Слова служанки закончились глухим ударом её коленей о твердый пол; этот звук эхом отозвался в самом сердце, заставив Цзянь Си невольно вздрогнуть. Ей стало не по себе, в душе поселилась тревога. Она не считала, что имеет право распоряжаться чужими судьбами или жизнями, но и не хотела, чтобы её руки были запятнаны кровью, а совесть отягощена долгами перед мертвыми. С таким грузом она никогда не обрела бы покой.

В этот момент в дверях появился Мин Хэ в своем черном дорожном костюме, ведя за собой пожилого императорского лекаря. Придя в себя, Цзянь Си холодно скомандовала:

— Осмотрите её. Вы должны её вылечить, во что бы то ни стало.

Лекарю по фамилии Чан уже перевалило за сорок; его волосы тронула седина, но глаза сияли ясностью, не свойственной его годам. Он слегка поклонился Цзянь Си, затем кивнул своему помощнику. Тот всё понял без слов: поставил аптекарский ящик на стол и начал доставать подушечку для запястья и другие инструменты. Дождавшись, пока вторая служанка хоть немного успокоит обезумевшую Сяо Фу, лекарь Чан приложил пальцы к её тонкому запястью и прикрыл глаза, сосредоточенно прислушиваясь к пульсу.

Спустя некоторое время он убрал руку, погладил свою белую козлиную бородку и медленно произнес, обращаясь к Цзянь Си:

— Сильнейшее потрясение, чрезмерный испуг. Я выпишу лекарства, успокаивающие сердце и дух, и посмотрим на её состояние. Если не поможет, придется прибегнуть к иглоукалыванию и лечебным ваннам... Болезни такого рода отличаются от телесных ран: если врата сердца закрыты, медицина может оказаться бессильна.

Цзянь Си понимала: при нынешнем уровне медицины люди всё еще верят, что сердце — главный орган, не ведая, что именно нервная система головного мозга управляет волей и поведением человека. Она глубоко вздохнула и устало проговорила:

— Благодарю вас. Она совсем молода, в самом расцвете сил. Было бы очень жаль, если бы её жизнь угасла вот так.

Затем она повернулась к служанке, застывшей у кровати с тревогой во взгляде:

— В таком состоянии ей не стоит оставаться во дворце. Я прикажу найти для вас жилье за его пределами, и вы переедете туда. Я буду выплачивать тебе содержание, равное твоему нынешнему жалованью, а лекарства, еду и одежду вам будут доставлять каждый месяц. Ты согласна?

Служанка на несколько секунд оцепенела, а затем её лицо озарилось радостью. Со слезами на глазах она соскользнула с кровати на колени перед Цзянь Си и, всхлипывая, произнесла:

— Мы с Сяо Фу из одной деревни, мы близки как сестры. Конечно, я согласна! — Она подняла голову на Цзянь Си и с надеждой добавила: — Родная деревня рабы находится в западном пригороде, в селении Лоцунь. Могу ли я просить господина позволить нам вернуться в родные края?

Цзянь Си коротко кивнула и бросила взгляд на молчаливого Мин Хэ. Одного этого взгляда было достаточно: Мин Хэ всё понял и тут же отправился исполнять поручение. Цзянь Си помогла служанке подняться. Она открыла рот, желая сказать что-то еще, но в итоге лишь негромко произнесла:

— Император милостив. Если в будущем возникнут трудности — обращайся ко мне.

Сказав это, она в последний раз пристально посмотрела на девушку на кровати, которая всё еще с ужасом на лице что-то шептала себе под нос, и размашистым шагом вышла из комнаты. В прошлой жизни она прожила семнадцать лет и знала, что больше всего задолжала своим родителям. Но она была своенравной и эгоистичной: просто потому, что они были её родителями, самыми близкими и любящими людьми на свете, она позволяла себе творить что угодно, бесконечно требуя и прося чего-то без всякой на то причины. И вот теперь, причинив вред другим, она познала, что такое смятение и тревога. В этот миг ей так отчаянно хотелось обернуться и, как в детстве, броситься в объятия мамы, чтобы найти покой, или дождаться почти всемогущего папу, который разгребёт за ней весь этот беспорядок. Но теперь ничего этого не существовало. У неё не было ни единого человека, на которого она могла бы положиться.

Цзянь Си долго шла в глубокой задумчивости, пока доносившиеся сзади оклики не привели её в чувство. Она обернулась и увидела догонявшего её лекаря Чана; в её взгляде застыли отрешённость и недоумение. Лекарь Чан запыхался от бега, и его дыхание было неровным. Лишь отдышавшись, он медленно произнес:

— Когда вы были отравлены, именно я проверял ваш пульс. Как ваше самочувствие сейчас, стало ли лучше?

Цзянь Си на мгновение задумалась, затем пришла в себя и, изобразив вежливую улыбку, тихо ответила:

— Намного лучше, благодарю за беспокойство. Прошу прощения, если заставил вас волноваться, я был слишком поглощен своими мыслями.

Лекарь Чан не был из тех закостенелых сухарей; он привычным жестом погладил свою козлиную бородку и спросил:

— Не найдётся ли у вас сейчас свободного времени? Я хотел бы еще раз прослушать ваш пульс.

Цзянь Си слегка растерялась. Она прямо встретила его ясный и мудрый взгляд, не понимая до конца намерений лекаря, но и отказывать не стала. Вскоре они устроились в прохладной беседке в саду. Помощник лекаря снова открыл ящик и достал подушечку для запястья...

Цзянь Си молча ждала, пока тянулось время. Она наблюдала, как лекарь Чан закончил проверять одну руку, затем попросил другую, заставил её то высовывать язык, то выворачивать веки. После всех этих утомительных процедур Цзянь Си наконец не выдержала:

— Вы так долго меня осматриваете, скажите же хоть слово!

Лекарь Чан нахмурился и, тяжело вздохнув, медленно заговорил:

— Когда вы были отравлены в прошлый раз, во время осмотра мне показалось, что в вашем теле столкнулись два вида токсинов. В итоге «Порошок, разрывающий душу» начал постепенно отступать. Сейчас же, при повторном осмотре, я вижу, что помимо незаживших внутренних ран и общей слабости с анемией, того яда, который я обнаружил ранее, в вашем организме больше нет.

Цзянь Си нервно сглотнула. Непонятно было, чего она боялась больше: самого яда внутри себя или того, что лекарь раскроет её тайну.

....

П/п профессионализм их лекарей сомнителен, никто так и не догадался, что это девка)))