При внезапном звуке этого неожиданного голоса безжизненно потухшие глаза Сериниэль на миг дрогнули.

Она застыла на месте, глядя на человека, который заговорил с ней.

— Герцог Лексион… — сухие, пересохшие губы Сериниэль едва заметно шевельнулись.

Лексион Розенвестер. Тот знаменитый человек.

Даже Сериниэль, не очень любившая светскую жизнь, знала его лицо и имя.

Выражение его лица, пристально смотревшего на её промокшую под дождем фигуру, породило внутри тяжелое, необъяснимо гнетущее чувство. Дамы высшего света часто упоминали, что прекрасные правильные черты лица Лексиона словно были выточены из мрамора. Однако причиной его известности служила вовсе не его красота.

…Сын наложницы, сумевший оттеснить отца и сводного брата, чтобы захватить власть в семье. Говорили, что причиной всему была его жестокость, холодность и крайняя безжалостность. Как будто желая подтвердить правдивость слухов, он проводил больше половины года утопая в крови, бесконечно переходя с одного поля боя на другое. Сериниэль знала и о том, что, по слухам, людей, которых он собственноручно убил, хватило бы, чтобы заселить целое герцогство.

— Что же привело благородную графиню в столь глухое место? Да ещё и в таком виде.

Обращение «благородная графиня» прозвучало несколько странно. Сериниэль уже давно была замужем и носила фамилию Каллиана. Он наверняка знал это, и всё же почему-то выбрал такое обращение. Однако Сериниэль не стала вдаваться в размышления и решила ответить только на заданный ей вопрос:

— У меня были дела поблизости.

— Дела? — Лексион усмехнулся так, словно услышал нечто абсурдное.

— Была рада нашей встрече, хотя обстоятельства и не самые приятные. А теперь прошу меня извинить.

В любом случае это был человек, с которым лучше было не иметь никаких дел. К тому же, у Сериниэль в тот момент не осталось ни сил ни желания поддерживать с Лексионом беседу. В каком-то смысле ее можно было понять. Всего несколько часов назад она собственными глазами увидела измену мужа и её последствия.

Сериниэль, не оглядываясь, зашагала вперёд. Дождь лил по-прежнему, но без экипажа у нее не оставалось иного выхода. Если идти без остановки, то до полуночи она вполне могла добраться до соседнего поместья. Там оставалось лишь нанять другого кучера.

…И именно в этот момент, когда она шла по раскисшей дороге с такими мыслями, на ее лицо вдруг легла густая тень. Сериниэль замерла и подняла голову. Над ней нависла чья-то большая ладонь. Она заслоняла её от дождя.

— В этих местах бродят разбойники. А если не повезёт, можно столкнуться и с чудовищами.

Сериниэль медленно обернулась и уставилась на Лексиона, который уже успел догнать ее.

— Разве вы не знаете, что такая слабая и к тому же одинокая женщина, как вы, будет лёгкой добычей? Садитесь в карету. Я отвезу вас.

— Нет, правда, не стоит…

Она качнула головой, но Лексион тут же перебил:

— Конечно, можно дойти до ближайшего поместья и там нанять кучера. Только вот непременно пойдут слухи.

Сериниэль на мгновение замолчала.

— Я не знаю, чем именно вы были заняты, но раз уж вы в таком виде бродите под дождём, вряд ли вам нужно, чтобы кто-то об этом узнал. Если сядете в карету, то вернётесь в особняк без лишних проблем. Возможно, вы даже сможете сделать так, что я буду молчать.

Зачем он это делает? Ведь Лексион Розенвестер, судя по тому что о нем говорили, никогда и никому не оказывал подобных любезностей. И уж тем более таким людям, как Сериниэль, от которых не было никакой пользы. Всё происходящее казалось ей совершенно необъяснимым. И всё же он явно не собирался её отпускать.

— Садитесь. — с нажимом повторил он. 

Сериниэль тяжело вздохнула, и, наконец, направилась к карете.

⚜ ⚜ ⚜

Внутри карета оказалась гораздо просторнее, чем выглядела снаружи.

Однако Сериниэль, сидевшая напротив Лексиона, с самого начала чувствовала себя крайне неловко. Достаточно было малейшей тряски, и их колени неизбежно соприкасались.

Нет, сама по себе карета была просторной. Дело было в Лексионе Розенвестере. Она знала, что он высок и широк в плечах, но не представляла, что настолько. Казалось, он один занимал больше половины всего пространства. Наверное, именно поэтому ему и приходилось ездить в таких огромных экипажах. Сериниэль постаралась скрыть смущенное выражение лица и упрямо уставилась в окно.

— Обычно женщины мокнут и под дождём и рыдают о своей судьбе по одной единственной причине, — наконец низкий голос Лексиона нарушил долгую тишину. — Мужчина. С вами та же история?

Он был недалек от истины, но Сериниэль совсем не собиралась подтверждать его догадки.

— Хотя трудно представить, чтобы Каллиан Хелкар обладал талантом вызвать подобные чувства.

— Не знаю, какие предположения вы делаете, но ничего подобного не было. И, в любом случае, это точно не то, о чем должен беспокоиться герцог.

— Не было?

— Как я уже сказала, у меня просто были дела. А потом я сбилась с дороги.

— Похоже, Сериниэль Верделет совсем не умеет лгать.

— Простите?..

— От простой прогулки по делам глаза так не распухают.

Сериниэль молча смотрела на него, не найдя слов для ответа. Он по-прежнему сохранял выражение лица, на котором невозможно было распознать ни мыслей, ни чувств. Будто бы иронизировал, а может, напротив, был до странности серьёзен.

— Слышал, у Каллиана Хелкара поблизости есть загородное поместье. И обычно… нет более подходящего места, чем усадьба вдали от главного дома, чтобы прятать собственные грязные тайны. Не правда ли? — Лексион усмехнулся и снова взглянул на неё. 

— Значит, только ради того, чтобы узнать это, вы и пригласили меня в карету? Герцог Лексион.

Ну конечно, любопытство. Но у Лексиона Розенвестера наверняка должно было быть куда больше захватывающих дел, чем несчастья бедной супруги провинциального дворянина. Именно поэтому мужчина перед ней казался ей еще более зловещим. В лучшем случае, он был заинтересован в скандале...

Но ответ, который последовал, был немного странным:

— Ты счастлива?

— Что?..

— Я спросил, счастлива ли ты, Сериниэль Верделет, — повторил он, снова назвав её девичьей фамилией, а не фамилией мужа.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что ты слышишь. — Для меня это, возможно, куда важнее, чем кажется. Так что лучше тебе ответить честно.

От этих слов в зелёных глазах Сериниэль сгустилась тьма.

…Счастлива? Он спрашивает, счастлива ли она? Только сумасшедший мог бы ответить «да». Даже сейчас ее будто выворачивало наизнанку. При мысли о лице Каллиана подступала тошнота, а при мысли о лице Лерайе закипала ярость. А если в памяти всплывал тот ребёнок… Её пальцы, сжатые в кулак, побелели, на тыльной стороне проступили синие жилки.

— Я понял, — тихо произнёс Лексион, пристально глядя на неё. — Этого ответа достаточно.

Сериниэль промолчала. Как и в начале пути, она отвела взгляд и снова уставилась в окно. Карета мчалась без остановки, и все это время взгляд Лексиона был прикован к профилю Сериниэль, отвернувшейся от него.

Спустя довольно долгое время колёса замедлили ход, карета остановилась, и наконец-то закончилось их неловкое молчание. Сериниэль поспешно обратилась к герцогу:

— Благодарю за заботу, герцог Лексион. Прошу прощения за беспокойство при нашей первой встрече. Надеюсь, вы благополучно…

— Это не первая наша встреча, — бесстрастно перебил он тихим голосом прежде, чем Сериниэль успела попрощаться. — Ты забыла?

Сериниэль слегка нахмурилась, застигнутая врасплох. В памяти не всплывало ничего похожего, она не помнила когда прежде могла разговаривать с этим человеком. Слухи о нём ходили бесконечно, но Лексион говорил явно не об этом.

— Я уже задавал тебе тот же вопрос. Ровно полгода назад. На том дурацком приеме.

Полгода назад… прием… Вспомнился только один бал, на который ее пригласили, когда до её свадьбы с Каллианом оставались считанные дни. 

— Не думал, что твой ответ изменится так скоро, — усмехнулся Лексион. — Но это не плохо. Скорее, даже наоборот.

— Что вы сейчас…

— Будь осторожнее по пути домой, Сериниэль, — вместо ответа Лексион открыл перед ней дверцу кареты.

Сериниэль с растерянным лицом посмотрела на него и осторожно вышла. А затем Лексион, пока она стояла и смотрела на него, снова опустил стекло и добавил низким, тихим голосом:

— Мы ещё увидимся. Даже если ты этого не хочешь, так и будет.

На этом всё закончилось. Огромная, как и её хозяин, карета тронулась с места и безоглядно умчалась прочь. Сериниэль, оставшаяся одна посреди ночи, растерянно смотрела вслед удаляющемуся во тьме экипажу.