугалась. Медведь, не успев даже взмахнуть лапой, был убит на удивление легко.

Вытирая воду, которая брызнула на меня, когда медведь упал, я посмотрела на Джордана. Он сделал контрольный выстрел в превратившегося в решето медведя, а затем, лишь пожав плечами в мою сторону, отвернулся.

Что это было…

Я не могла отделаться от подозрения, что этот мужчина, зная, что даже самого большого медведя можно убить из крупнокалиберной винтовки, специально нагонял страху. Я-то этого не знала, ведь я впервые в жизни стреляла в животное.

— Скажи честно. Ты это сделал, чтобы покрасоваться? — спросила я, поднимаясь за Джорданом по заснеженному склону.

— Что?

— Ты же сказал, чтобы я убегала и оставила тебя, если все пойдет плохо. Не оглядываясь.

— Зачем мне красоваться? — он вдруг обернулся и нахмурился. Я же полушутя сказала, он что, обиделся? От его сурового лица мне стало неловко, но ненадолго. — Я и так красив, просто дыша.

На этот раз напряглась я. Уголки его глаз и губ, изгибавшиеся передо мной, были донельзя самодовольными.

— …

— Возразить не можешь.

— Я от удивления дар речи потеряла.

— Будем считать, что так.

Снова раздался скрип снега, и я, немного подумав, спросила снова:

— Тогда это был тест?

— Какой тест.

— Эм… на верность? Преданность? Что-то в этом роде?

Я вспомнила известную басню Эзопа. О двух друзьях, которые встретили в лесу медведя, и один, бросив друга, сбежал.

Джордан остановился и, посмотрев на меня сверху вниз, переспросил:

— Между нами?

А…

Да, мы же никто друг другу. Правильные слова, но больно.

В лучшем случае, преступник и следователь, какая уж тут верность и преданность. Должно быть смешно, а мне грустно.

Джордан, молча наблюдавший за мной, потерявшей дар речи, прикусил губу. Он сдерживал улыбку. В этот момент мое лицо вспыхнуло.

То есть, этот мужчина хотел, чтобы я расстроилась от его слов, что мы никто друг другу. Я попалась на его хитрую уловку и выдала свои чувства. Да и то, что я вообще зациклилась на значении его слов, уже говорило само за себя. Зачем я это сделала?

— Джейн.

— …

Я хотела пройти мимо него, но он схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но он притянул меня к себе.

— Хищники непредсказуемы. И расстояние было слишком близким, — в его мягком, как будто он успокаивал ребенка, голосе слышалась усмешка. Но шутки в нем не было. — Я серьезно. Можешь не верить ничему другому, но этому поверишь?

Он говорил, что это я умею играть с людьми, но на самом деле в этом искусстве не было равных ему.

Лис. Хотелось сменить его второе имя с Кристофера на Фокса.

— Джордан.

— А?

— Чувствую себя полярным медведем в спячке.

Нашим сегодняшним укрытием была настоящая пещера. Точнее, пещера, вырытая в снегу.

Джордан нашел место, где из-за ветра снег был высоким и плотным, и начал копать. Он вырыл достаточно широкую пещеру, чтобы мы могли лечь, вытянув ноги, проделал отверстие для воздуха, — все это он делал с такой сноровкой, будто занимался этим не в первый раз.

Может, в прошлой жизни он был полярным медведем?

О том, что в снегу тепло, я только читала, но испытывала это впервые. Конечно, не так тепло, как в хижине с пылающей печью, но, поскольку не было ветра, было гораздо уютнее, чем в яме под деревом или в охотничьей вышке.

Я бросила косточку от неизвестной птицы в угол пещеры и пробормотала себе под нос:

— Вернусь, подам в отставку и уеду в Калифорнию.

Когда появилась надежда на то, что я выживу, я начала говорить и такое. Джордан безучастно смотрел на меня, и я, подумав, что он ждет продолжения, добавила:

— Сначала снег казался мне удивительным, но теперь он мне надоел.

— Понимаю.

— И Ин-и-аут [1] хочется.

[1] In-N-Out Burger: популярная в США сеть ресторанов быстрого питания, известная своими гамбургерами. Особенно распространена в Калифорнии.

Не знаю, почему мне так хочется не чего-то дорогого, а именно гамбургера.

— А я Ин-и-аут не пробовал.

— Почему? На Западе не был?

— Был, но каждый раз только в аэропорту.

Я вспомнила, что каждый раз, когда у него была миссия от террористической организации, он вылетал из международного аэропорта Лос-Анджелеса. Я снова задумалась, но не сразу поняла смысл слов, которые осторожно произнес Джордан:

— Может, мне тоже съездить?

— Куда?

— В Калифорнию.

— Надо же, теперь ты смело раскрываешь следователю свое убежище?

Он фыркнул и пробормотал:

— Молли любит плавать.

В его голове только мысли о выживании и о Молли. На самом деле, это была одна и та же мысль. Ведь он жил, чтобы исполнить последнюю волю дочери, которая попросила позаботиться о Молли.

— Но…

— А?

— Раз уж я сегодня накормил тебя вкусным мясом, то, может, тот, кого угостили, должен хотя бы раз угостить в ответ?

В тот момент, когда я поняла, что он имел в виду, говоря о Калифорнии, у меня перед глазами все побелело, и я потеряла дар речи.

Наше общее будущее.

Джордан в конце концов произнес это вслух.