* * *

Это заняло некоторое время. Я петлял и сворачивал по переулкам, кишащим людьми, но, в конце концов, Ансельм привел меня к дому. Если это можно было так назвать.

Он не был похож ни на один другой в деревне, он больше походил на хижину, чем на дом, с покосившимися стенами, стоявший на сырой земле и готовый рухнуть в любой момент при малейшем дуновении ветерка.

Полагаю, они действительно живут в нищете и нуждаются в отдыхе. Тем не менее, я не колеблюсь и иду к двери.

Трижды постучав, не слишком сильно, чтобы не сломать так называемую дверь, я говорю:

- Здравствуйте! Есть кто дома?

Я слышу тихий шорох со стороны, как будто кто-то смотрит на меня через небольшое отверстие. Я слегка наклоняю голову прямо к нему и вижу испуганные голубые глаза, которые в тот же миг исчезли, завидев меня.

Далее я слышу бег.

...ёбаный в рот...

- Ансельм! Задержи его!

Ансельм вздыхает, все еще не в восторге от участия в этом, но все же он улетает и входит в дом. Я толкаю дверь — на удивление, она оказалась не такой уж и хрупкой, но это не помешало мне открыть ее.

Дом был очень скромным. Под ногами была меховая подстилка, впереди стоял квадратный стол с тремя стульями, сбоку куча угля и дров, окруженных большим котлом и тремя деревянными мисками.

Я слышу визг и следую за звуком во вторую, и последнюю, комнату. В ней было достаточно места для двух человек, чтобы комфортно ходить, хотя все-таки она была маловата.

Так же тут находились еще два коврика и шкаф, из которого вывалилась одежда. В центре комнаты стоял Ансельм, он держал шалуна, укравшего мою монету. Мальчик борется, требуя, чтобы его отпустили, иначе мало нам не покажется.

- ПРИВЕТ - кричу я, сообщая ребенку о своем присутствии. Его голова в тот же час поворачивается ко мне. Его глаза и его выражение лица чётко говорят: нас здесь точно не ждали. – Ты удивлен моему визиту, верно?

- Я… я был голоден. Я все еще голоден, прошу, мистер.- Он умоляет. Ребенок соответствовал описанию, которое дал Ансельм. По рваным швам его рубашки можно было понять, что когда-то у нее были рукава. Мешковатые штаны раньше были с шерстяным наполнителем для тепла, но это было давно. И волосы на его голове соответствовали грязному цвету его рубашки так идеально, как будто это было спланировано.

- А ты не подумал, что я тоже голоден? Не пришла ли эта мысль к тебе в голову, когда ты лишал человека, находящегося без сознания, его единственного богатства?

- Я подумал! Клянусь! Я просто-…

- Что здесь происходит? Кто эти люди?

Я поворачиваюсь, и мои глаза встречаются с женщиной, ее волосы, заплетенные в косу, были собраны в узел, на ней было черное платье, а поверх него был фартук, что придавало ей вид служанки.

Не горничная королевской семьи или кого-то знатного, просто служанка. Она была из тех, кто не заботился о любезностях и поклонах, из тех, кто лизал бы пол, если бы это означало пожить немного дольше.

Я еще больше понимаю, почему Ансельм решил, что этой семейке нужен перерыв. Тем не менее, теперь нет пути назад.

— Вы мать этого воришки?

Ее глаза расширились, а губы задрожали. Она ставит корзину с фруктами, которую я не заметил, и, лежа на полу, распластывается передо мной. Попрошайка по всем параметрам.

- Пожалуйста, прости моему сыну его прегрешения против тебя, добрый сэ…

- Не рассчитывай на доброту. Твой сын ограбил меня, пока я лежал без сознания и раненый в бою. Была ли битва затяжной? Возможно. Он не проявил ко мне ни капли любезности.

- Тогда покарайте меня. Я приму на себя всю тяжесть наказания, которое вы сочтете нужным, сэр. Только пощадите моего сына.

- Эх. - Я вздыхаю, в руках перебирая шарик зеленой маны: Ансельм был на исходе. Но они этого не знали.

Женщина, заметившая свет даже со склоненной головой, поднимает глаза и задыхается от ужаса. Теперь, кажется, слезы навернулись на ее глаза. - Великий маг, пожалуйста, пощади нас!- Она молится, вскарабкиваясь на колени, чтобы ухватиться за мои штаны. Первая слеза упала. - Пощади моего глупого сына!

- Расслабься. Это не для тебя. Это для него.

Время Ансельма истекает, и он рассеивается. Мальчик в его руках выглядит бесконечно удивленным тем, что человек, удерживающий его пару мгновений назад, исчез. Я выпускаю заклинание, оно пролетает сквозь него и вонзается в грудь Ансельма, снова наполняя его.

Я поворачиваюсь к плачущей женщине и поднимаю её на ноги. Она стоит, хотя сначала ноги у нее подкашивались. Мальчик прыгает ей на руки, бормоча извинения.

- Как вас зовут?

- Я Эльза, а это мой сын Сем, Великий маг.

- Ну, тогда Эльза, я просто хочу вернуть себе то, что у меня забрали, мою монету. Тебе не причинят вреда, если ты просто отдашь мне то, что принадлежит мне.

Её дыхание сбивается, а глаза опускаются вниз. Взгляд Эльзы останавливается прямо на корзине с фруктами.

Рука Ансельма падает мне на плечо, и он тихо шепчет мне на ухо. — Что ты собираешься делать теперь, Ашер?

Хороший вопрос.