В изумрудных глазах Сериниэль отражались лепестки — нежные, многоцветные, чарующе прекрасные.

Она слишком хорошо знала их.

Лерайе уверяла, что чай из этих цветов не только полезен для здоровья, но и непременно поможет зачать ребенка… С той поры Сериниэль с искренней надеждой, не пропустив и дня, заваривала его.

— [Если бы я знала, что все так затянется, я бы подсыпала яд не только в чай, а в каждую тарелку еды.]

Возможно, именно тогда Лерайе и начала приносить этот дар.

Да. Должно быть, она изрядно потрудилась, чтобы его раздобыть. Еще бы. Даже когда Сериниэль начала чахнуть, когда болезнь лишила ее даже простой возможности нормально передвигаться, врачи так и не смогли определить название ее болезни. Раз яд не оставлял ни малейшего следа, значит, она приложила немало сил.

— Подождите немного, госпожа! — весело сказала ничего не подозревающая Кина, — Я быстро принесу горячей воды для чая!

Сериниэль резко схватила ее за рукав:

— Не нужно никакой воды, Кина.

— Ах… Тогда, может, сначала пообедаете, а уж потом я заварю его? На пустой желудок, конечно, не стоит...

— Нет... Дело не в этом, — покачала головой Сериниэль. — Я больше никогда не стану пить этот чай.

— Но ведь это подарок, который прислала лично госпожа Лерайе…

Кина, конечно, не могла понять такого поворота событий, ведь долгие годы Сериниэль заботилась, души не чаяла в Лерайе, и та, казалось, отвечала ей взаимностью.

Нет, так должно было казаться. Но теперь все было иначе.

— Вместо этого я хочу попросить тебя кое о чем, — тихо продолжила Сериниэль. — Возьми этот чай и отправляйся на рынок, Кина.

— На рынок? Зачем?..

— Помнишь того торговца, который давно дружил с отцом? Отнеси чай именно ему и спроси, из чего он состоит.

Речь шла о человеке, чья семья из поколения в поколение занималась аптечным делом. Он поддерживал тесные связи со знатными домами, в том числе и с родителями Сериниэль. Если кто и мог выяснить истину, то это был именно он.

— Если скажешь, что пришла от меня, он сохранит секрет. Чем скорее узнаем, тем лучше. Если это возможно, я хотела бы получить ответ сегодня.

Даже сейчас она отчетливо помнила яркие образы, перед внутренним взором снова всплыли обрывки разговора Каллиана с Лерайе в момент ее предсмертной агонии, и мучительная боль, терзавшая ее все это время… Не то чтобы она не хотела верить, но… чувствовала потребность в доказательствах.

— Госпожа…— выдохнула Кина.

Кина, которая заботилась о Сериниэль с самого детства, никогда еще не видела ее такой странной. Для Сериниэль Каллиан и Лерайе были людьми, ради которых она без колебаний была готова пожертвовать жизнью. Всей своей жизнью, всегда. И вдруг — такие подозрения. И так внезапно.

— Все в порядке, Кина. Все хорошо.

— Х-хорошо...

«Только вот правда ли все хорошо?» — бормотала Кина себе под нос, сбитая с толку.

Сериниэль молча кивнула, и только тогда служанка наконец крепко сжала в ладони маленькую коробочку, переданную ей хозяйкой.

— И еще, Кина. Ни в коем случае не трогай эти лепестки голыми руками.

— Что?..

— Осторожность не повредит. Скажи, а Каллиан… когда вернется? Сегодня были вести от него?

— А, я слышала, он сегодня снова уехал на осмотр рудника.

Действительно, в то время Каллиан был особенно занят. Добычу в шахте только начали, и было много дел, требующих внимания. Пусть это и были лишь его собственные слова, но, похоже, так оно и было.

— Однако он обещал сегодня вернуться домой, хотя, возможно, немного поздно…

Каллиан почти никогда не возвращался до захода солнца..

Тогда…

Сериниэль ненадолго задумалась, затем решительно поднялась с постели и обернулась к служанке:

— Кина, найди мне извозчика.

— Сейчас? — удивилась та. — Если вы собираетесь к господину, я сначала пошлю кого-нибудь…

— Нет, у меня другое дело. Неважно, сколько это будет стоить, найди того, кто умеет держать язык за зубами. Понимаешь, что я имею в виду?

— Госпожа…

— И о том, что я сегодня выходила, должна знать только ты. Не говори виконту.

В такой момент, даже не понимая сути происходящего, нетрудно было догадаться, что творится нечто неладное. Кина побледнела от страха, но вскоре решительно кивнула:

— Может, мне помочь вам еще чем-то? Что угодно, что бы это ни было...

Сериниэль, глядя на Кину, слабо улыбнулась.

Кина была рядом с ней самого детства, сначала в доме ее отца, потом и здесь, в особняке мужа. Всегда на ее стороне, всегда верная. Но даже Кине она не могла рассказать, что сейчас происходит. Особенно когда сама не знала, как все обернется в будущем.

— Все в порядке. Просто найди кучера, Кина. Я вернусь до вечера, так что не беспокойся обо мне.

⚜ ⚜ ⚜

Шустрая Кина быстро нашла извозчика. Она снова спросила, точно ли ей не нужно поехать вместе с госпожой, но Сериниэль лишь повторила: «Все в порядке», — и села в карету.

Колеса трясущейся кареты гулко стучали по мостовой. Сериниэль сидела, устремив мрачный взгляд в окно. Она то и дело глубоко вздыхала, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь, и беспокойно теребила свои ладони.

Что же все-таки происходит? Почему она вновь оказалась в прошлом? Божественная ли это насмешка, или происки дьявола? Сколько бы она ни ломала голову — ответа не находилось.

Так нельзя. Больше никогда…!

Она слишком хорошо помнила, что бормотала в том мрачном сне, полном ненависти. Она отомстит. Заставит их страдать так же, как страдала сама. Разрушит их так же беспощадно, как они разрушили ее. Это проклятие, сотканное из крови и боли, стало ее клятвой. 

Пусть она не знала, что привело ее в этот день и час, но одно было бесспорно, никогда больше она не допустит тех же ошибок. Именно поэтому она и села в эту карету. Ей нужно было убедиться где кончается правда и начинается ложь. И как они обманывали ее...

— Мы прибыли, госпожа, — раздался голос извозчика, когда карета, наконец, остановилась.

Сериниэль еще раз глубоко вдохнула и тихо вышла наружу.

— Жди здесь, пока я не вернусь.

— Слушаюсь, миледи, — отозвался кучер.

Услышав его ответ, она медленно развернулась и двинулась вперед, глядя на особняк, видневшийся впереди.

Это была загородная вилла, принадлежавшая Каллиану Хелкару, расположенная довольно далеко от дома виконта. Вскоре после начала горнодобывающего бизнеса он сразу приобрел эту виллу. В то время дело еще не процветало, поэтому Сериниэль не могла понять его поступка. 

Когда она выразила свое беспокойство, Каллиан сказал ей:

[Я хочу проводить здесь больше времени с тобой, создавать новые воспоминания. К тому же, если ты все время будешь сидеть в поместье, тебе станет слишком одиноко.]

Но с тех пор, как он приобрел этот дом, Сериниэль побывала здесь лишь однажды — в день покупки. Каллиан все время был занят, а вскоре и сама Сериниэль заболела и начала чахнуть.

[Я сейчас же пошлю людей в загородный дом, пусть привезут няню и Бени… Его седьмой день рождения мы отпразднуем здесь, в этом доме.]

Возможно, у него были совсем другие причины покупать эту виллу — такие, о которых он никогда не собирался ей рассказывать. Вспоминая отчетливый звук его голоса, Сериниэль сжала кулаки, готовясь к решающему испытанию. Неслышно ступая и прячась за деревьями, она осторожно направилась к особняку.

Мое появление не должно быть раскрыто. Иначе они поймут, что я все знаю.

Впрочем, в доме проживали лишь один дворецкий да несколько служанок, так что снаружи можно было незаметно все осмотреть. 

К тому же Каллиан ведь сказал, что отправился на рудник, значит, здесь его быть не должно. Поэтому она действительно планировала только взглянуть и вернуться.

И именно в тот момент, когда она с такими мыслями приближалась к особняку, раздался детский голос, которого Сериниэль никак не ожидала услышать.

— Папа! Папа!

— Да, мой мальчик, — прозвучал в ответ мужской голос.

Голос ее мужа.