Когда он заговорил сдержанно, но твёрдо, на лице женщины промелькнуло выражение смущения. Это только разожгло в нём ярость. Хотелось выплеснуть на неё всё накопившееся раздражение.

«Глупая. Наивная. Неужели тебе этого достаточно? Не смей так улыбаться. Не смей...»

— Тогда... хотя бы изредка, когда будешь вспоминать обо мне, заглядывай. Просто иногда.

Не смотри так на меня.

Как будто я — последний отблеск света в этом погасшем мире.

Он отпустил её руку. Не в силах больше выносить спокойствие на её лице, он опустил голову. В горле будто застрял песок — сухо, жгло, каждый вздох отдавался болью. Он чувствовал себя до крайности беспомощным.

Она была такой глупой.

С душой израненной, измученной, в клочья разорванной… и всё равно — она смотрела на него с мягкой, почти умиротворённой улыбкой. Это казалось ему безрассудным, невыносимо глупым.

Он не знал, что делать.

***

Манбок выскочил на ночную улицу. Сердце колотилось, как пойманная в клетку птица. Он снова и снова проверял рукой, на месте ли ценное, что прятал за пазухой.

Он всегда был осторожен.

Тревожный, нерешительный, он часто слишком долго колебался, теряя шансы, которые больше не повторялись. Но теперь — теперь он поклялся себе, что не совершит прежнюю глупость.

«Не я один ведь так поступаю…»

Он даже не понимал, кому это говорит — то ли себе, то ли какому-то невидимому судье, пытаясь оправдаться.

Нет, он не был злодеем. Разве не все — пусть и шепотом — говорили о покоях Призрачной Принцессы?

Он не болен. Ни он, ни кто-либо из его семьи.

Вот сосед, Самгу — да, у него жалобы: струя при мочеиспускании стала слабее. И всё равно — украл, выпил каплю крови Принцессы.

Говорили, что кровь её исцеляет не только болезни, но и возвращает силу. Кожа снова сияет, тело наполняется жизнью, будто юность отмоталась назад.

Пятеро — не меньше — уже симулировали недуги, лишь бы попасть в те комнаты.

Были и такие, как Манбок, — кто шёл туда ради денег.

Он вновь ощупал спрятанное. В мешочке из грубой ткани покоился мягкий, едва тёплый кусочек плоти — размером с мизинец. Манбок добыл его, солгав другу, что у него умирает мать. Конечно, никакой матери не было. И сам он не собирался есть эту плоть.

«Но серебра за пятьдесят унций я за это точно выручу...»

Манбок довольно ухмыльнулся.

Если повезёт, то можно и до ста унций сторговаться.

От одной лишь мысли об этом у него внутри всё дрожало от возбуждения.

Слухи утверждали: в доме Чахо изготавливают эликсир, способный исцелить любую болезнь. Люди входили туда больными — а выходили, будто заново родились. Хоть и приказывали молчать, слухи расползались. Разумеется, многие пытались выведать у слуг, что же на самом деле происходит в тех стенах.

Манбок тоже оказался среди таких допрашиваемых.

«Если уж дожил до такого возраста — умирай спокойно…»

Вспоминая старика, что нанял его, он усмехнулся про себя. За этим согбенным восьмидесятилетним старцем числился род чиновников в высоких чинах — и целое состояние в сундуках.

Он просто не в силах умереть, зная, что всё это богатство останется не им использовано.

Манбок сжал в руке мешочек. Он не хотел молодости. Он хотел денег. С деньгами он сможет избавиться от ярма слуги и жить вольной, широкой жизнью.

«Сегодня же получу серебро — и бегом на юг. Хозяин меня и следа не найдёт…»

Но стоило ему вспомнить лицо своего господина — как по спине пробежал холодок. Выражение той ярости, с которой тот швырял работников на колени, было по-настоящему пугающим. Манбока тогда всюду пробрал холодный пот.

Если всё оставить, как есть — наказания одними слугами не ограничатся. Это был единственный шанс. Забрать серебро — и сбежать из страны. На юге он начнёт торговлю, может, займётся пряностями. Тогда денег будет столько, что всю жизнь ни в чём себе не откажет.

«Разве можно упустить такую возможность?..»

Он встряхнул себя и ускорил шаг. Если теперь струсить — потеряет всё. Надо успеть покинуть столицу ещё до рассвета. Хотя ночь уже выдалась глубокой, старик сказал — приходи в любое время. Ради лекарства он и среди ночи дверь откроет.

Получив мешок серебра — Манбок сразу сбежит. Сейчас, когда через город проходят торговые караваны, не составит труда достать лошадь или присоединиться к купцам.

«Да, это даже лучше… Вместе с ними и двинусь в южный город»

Манбок захохотал сам с собой. Одна только мысль о будущем, где он уже важный купец, делала его шаг лёгким и радостным. Откинув тревоги, он весело подпрыгивал, как ребёнок.

Но тут из узкого переулка кто-то медленно вышел.

Манбок резко остановился.

«Что за чертовщина в такой глуши посреди ночи?..»

Он прищурился. Оба прохожих явно были пьяны. Шатались, одежда была в беспорядке, да и запах странный стоял. Он напрягся. Если они ищут ссоры — будет беда.

«Может, обойти?»

Но и эта мысль тут же исчезла. Времени возвращаться не было.

Сжавшись, он прижался к стене переулка и быстрым шагом попытался пройти мимо. Но тут один из прохожих резко схватил его за плечо.

Манбок взвизгнул и отпрянул.

— Пахнет хорошо… Уже второй за сегодня.

— Ч-что вы… отпустите!

Он вырвался и начал пятиться, а они лишь засмеялись — мерзко, как ржавым гвоздём по металлу.

Манбок задрожал. Неужели это те самые отморозки, что наводнили Чанан?

— Отдай, что везёшь с собой.

Кажется, это действительно были грабители.

Манбок не раздумывал ни секунды — развернулся и что было силы побежал обратно по дороге, которой пришёл. Но на самом конце переулка, ведущего к главной улице, тоже кто-то стоял.

Он на мгновение замедлил шаг, но тут же понял — двое позади и один впереди. «Если прорвусь мимо этого, то смогу сбежать!» — с этой мыслью Манбок ринулся, намереваясь оттолкнуть стоящего перед ним.

Однако, по какой-то причине, как только он оказался почти вплотную, ноги его будто приросли к земле, и тело не слушалось. Не понимая, почему остановился, Манбок словно окаменел и поднял глаза на лицо мужчины.

...Небесное лицо?

Перед ним стоял удивительно красивый человек. От неземной внешности того веяло такой мощью, что Манбок на миг забыл даже страх. Мужчина медленно подошёл к нему. Даже в темноте его золотистые глаза светились ясно. Странным образом, глядя в эти глаза, он начисто забыл, что нужно спасаться. Словно мышь перед змеёй, он не мог пошевелиться.

Мужчина подошёл совсем близко, сунул руку в его грудь и достал мешочек с кусочком плоти призрачной принцессы. Манбок, наблюдая, как его шанс разбогатеть уходит у него из-под носа, только беспомощно расширил глаза.

— Людям хорошо — мы к ней и подойти не можем, а они жрут её плоть... —Голос раздался за спиной — когда успел подойти второй. Он навис над Манбоком, шумно втягивая носом воздух, от чего у того задрожали колени.

— Мы, ёкаи, будто псы, что кур гоняют...

Мямлил ещё один, схватив Манбока за плечо. Его рука была слишком большая и пухлая, чтобы быть человеческой. Словно кусок грязи — холодная, влажная, она медленно поползла к шее.

Манбок захрипел, не в силах издать крик. Холодный пот струился по спине, тело тряслось. Один из нападавших усмехнулся и провёл липким языком по его шее.

— На вкус ты, похоже, ничего...

— Не трогай. У «него» дело важнее.

— А, точно.

Мужчина, до этого молчавший, поднял мешочек и заговорил. Его голос был пугающе гладким. Он повернулся к товарищам с безэмоциональным взглядом золотых глаз и продолжил:

— Моё дело можно отложить. Пусть он дышит.

— В таком случае, не буду сдерживаться.

И тут же, без предупреждения, тот вонзил свои огромные влажные зубы в плечо Манбока. Острые, как шипы, клыки пронзили плоть. Манбок хотел закричать, открыл рот — и в этот момент тонкие, сучковатые пальцы влезли ему прямо в рот.

— Мне нравится вкус языка.

Хруст. Его язык, как глиняный комок, был выдран с корнем. Кровь хлынула в горло, и Манбок начал захлёбываться. От невыносимой боли он начал терять сознание. С обеих сторон чудовища вцепились в его тело, каждый откусывая свою часть. Он больше не мог воспринимать происходящее.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!