«Госпожа, состав цветочного чая, о котором вы спрашивали, на самом деле представляет собой смесь сильнейших ядов».

Яд…

Сериниэль тихо усмехнулась.

«Все компоненты бесцветны и безвкусны. Попадая в организм, они полностью растворяются, не оставляя следов. Даже если по невероятной случайности какие-то следы и останутся, определить состав будет невозможно из-за сложного сочетания веществ, а значит, и противоядие создать невозможно. Лучший способ избежать разоблачения — заставить жертву медленно потреблять малые дозы яда в течение долгого времени. Форма чая, которую вы прислали, подходит для этого идеально. Поскольку его заваривают, впитывание в организме будет еще быстрее, а заваренные лепестки выбрасывают, так что уничтожить улики невероятно легко».

[Пей его каждый день. Ни в коем случае не пропускай.]

Да. У этих слов теперь был смысл. Рука Сериниэль, сжимавшая письмо, едва заметно дрожала.

«При постоянном употреблении этого чая первыми страдают лёгкие. Ухудшение дыхания станет первым симптомом, а со временем пострадают все внутренние органы».

Перед глазами всплыли бесконечные ночи, когда она, задыхаясь, пыталась просто вдохнуть хотя бы немного воздуха. Что думали они, глядя на неё в те моменты? Что жить ей осталось недолго? Что план удался?

«В конечном итоге внутренние органы начинают разлагаться, перестают функционировать, в тканях скапливается застойная кровь…»

Дальше читать не было смысла. Она и так всё знала на собственном теле, на собственной агонии.

«… Не смею гадать, что произошло с вами, госпожа, но если вы столкнулись с опасностью, связанной с отравлением, позвольте предложить несколько советов».

Аптекарь был прав. Она действительно находилась в смертельной опасности. Пусть в этот раз ей повезло, но кто знает каким путём яд снова окажется в её пище.

[Если бы я знала, что это так затянется, подсыпала бы не только в чай, а в каждое блюдо!]

Слова Лерайе, произнесённые перед её смертью, до сих пор звучали в памяти с пугающей ясностью.

Я не могу просто сидеть сложа руки.

Покинуть дом прямо сейчас — значит подарить им победу. Но и идти на безрассудный риск она не собиралась, а значит нужно искать способ защитить себя. Сериниэль быстро пробежала глазами оставшуюся часть письма, впитывая каждое слово.

И именно в этот момент за дверью её кабинета раздался едва уловимый шорох.

Закончив читать, Сериниэль подняла взгляд к плотно закрытой двери.

Послышалось? Может это Кина.

Однако голоса не приближались. Лишь отдаленный шелест, тонкая ниточка чужого разговора доносилась из коридора. Сериниэль медленно поднялась с места и, задержав дыхание, бесшумно приоткрыла дверь.

— Я же говорил, не стоит здесь делать этого, — прозвучал в коридоре тихий мужской голос.

Каллиан стоял рядом с Лерайе. Они крепко обнимались, без малейшей тени смущения.

— А если Сери выйдет, что тогда? Честное слово… — пробормотал он.

Лерайе звонко рассмеялась, её смех был лишён всякого неудовольствия, напротив звучал почти игриво:

— Эта женщина всегда рано ложится. Сейчас, наверное, уже крепко спит.

Вероятно, Кина сказала им, что я направилась прямо в спальню. Ну конечно, иначе она не посмела бы столь нагло вести себя в моем доме.

— Просто смешно. Глупая женщина, которая ничего не понимает в делах, осмелилась требовать отчёты?

— Именно потому, что она глупая, это и произошло. Что она вообще может? — пренебрежительно усмехнулась Лерайе. — Наверное, хочет покрасоваться, что у неё есть собственная шахта. Оставь ее в покое, пусть забавляется.

Это было нелепо. Если бы Сериниэль изначально не владела шахтой, все их планы попросту не могли бы состояться. Но, казалось, им даже в голову не приходила эта мысль.

— Всё равно будет лучше использовать её, чем напрямую докладывать Веллесу. Так что не принимай близко к сердцу, Каллиан.

— А чай?.. Что ещё за история с цветочным чаем?

— Ах, это, — равнодушно пожала плечами Лерайе. — Просто подумала, что стоит подготовиться.

— «Подготовиться»?

— Достать его было весьма непросто. Не то чтобы он действует сразу, за день-два, но чем больше накапливается в организме, тем сильнее эффект… 

— Ты говоришь о яде?..

Каллиан слегка замялся, однако его досада не содержала беспокойства о жене:

— Лерайе, мы ведь договаривались, что сначала обсудим такие вещи. Пока ведь не время…

— Я же сказала, от него не сразу умирают.

— Но Веллес…

Лерайе стерла улыбку с лица и устремила на Каллиана свирепый взгляд:

— Если ты всё время будешь дрожать, ничего не изменится, Каллиан. Да, сейчас влияние Веллеса слишком велико, поэтому мы вынуждены подстраиваться и идти у него на поводу, но рано или поздно придётся разорвать эти цепи!

[Сначала ты говорил именно так. Просил лишь немного подождать, пока шахта окончательно перейдёт в твои руки. Обещал, что это займёт не больше трёх лет. А прошло уже пять!]

Сейчас с момента замужества Сериниэль и Каллиана прошло около полугода. Даже до тех самых «трёх лет», о которых говорил Каллиан, оставалось ещё два с половиной.

— Я ведь не говорю, что нужно убивать сразу. — Голос Лерайе звучал холодно и ровно. — Просто потихоньку убирать ее со сцены, как раз в течение трех лет, о которых ты говорил. Результат всё равно будет тот же.

— Но всё же… — Каллиан запнулся, не решаясь договорить.

Забавно. В глазах Сериниэль куда более отвратительно выглядела даже не Лерайе, собиравшаяся её убить, а Каллиан, который не только не пытался остановить её, но лишь стоял в стороне и ждал своей выгоды.

Глупец, ничтожество, постоянно прячущееся за женщиной.

— Как долго ты собираешься держать Бени взаперти в том загородном доме?

При упоминании ребёнка Каллиан мрачно отвёл взгляд.

— Проследи, чтобы Сериниэль исправно пила цветочный чай. И даже если не чай, способов хватит с избытком. В крайнем случае можно устроить несчастный случай. В любом случае я найду другие методы… Так что имей в виду, Каллиан.

Он нехотя кивнул, сделав вид, что сдается, и Лерайе снова весело рассмеялась, а потом вдруг резко обернулась.

Сериниэль, напуганная внезапным движением, замерла, затаив дыхание.

— Мне это не нравится.

— Что именно?

— Этот особняк. Интерьеры, убранство… Ни одного достойного угла. — ее голос был полон явного раздражения.

— Ну… — пробормотал Каллиан.

— Знаю, дело рук Сери, — процедила Лерайе, сморщившись. — Глупая девчонка. Вечно витает в облаках и ни в чём толком не разбирается. Ничего как следует сделать не может.

— Ну, Сериниэль действительно такая, — усмехнулся Каллиан. 

— Вся пошла в своих родителей, они были такими же. Притворялись добрыми, мягкими, а на деле ни на что не способные пустые головы. Родились с привилегиями, выросли в роскоши и уверовали, что они особенные. Надменные глупцы.

Да как ты смеешь, Лерайе?

Лерайе, скитавшаяся по улицам с самого детства, в итоге оказалась в приюте. Но её никто так и не удочерил. Шло время, и вскоре на пороге совершеннолетия ей грозило оказаться за воротами приюта без гроша в кармане. И именно тогда родители Сериниэль протянули руку помощи. Они и до этого поддерживали Лерайе деньгами, и заботой. Она ни в чем не нуждалась.

— Вот потому они и сдохли, как собаки, — фыркнула Лерайе. — Говорят, тела так и не нашли, карета сорвалась с обрыва.

Это было правдой. Каждый год в годовщину гибели родителей Сериниэль одна приходила на тот обрыв и тихо плакала.

— В последнее время я часто думала об этом. Может, ее родители тоже нажили себе врагов? Иногда, глядя на Сери, у меня возникает похожее желание убить ее прямо здесь и сейчас. Так было бы даже чище, не думаешь? Впрочем, неважно. Как только стану хозяйкой этого дома… всё изменю. И мебель, и убранство.

— Конечно, так и сделай, — мягко сказал Каллиан, проводя ладонью по её волосам. — Разве я когда-нибудь отказывал тебе в том, чего ты хочешь?

Вместо ответа Лерайе крепко обняла Каллиана. Затем, запрокинув голову, она посмотрела на него и шевельнула алыми губами:

— Ты помнишь свое обещание?

— Какое?

— Постель. Ты обещал не спать с Сери. Я разрешила тебе только первую брачную ночь. Твой ребенок — только Бени. Помнишь?

— Конечно. Да и какой смысл обнимать женщину, которая лежит как каменная глыба, и ни на что не способна? Мне даже не хочется.

Довольная улыбка снова озарила лицо Лерайе, она медленно потянулась и начала целовать Каллиана, долго и жадно.

Сериниэль медленно прикрыла дверь. К горлу подступила желчь, но она лишь до крови прикусила губы, загоняя рвотный спазм внутрь. А вот слёзы, хлынувшие по щекам, остановить она уже не могла. Они лились сами собой, и Сериниэль не могла сказать, была ли это ярость, обида… или всё сразу.

⚜ ⚜ ⚜

День выдался ясный и тёплый.

— Как приятно снова оказаться здесь после столь долгого времени. Не правда ли, госпожа? — болтала Кина, шагая рядом.

Сериниэль перевела на неё взгляд и тихо ответила:

— Верно. Не помню, когда в последний раз это было.

Конечно, она иногда совершала короткие прогулки, но посещала рынок действительно впервые за долгое время. Улицы кипели спешащими людьми, воздух был наполнен шумом и ароматами. От этого оживления на душе стало чуть легче. Однако Сериниэль пришла на рынок не просто для того, чтобы развеяться.

— Это там, — показала Кина на противоположную сторону. — Я ещё утром связалась с ними. Вас уже ждут.

— Подожди меня здесь. Я ненадолго.

Кина, как и накануне, не смогла до конца скрыть недоумение, но расспрашивать больше не стала, лишь кивнула в знак согласия.

Перед самой дверью лавки Сериниэль глубоко вздохнула и еще раз проверила скрытый под платьем внутренний карман, в котором лежал заранее приготовленный тяжёлый мешочек, доверху наполненный золотыми монетами. Столько нужно, чтобы купить молчание. Ради этого ей пришлось продать несколько фамильных украшений, но для нее это было не важно.

— Я скоро вернусь, Кина.

— Да, госпожа.

Сериниэль шагнула вперёд, и в этот момент…

— Мы снова встретились, — послышался за спиной знакомый голос.