— Кто-то… кто-то идет, — голос Бейна дрожал. Он крепко сжимал ее плечо. И только разглядев его напряженное, искаженное тревогой лицо, Сериниэль наконец начала понемногу приходить в себя. Взгляд сам собой устремился за закрытую дверь.

Словно в подтверждение тому, что слова дворецкого не были ложью, оттуда в самом деле доносились звуки шагов. И в это время, в этом месте, «кто-то» мог быть только один.

Веллес.

Лицо Сериниэль и без того было смертельно бледным, а теперь в нем не осталось ни капли крови.

— Бейн… — ее голос едва заметно дрогнул.

Если нас обнаружат, Веллес убьет нас. Здесь же, на месте.

Это понимала не только Сериниэль. Бейн тоже — он видел все, о чем беседовали ее муж и дядя. 

А между тем шаги Веллеса неумолимо приближались. В какой-то миг пепельно-серые глаза Бейна встретились с глазами Сериниэль. Он стиснул губы и внезапно большой ладонью крепко схватил ее за руку. Не колеблясь ни секунды, он потянул ее к стене, а затем изо всех сил толкнул массивный стеллаж, уставленный всевозможным оружием.

Сериниэль не понимала, что происходит, но все же ухватилась за стеллаж вместе с ним. И вскоре за ним открылся небольшой дверной проем.

— Это потайная дверь. Пройдете немного — увидите несколько ответвлений. Но идите только прямо, все время прямо, — Бейн говорил быстро. — Это тайный ход, о котором никто не знает. Даже Веллес. Так что уходите. Немедленно.

— Подождите, Бейн, — Сериниэль вцепилась в его рукав. — А вы? Вы должны идти со мной!

— Я… — дворецкий горько усмехнулся. — Я не могу. И не хочу.

— Что?..

Не дав ей задать следующий вопрос, он торопливо втолкнул ее внутрь и из последних сил придвинул стеллаж, закрывая вход.

— Вы, мисс, хоть и сообразительная, но ужасно плохо ориентируетесь, так что постарайтесь как следует запомнить. Прямо. Поняли?

Он собирается остаться один. Взгляд Сериниэль беспомощно дрогнул. Бейн погибнет. Погибнет…

— Не оглядывайтесь. Идите только вперед. И никому не верьте. Ни Каллиану, ни Веллесу. И, если получится… покиньте Империю как можно скорее.

Это было все, что он мог ей сказать. Бейн молча посмотрел на Сериниэль сквозь щель между стеллажами. Хрупкая, болезненная, не выходившая из поместья несчастная дочь графа. Умная и вместе с тем слишком добрая, с мягким сердцем — поэтому казалась наивной, но все, за что бралась, доводила до конца. И еще… та самая дочь графа, которую он любил, как родное дитя…

Моя последняя настоящая госпожа. Пусть моя дорогая Сериниэль выберется отсюда и обретет покой.

Он искренне молился об этом.

— Нет. Пойдемте вместе. Пожалуйста…

— Какой же я тогда дворецкий, если покину поместье. — Бейн слабо улыбнулся. — Даже если я умру здесь, мое место — в этом доме.

— Бейн!

— Уходите. Это единственное, что вы можете для меня сделать. Не возвращайтесь. И ни в коем случае не останавливайтесь, — с этими словами он кое-как захлопнул дверь.

Не прошло и нескольких секунд, как дверь в подвал распахнулась.

— Что ты здесь делаешь, Бейн?

Появившийся Веллес, с застывшим, жестким лицом, уставился на него.

⚜ ⚜ ⚜

Коридор тянулся бесконечно. Ни малейшего луча света не проникало внутрь, и Сериниэль могла полагаться только на ощущения. Даже будь здесь свет, она все равно ничего не увидела бы. Бегущие по щекам слезы неумолимо застилали глаза.

Пошатываясь, она шла вперед и лишь спустя долгое время остановилась. Перед ней была дверь. Сериниэль медленно протянула руку, взялась за круглую ручку и с величайшей осторожностью повернула ее. Небольшая дверь открылась без сопротивления, и навстречу ей хлынули холодный ночной воздух и тусклый лунный свет.

Это была восточная часть огромного графского поместья. Глухое, безлюдное место.

— Госпожа?.. — знакомый голос окликнул ее.

Осознав, что это Кина, она рухнула прямо на грязную землю.

— Госпожа, что с вами!

Кина в панике подбежала к ней и попыталась поддержать, но Сериниэль безвольно обмякла.

— Кина… почему ты здесь…

— Господин Бейн сказал, что у вас есть дело. И мне велели прийти сюда, если вы задержитесь дольше назначенного времени… А еще… Он сказал, чтобы я сказала господину Веллесу, что вы сразу вернулись в дом виконта. Я так и сделала.

Да. Бейн всегда был до мелочей основательным во всем. Но сегодня он умрет. В том подвале. Так же, как умерли мои родители.

Отчаяние вспыхнуло в изумрудных глазах. Этот блеск был не от слез и не от лунного света.

[Даже если Сериниэль узнает правду, ничего не изменится.]

Вы убили моих родителей, отняли мой род. Стали графом — и, должно быть, были счастливы.

[Когда дела стабилизируются, ты ведь собирался избавиться от Сериниэль? Иначе не получится отнять рудник. Я помогу и с этим.]

[Я не говорю, что убью ее сразу. Просто сделаю это медленно, в течение тех трех лет, о которых ты говорил.]

Вы все одинаковые. Веллес, Каллиан, Лерайе…

Они думали одинаково. Они сплотились. Они отняли у нее все и планировали отнять еще больше. Даже ее жизнь. Заложив ее судьбу, они наслаждались всем и жили счастливо.

[Она ничего не сможет сделать. Когда станет бесполезной — просто убьем.]

[Тебе нужно лишь ничего не делать и сидеть тихо. Все равно ты ничего не сможешь.]

[И что она сможет сделать? Потому-то ее и прикончат, как собаку.]

Улыбающиеся лица Веллеса, Каллиана и Лерайе медленно проплыли перед глазами. Она даже слышала их насмешливый смех…

— Госпожа… — Кина, почувствовав неладное, дрожащим голосом позвала ее, но Сериниэль не ответила. Она лишь крепко сжимала разбитый проекционный камень, глядя переполненными яростью и слезами глазами.

Ты был прав. Одна я не справлюсь. Если выбрать тебя, ты сможешь идеальным способом уничтожить их всех. Так, как говорил.

[Если тебе понадобится моя помощь — приходи в любое время. Разумеется, подготовившись как следует. Как тогда, когда ты заплатила Полу огромные деньги за молчание.]

Я отдам все, что бы ты ни потребовал. Даже если это будет моя душа.

Черное, как глаза Лексиона, ночное небо тихо опустилось на лицо Сериниэль.

⚜ ⚜ ⚜

Стоял погожий весенний день. Теплый ветерок, ласковое солнце — время, когда пробуждается жизнь и распускаются зеленые побеги. Весна, как и всегда, пришла ко всем без исключения. И в дом герцогов Розенвестеров тоже.

Но Лексион Розенвестер за всю свою жизнь ни разу по-настоящему не осознавал приход весны. Для него смена времен года была всего лишь сменой декораций. Были ли вокруг цветущие сады или разлагающиеся, источающие зловоние трупы… ему не было никакого дела.

Но не сегодня.

Лексион сидел один в просторной гостиной. Его взгляд уже давно был устремлен к большому окну. И из-за этого непривычного ожидания Лексион впервые осознал, что сейчас разгар весны. Он впервые в жизни ощущал ее.

— Нет… не так. — Лексион тихо пробормотал себе под нос. — В тот день тоже… была весна.

Тот бал дебютанток. День, когда он впервые встретил Сериниэль Верделет. Когда экипаж с Сериниэль удалялся, а лепестки цветов, словно отражение его смятения, кружились в воздухе. Казалось, та весна тянется до сих пор.

Лексион молча смотрел на порхавшие в легком весеннем ветерке розовые лепестки, точь-в-точь как тогда, и на порхавших меж них бабочек, и вдруг тихо рассмеялся.

Когда я в последний раз так ждал кого-то? Или… ждал ли вообще? Кажется, нет.

Тем более после того, как он убил больного отца и сводного брата, всю жизнь притеснявшего его, и стал герцогом. Никто не смел заставить Лексиона Розенвестера ждать. Кроме одного человека.

Только одна женщина, выходившая сейчас из остановившейся вдалеке кареты, была и всегда будет тем самым исключением.

Лексион медленно повернул голову и уставился на закрытую дверь приемной. Вскоре послышались осторожные шаги, и дверь медленно открылась.

— Неожиданно, — глядя на появившуюся перед ним Сериниэль, Лексион неторопливо произнес: — Я допускал, что ты можешь прийти ко мне первой, но не ожидал, что это случится так скоро.

Она молчала.

— Здравствуй, Сериниэль Верделет.

Сериниэль не ответила. Она лишь молча смотрела на него теми самыми ясными, сияющими изумрудными глазами, какими когда-то смотрела на него в тот далекий весенний день.