[Отойдите!]

Мой собственный пронзительный крик. И гул людских голосов вокруг. И лишь теперь я вспомнила, что же произошло в тот день.

— Пожалуйста, расскажите мне. Даже если вы и правда кого-то ударили, я никому не скажу! Обещаю. — спросила Кина с притворным озорством, желая подбодрить Сериниэль и развеять мрачную атмосферу.

— Я никого не била, — ответила Сериниэль с легкой улыбкой. — Зато сильно толкнула.

— Вы, госпожа? Сама?

— Ага.

Изначально ее партнером должен был быть Каллиан. Но накануне он внезапно исчез, сославшись на неотложные дела, и так и не появился на балу. А Лерайе, не будучи аристократкой, и вовсе не имела права присутствовать. А из-за слабого здоровья у Сериниэль почти не было друзей. Стеснявшаяся незнакомцев, она в конце концов сбежала с места своего дебюта и спряталась в сумеречном саду, пытаясь перевести дыхание. И там увидела то, чего никак не ожидала.

— Несколько человек... издевались над одним.

Все они были аристократами. И все — мужчины.

На мгновение ей показалось, что это была просто драка, но эта мысль исчезла в тот же миг, когда ее взгляд встретился со взглядом лежащего на земле юноши. На его лице не было никаких эмоций. Ни злости, ни унижения, ни даже страха от того, что его избивают толпой. Взгляд, безучастно устремленный на Сериниэль, был пустым, как у того, кто уже давно умер. И тогда Сериниэль поняла, для него все это было привычно.

[Прекратите!]

Она сих пор не понимала откуда в ней тогда взялась смелость. Что толкнуло ее вмешаться в ту драку?

[Как вам не стыдно, столько людей… издеваются над одним человеком! Что вы творите!]

Что ей тогда ответили? Велели не совать нос, мол, нечего таким глупым барышням из благородных семейств вмешиваться. Кажется, кто-то даже оттолкнул ее.

Даже среди дворян существовала своя иерархия. Если они так поступают с ней, дочерью графа, то, несомненно, это отпрыски более влиятельных и могущественных семей. Она это прекрасно понимала, но почему-то от этого злилась еще сильнее.

[Отойдите!]

Она выкрикнула это и резко толкнула одного из дворян, преграждавших дорогу мальчику. Затем протянула к нему руку. Как бы наивна ни была графская дочь, некоторые вещи она понимала. Схватив мальчика за руку, Сериниэль твердо сказала тем, кто его мучил:

[Если вы не оставите его в покое, я сейчас же позову людей. Не знаю, из каких вы благородных семей, однако вам должно быть известно, что этот дебют посетили члены императорской семьи.]

Поднимать шум на балу, где присутствует императорская кровь, было себе дороже. Возможно, именно поэтому они неожиданно спокойно отпустили Сериниэль и того юношу. Конечно, не без грязных слов.

— И что было дальше?

— Мы вернулись в зал…, но было очень неловко.

Юноша не сказал ей ни слова. Не поблагодарил, не извинился за то, что она чуть не пострадала из-за него.

Он просто стоял рядом с Сериниэль… и молча смотрел на нее.

Было бы ложью сказать, что это не вызывало дискомфорта, но она боялась, что если уйдет, юношу снова куда-нибудь утащат.

— И?

Сериниэль немного колебалась, но все-таки заговорила первой.

[Может быть вы… потанцуете со мной?]

— Мы станцевали вместе, — сказала она.

Она думала, что он откажет, но юноша, к ее удивлению, просто протянул ей руку, так же, как чуть раньше это сделала она.

— Мы оба были неуклюжи, — улыбнулась Сериниэль. — Но это было замечательно.

В глазах окружающих они, наверное, выглядели жалко. Она, с растрепанными золотыми волосами и помятым платьем, он в одежде, забрызганной грязью после ударов ногами, весь в пыли, с отчетливыми следами побоев…

Но, несмотря на всё это, было… хорошо.

— Вот и все, — сказала Сериниэль. — Вскоре бал закончился, и мы расстались.

— Нужно было спросить хотя бы имя.

— Я спросила. Для начала… спросила, членом какой семьи он является.

Услышав этот вопрос, юноша впервые заговорил.

— [У меня ее нет.]

— [Что?..]

Отсутствие семьи означало, что он не был благородного происхождения. Но как тогда он вообще оказался на балу дебютанток? Может, именно поэтому над ним издевались?

Вопросов было много, однако юноша, произнеся эти слова, быстро исчез.

— Свое имя он так и не назвал. Вот и всё.

— Жаль. Ведь он был вашим партнёром на дебюте, пусть и случайно.

— Верно…

Странно, казалось, она совсем забыла об этом, но теперь образ юноши предстал перед глазами настолько ярко, будто все случилось только вчера.

Длинные волосы, спадавшие до самых глаз и скрывавшие черты лица. Темные, настороженные глаза, что смотрели прямо на нее, совсем не такие, как тогда, когда он безмолвно принимал удары.

И хотя из-за него она могла попасть в беду, она ни о чем не жалела.

— Ну… когда умираешь и возвращаешься к жизни, такие воспоминания, наверное, и правда должны меркнуть…

К тому же, когда она заболела, у нее уже не оставалось ни сил, ни желания оглядываться назад.

— Умирает? Кто?

— О, ничего, — поспешно махнула рукой Сериниэль, спохватившись, а затем задумалась.

Интересно, какой он сейчас? Тот юноша.

— Надеюсь, у него все хорошо.

Он вытерпел все эти побои и унижения, не издав ни стона. Должно быть, таких дней в его жизни было очень много. И теперь она ясно могла вспомнить те пустые глаза, и от этого они казались еще печальнее. Если тот юноша, который, казалось, забыл, что такое чувства, все же сумел выжить, если он смог мужественно преодолеть все невзгоды и живет достойно…

Тогда, возможно, и она сама сможет.

Пусть это были всего лишь глупые, пустые фантазии, все равно хотелось в это верить.

— Нужно обязательно сохранить это платье, — пробормотала Кина, складывая платье. — Давно я не видела, чтобы вы так улыбались. Будем иногда его доставать.

— А это… я сама уберу.

— Сережку? Но она ведь только одна, вы уверены?

Наверное, она потерялась в той суматохе, когда Сериниэль разнимала драку. Одну сережку уже было не надеть, но это не имело значения.

— Да. Я хочу ее сохранить.

— Хорошо. Только уберите подальше, чтобы не потерять, она ведь такая маленькая.

Сериниэль кивнула, ее взгляд вновь упал на сережку. Она лежала на белой ладони и, отражая лунный свет, сияла, словно крошечная звезда. Сериниэль смотрела на этот свет и думала о юноше, чьего имени так и не узнала.

⚜ ⚜ ⚜

Особняк герцогов Розенвестеров сегодня вновь был погружен в мрачную тишину. Когда-то в этих просторных стенах раздавался светлый смех семьи герцога. А по ночам пространство наполнялось звуками ударов и чьими-то приглушенными стонами. Теперь же такие дни остались в прошлом и причиной тому был Лексион. Никто не смел себе даже представить, что он, в конце концов, полностью подчинит себе герцогский род и в итоге завладеет всем.

Лексион, сидевший за столом, читал чье-то письмо. Отправителем был Император. Содержание было предельно простым, это был список имен нескольких дворян, но скрытый в нем смысл был совсем не прост.

Взгляд Лексиона, просматривавшего список, остановился на строке со знакомой фамилией.

— Веллес Верделет.

Письмо, отправленное Императором, было смертным приговором.

Решение Лексиона не уходить на войну было продиктовано не приказом Императора, скорее, наоборот. Император очень доверял Лексиону и считал его своей правой рукой, поэтому он и хотел, чтобы тот убрал надоевших дворян, но, честно говоря, Лексиона это не интересовало. Для него участие в войне было всего лишь лучшим оправданием, которое он мог дать Императору.

Ведь…

У Лексиона не было причины оставаться в Империи. Не было причины беречь себя или бояться смерти. Просто… не было причины жить.

[Да. Я счастлива.]

Так было с того момента, когда на том дурацком приеме полгода назад он услышал ответ Сериниэль. Но теперь все изменилось — с той самой встречи, когда она брела наугад под проливным дождем, словно потерявшая душу и разум.

Решив остаться в Империи, он понимал, что не сможет игнорировать приказы Императора, особенно после того, как сообщил, что не будет участвовать в следующей войне и сразу же получил отправленный ему список смертников. Он не интересовался бессмысленными склоками дворян и императорской семьи, но на этот раз все было иначе. Веллес Верделет, его имя стояло в списке тех, кого следовало устранить, одного этого было достаточно. Пробежав глазами по списку, Лексион бросил письмо в камин. Ярко красные угли мгновенно поглотили тонкий лист, и вскоре от него не осталось даже пепла, будто оно никогда и не существовало.

Он долго молчал, глядя на тихо потрескивающий огонь, затем медленно повернул голову, его рука потянулась к небольшой шкатулке на углу стола. Внутри лежал один единственный предмет. 

Одинокая сережка, сверкающая в лунном свете, словно крошечная звезда. Сережка Сериниэль.