— Тогда вы спросили меня, счастлива ли я. И я ответила, что да.

Полгода назад бал проходил как раз накануне её свадьбы с Каллианом. Она получила приглашение и посетила его лишь из вежливости.

— […Сериниэль Верделет.]

Поздней ночью на пустой террасе, где не было ни души, она услышала голос.

— [Ты счастлива?]

Тогда она даже не поняла кто он. С детства слабая здоровьем, Сериниэль почти не появлялась в обществе, да и близких знакомых у неё было немного.

— […Ты счастлива?]

Не получив ответа, незнакомец вновь задал свой вопрос. 

Кто же он и зачем спрашивал такие странные вещи? Но, немного смутившись, она всё же мягко улыбнулась и ответила.

— [Да, я счастлива.]

— И герцог… — тихо продолжила она,

— […Тогда все хорошо.]

— …сказал, что все хорошо.

На этом все и закончилось. После тех слов Лексион просто развернулся и ушёл, не добавив ничего более.

Так они и остались мимолетными знакомыми. Их разговор также был совсем коротким, поэтому потребовалось немало времени, чтобы его вспомнить.

— После того мы больше не встречались. Вы ведь всё время были на войне.

Лексион действительно редко появлялся в имении или столице. Как верно говорила Лерайе, большую часть жизни он проводил на полях сражений.

— Даже вернувшись с победой, вы вскоре снова уходили в поход. Я не участвовала в светской жизни, но до меня доходили слухи, ведь стоило людям собраться, разговор неизменно возвращался к вам.

Лексион просто смотрел на Сериниэль, спокойно и непроницаемо.

— Поэтому я хочу спросить… — Сериниэль ненадолго замолчала, затем, глядя на Лексиона, разомкнула губы, — Почему человек, который вот-вот снова уедет на войну… почему вы так интересуетесь мной?

Лексион был не из тех, кто проявлял интерес к чужим делам. Все в один голос утверждали, что он одержим войной. Даже если допустить, что у него проснулась запоздалая склонность к таким бесполезным вещам, всё равно оставалось непонятным, почему он так поступает именно с ней, ведь в благородных домах всегда хватало куда более пикантных скандалов, достойных внимания.

— Вы сказали, что вам интересно, кто пытается меня отравить, — тихо произнесла Сериниэль. — А мне, в свою очередь, интересно то, о чем я только что спросила. Вы ведь уже нашли свой ответ, но я не могу найти свой, не услышав его от вас. Разве это справедливо?

— Ты считаешь это несправедливым? — переспросил Лексион с лёгкой усмешкой. — Изначально в наших с тобой отношениях несправедливость всегда ложилась на мои плечи.

— Я совершенно не понимаю, о чем вы, — в замешательстве ответила она.

Это абсурдно, и непонятно. Как может Лексион Розенвестер говорить о несправедливости по отношению к нему?

— И кто тебе сказал, что я снова собираюсь на войну?

— Разве об этом не знает вся Империя? — удивилась Сериниэль. 

Герцог чуть заметно улыбнулся и медленно шагнул к ней. Приблизившись к Сериниэль, он медленно протянул руку, его пальцы скользнули по выбившейся пряди золотистых волос, запутавшихся по краю её тонкого плаща.

— Что вы!.. — выдохнула Сериниэль.

— Тогда иди и расскажи всем, — прошептал он ей на ухо тихим голосом, — что убийца Лексион Розенвестер, помешанный на войне… окончательно утратил к ней интерес. Поэтому, в ближайшее время на фронт он не собирается. Или, возможно, вовсе никогда туда больше не вернётся.

Произнеся эти непонятные слова, Лексион отнял руку от её волос и отступил на шаг. В его пальцах остался едва заметный комочек пыли размером не больше ногтя.

— Я всего лишь убрал пылинку, а ты уже дрожишь.

Лексион коротко рассмеялся.

— Сериниэль Верделет, — он снова произнёс ее имя с нажимом. — Я прекрасно понимаю ситуацию, в которой ты оказалась.

— Что вы имеете в виду?..

— Я знаю все, о чем знаешь ты, — ответил он медленно, — и все, чего ты ещё не знаешь.

Чего я не знаю? По моим сведениям, таких вещей просто не существует.

Значит ли это, что связь Каллиана и Лерайе, и то, что у них есть ребенок, это еще не всё?

— Человек, который пытается отравить тебя, — произнёс Лексион, — это Каллиан Хелкар. Или кто-то очень тесно с ним связанный. Но тебе не к кому обратиться за помощью. Нет никого, на кого можно положиться. Разве что на ту служанку, что ждёт тебя снаружи.

— Вам не стоит об этом беспокоиться, герцог. И даже если то, что вы говорите, правда, у меня всё ещё есть семья. Так что не утруждайте себя заботами.

Лексион ненадолго замолчал, пристально глядя на неё своими чёрными глазами.

— Сериниэль, — произнёс он наконец. — Ты и правда думаешь, что твои родители погибли случайно?

— Что?.. — растерянно выдохнула она.

— Я знаю, что всё выглядело настолько правдиво, что невозможно ничего заподозрить. Но иногда то, что видно глазу, это далеко не вся правда.

[В последнее время я часто думала об этом.]

Она сама не поняла, почему вдруг вспомнились слова, сказанные Лерайе прошлой ночью.

[Может, ее родители тоже нажили себе врагов? Иногда, глядя на Сери, у меня возникает похожее желание убить ее прямо здесь и сейчас.]

— Расследование… было проведено очень тщательно. — надтреснутым голосом проговорила Сериниэль. — Мы использовали все возможные средства…

— А что, если среди тех, кто вёл расследование, был человек, на которого можно было повлиять? Если всё с самого начала было подстроено?

Не может быть. Невозможно.

Но сколько бы ни велось расследование, результат всегда оставался одним и тем же.

Глаза Сериниэль яростно задрожали, и Лексион снова продолжил низким голосом:

— Помочь? Я могу. Если ты захочешь.

— Герцог… Как, каким образом вы можете мне помочь? — проговорила она тихо.

— Всё зависит от того, какой способ ты выберешь, — ответил он.

— Вы говорите так, словно выполните любую мою просьбу…

— Я ведь никогда и не говорил обратного, — усмехнулся Лексион.

— Это просто невозможно, Ваше Сиятельство, — не выдержала она.

— Если ты попросишь у меня невозможного, — спокойно сказал он, — так и будет.

Он слегка улыбнулся, но Сериниэль не могла заставить себя улыбаться в ответ.

— Знаешь, Сериниэль, — вдруг продолжил он, — на войне есть одно железное правило. Тот, кто заранее придумает идеальный план и сделает первый ход, всегда побеждает.

Сериниэль слегка прищурилась.

— И конечно, война не всегда ведётся мечом и стрелами. Ты сейчас уже вступила на собственное поле боя.

Моя война… Да, возможно, так и есть. 

— Однажды ступив на поле боя, пути назад нет. Ты должна бороться не на жизнь, а на смерть. И чтобы победить, ты должна помнить правило, о котором я только что сказал. Я стану твоим безупречным планом. Обещаю. Не совершай выбора, о котором потом пожалеешь. Ведь я единственный, кто может чисто устранить всех, кто угрожает твоей жизни.

Слова Лексиона звучали пугающе правдиво. Если бы он действительно помог ей, то Каллиан Хелкар и Лерайе могли бы моментально оказаться раздавленными. Он был человеком, обладающим настолько огромной властью и влиянием, что мог позволить себе всё. 

Но она не могла ему доверять. Они почти не знали друг друга. Кто знает, что скрывалось за этой внезапно протянутой, столь опасной рукой…

— Если понадобится моя помощь, найди меня в любое время, — спокойно сказал он, — Но только будь готова заплатить за неё должным образом. Так же, как ты заплатила Полу за молчание.

Лексион не обратил внимания на её смятение. Договорив, он просто развернулся и ушёл.

Спустя какое-то время Пол вернулся в лавку. Он разложил перед ней разные образцы серебряной посуды, подробно объяснил, сколько займёт работа и сколько потребуется времени, но… 

Разум Сериниэль был охвачен странными, тревожными словами, что оставил после себя Лексион Розенвестер.