— …то в баре драку разнимет, то один раз хозяин бара чуть не умер, подавившись орехом, а он ему первую помощь оказал…

Комната для допросов в полицейском участке Блэквудса была тесновата для трёх крепких мужчин. Начальник полиции, словно местный житель перед камерой новостного канала, распинался перед Грейсоном и Гарсиа о том, каким хорошим человеком был Уинтер. Я сидела за столом и лишь перебирала документы, связанные с этапированием задержанного.

— Он, конечно, был немногословен, но никогда не создавал проблем. А тут такое буйство.

— Что-то случилось? — спросил Гарсиа.

Начальник, словно только этого и ждал, выложил всё, что произошло под утро. Уинтер, который во время обыска и изъятия личных вещей хоть и смотрел свирепо, но молчал, в какой-то момент внезапно взбесился, начал буянить и ругаться.

— У моей дочки тоже такие есть… Знаете, эти браслеты дружбы, которые девочки плетут из ниток. У него такой на запястье был, так мы его сняли, и тут…

Ах… кажется, я понимаю. Его можно понять… нет, что я делаю?

«Не испытывать сочувствия к преступнику из-за его личной жизни».

Сочувствие ослабляет бдительность. Я снова и снова повторяла урок, который усвоила после недавнего трагического инцидента.

От стука в дверь я оторвала взгляд от пустой страницы.

— Войдите.

Дверь открылась, и Уинтер в наручниках, ведомый двумя полицейскими, вошёл. Его подвели к стулу напротив, и он впился в меня взглядом.

— Что с Молли?

— Сначала сядьте.

— Я спрашиваю, что с Молли.

Даже сев, он продолжал повторять одно и то же, как заевшая пластинка. Я не его собачья няня, а агент ФБР, прибывший для его этапирования. Что бы он ни говорил, я начала свою работу.

— Мистер Уинтер, позвольте представиться официально. Специальный агент ФБР Джейн До.

Как только я представилась, Уинтер перестал талдычить про Молли и слегка нахмурился.

— Вы сейчас шутите?

Я безразлично перелистнула документ, не удостоив его ответом. Такая реакция на моё имя была мне привычна.

Джейн До.

Хотя пишется как Jane Do, произносится так же, как Jane Doe — «Джейн Доу» [1]. Проще говоря, моё имя означает «неизвестная».

[1] Джейн Доу (Jane Doe): в американской юриспруденции и журналистике — условное имя, используемое для анонимных или неустановленных лиц женского пола (аналог для мужчин — Джон Доу). Поскольку имя агента, Джейн До (Jane Do), фонетически идентично этому термину, это постоянно вызывает у людей недоумение и подозрение, что это псевдоним или шутка.

У моих родителей, изучавших криминологию, было весьма специфическое чувство юмора. Назвать дочь именем, которое дают неопознанным женщинам в ходе расследования преступлений. Из-за этого мне бесчисленное количество раз задавали вопрос, настоящее ли это имя. Я привыкла к такой реакции. Я собиралась проигнорировать его и продолжить, но тут Грейсон, стоявший сзади, бестактно поддакнул Уинтеру.

— Когда из штаба сообщили, что для сопровождения пришлют Джейн До, я, честно говоря, тоже подумал, что это первоапрельская шутка, ха-ха-ха.

Похоже, бестактностью в этой комнате отличается не только Грейсон. Остальные мужчины тоже засмеялись. Только Уинтер смотрел на меня без тени улыбки.

— На этом со знакомством закончим… Я пригласила вас, чтобы провести некоторые процедуры. Дружеской беседы у нас уже явно не получится, но давайте хотя бы постараемся, чтобы всё прошло профессионально с обеих сторон.

На самом деле, мой слегка язвительный тон уже был далёк от профессионализма. Я добилась триумфа, поймав его, и могла бы позволить себе великодушие победителя, но почему-то при виде этого мужчины мои нервы натянулись, как у проигравшей. Похоже, у него было то же самое.

— Я подам на вас жалобу в общество защиты животных. Угрожать выстрелить из тазера в ангельскую собаку, чтобы арестовать невинного гражданина.

— Видимо, определение невиновности изменилось. Может, вам словарь принести?

В этот момент стул рядом со мной скрипнул. Я обернулась и увидела, что Гарсиа, развернув стул, сел на него задом наперёд и бросил на меня масляный взгляд. Я тут же отвернулась и заметила, что Уинтер со странным выражением наблюдает за нами.

Отлично, за одним столом сидят преступник и потенциальный преступник. Я слегка развернулась в другую сторону. Гарсиа, видимо, решив что-то предпринять, наклонился к Уинтеру.

— Джордан, невинные люди не убегают при виде агентов ФБР, — произнёс Гарсиа довольно мягким голосом.

Джордан?

При допросе подозреваемых полиция часто использует метод «доброго и злого полицейского». Двое полицейских играют роли: один оказывает психологическое давление, а другой, наоборот, пытается расположить к себе, чтобы добиться признания.

Похоже, Гарсиа решил сыграть роль «доброго полицейского», так как я уже заняла нишу «злого». И зачем это, если это даже не допрос?

— Откуда мне было знать, что это агенты ФБР? Когда на тёмной парковке на тебя бегут люди в масках, бронежилетах и с винтовками, естественно, чувствуешь угрозу для жизни.

Банальная отговорка. Все они так говорят. Я с трудом сдерживала усмешку, плотно сжав губы, но в итоге не выдержала и вмешалась:

— Обычно в таких случаях от страха застывают на месте. А не проявляют смекалку, обманывая агентов и прячась под грузовиком.

— То есть, моя вина в том, что я умный?

— Давайте посмотрим… — я пролистала документы и хлопнула по ним ладонью. — Увы, этого в ордере нет.

— Ах, да. Вы же говорили, что когда я приду в полицейский участок, мисс ФБР лично зачитает мне все мои обвинения по пунктам?

Да, говорила. Я встретилась с ним взглядом, несколько раз моргнула и начала зачитывать то, что могла бы произнести и во сне.

— Джордан Уинтер, вы арестованы по обвинению в террористической деятельности. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…

Хотя я вызвала его не для допроса, я всё равно зачитала ему правило Миранды [2] — такова уж была моя дотошная натура. Вдруг Уинтер, услышав обвинения, сболтнёт что-нибудь, что станет уликой. А показания, данные до оглашения правила Миранды, не могли быть использованы в суде.

[2] Правило Миранды (Miranda Rights): юридическая норма в США, требующая от полиции перед началом допроса зачитывать задержанному его права. Основные из них: право хранить молчание и право на адвоката. Это гарантирует, что показания даются добровольно и не могут быть получены под давлением.

Как только мой сонный голос, словно я читаю Библию в воскресное утро в церкви, куда меня силком притащили родители, умолк, Уинтер спросил:

— Террористическая деятельность? — его брови сошлись на переносице, будто он слышал это впервые. Тёмно-синие зрачки дрогнули, но это было похоже не на беспокойство, а на замешательство.

Потрясающая актёрская игра. Джордана Уинтера — в Голливуд!

— Какую террористическую деятельность я мог вести в глуши Аляски?

— На Аляске — никакой, а вот на другом конце света — да.

— Не понимаю, о чём вы.

— Тогда, может, вы скажете, что и о «Красном Скорпионе» ничего не знаете?

Как только я произнесла знакомое ему название, Уинтер, до этого бойко остривший, замолчал.

«Красный Скорпион» — это частная военная компания, действующая в зонах конфликтов на Ближнем Востоке. Эта компания, нанимавшая бывших спецназовцев для создания элитного отряда наёмников, была печально известна тем, что бралась за грязную работу по заказу правительства, которую нельзя было делать от имени государства. То, что среди заказчиков были Министерство обороны США и ЦРУ, было секретом Полишинеля.

Уинтер некоторое время молчал. Он пристально смотрел в центр стола, видимо, подбирая оправдание.

— Я действительно там работал, но…

Я-то думала, он станет отрицать и работу в компании, официальные записи о которой у нас есть. К сожалению, настолько глупым он не был.

— …я порвал с ними все связи уже несколько лет назад. И насколько мне известно, ни одна из моих миссий не противоречила интересам государства.

— Когда вы убивали американского дипломата, вы тоже так думали? Что это не противоречит интересам государства?

Уинтер склонил голову набок. Он смотрел на меня, прищурившись, усердно делая вид, что совершенно не понимает, о чём речь.

— Когда это было?

Зачем он спрашивает? Хотя, он столько народу перебил, что мог и не помнить. Возможно, он хочет узнать дату, чтобы быстро состряпать себе алиби.

— Семнадцатого июля прошлого года. Где вы были и что делали в тот день?

— Да кто ж такое помнит… Послушайте. Это не я сделал. Я даже не уезжал отсюда. Мне не с кем было оставить собаку, куда бы я поехал.

— Разве хозяин бара «Белый Лось» не соглашался присмотреть? И, кстати, для каждой «миссии» вы всегда выезжали из страны по поддельному паспорту.

Это доказывало, что он прекрасно осознавал незаконность своих действий.

— Вы ведь помните свой позывной в «Красном Скорпионе»?

Он некоторое время смотрел на меня, а затем ответил, словно вздыхая:

— Сайлент Дэс…

«Тихая смерть». Подходящий позывной для снайпера.