— Пора сменить мужчину. На меня, Сериниэль Верделет.

Сериниэль ничего не ответила. И дело было не в том, что ей были неприятно, или она растерялась. Она просто совершенно не понимала что означали только что произнесенные Лексионом слова.

— Это… что вы имеете в виду…

— Ровно то, что я сказал.

При этом выражение лица Лексиона оставалось на удивление спокойным. В глазах Сериниэль он выглядел так, словно произносил слова, которые уже давно были обдуманы и подготовлены.

— Это все, чего я от тебя хочу. Ни рудник, ни магическая руда мне не нужны, в любом случае они принадлежат тебе. Если ты решила, что я, как Каллиан или Веллес, положил глаз на твою собственность, то это большая ошибка. — черные глаза Лексиона, в которых отражалась Сериниэль, зловеще блеснули. 

Для него она была женщиной, которой невозможно прикоснуться. Которую можно лишь хранить в сердце, но не показывать этого. Чье имя нельзя произносить свободно. Но теперь все изменилось. Более того, именно Сериниэль первой протянула ему руку, и Лексион не собирался ее отпускать, что бы ему для этого ни пришлось сделать и на какой риск ни пришлось бы пойти.

— Что? Цена за молчание оказалась намного выше, чем ты думала? — глаза Лексиона лукаво прищурились вслед за улыбкой. — Ты ведь каждый раз спрашивала меня почему я хочу тебе помочь, в чем причина… Ответ прост. Потому, что для меня ты этого достойна.

Даже услышав ответ, она не могла его понять. О Лексионе Розенвестере Сериниэль не знала почти ничего даже в той, прежней жизни, что оборвалась из-за яда Лерайе, и все, что она помнила, это разговор на балу полгода назад и вопрос Лексиона, счастлива ли она. И даже об этом она вспомнила лишь сейчас…

— Похоже, ты ничего не понимаешь.

— Да. Это правда.

На ее столь прямой ответ Лексион снова тихо усмехнулся:

— Ты меня боишься?

— Я… — Сериниэль невольно замялась.

Боялась ли она? Конечно, она боялась… Но также она ясно помнила и то, что произошло несколькими днями ранее - мрачный утес и неловкое утешение, которое он ей тогда предложил.

Когда Сериниэль так и не смогла дать однозначного ответа, Лексион продолжил:

— Можешь считать меня безумным убийцей, как и все прочие. Мне все равно. Правда это или нет — ты узнаешь сама. Но одно я обещаю точно, пока я стою за твоей спиной, никто не посмеет причинить тебе вред. Конечно, включая меня самого.

Ресницы Сериниэль дрогнули. Она некоторое время молча смотрела на Лексиона, а затем…

— Я вам нравлюсь? — спросила она тихо, почти шепотом. — Я имею в виду… романтические чувства.

Лексион не ответил, он задумался. Уместить его отношение к Сериниэль в рамки того, что принято называть романтическими чувствами, было невозможно. Можно ли вообще измерить происходящее с ним таким простым понятием? Если бы у него был шанс, он не совершил бы полгода назад той глупости, не ушел бы прочь от улыбающейся, счастливой Сериниэль. Любой ценой, любым способом он должен был заставить себя остаться рядом с ней. Это было вполне осуществимо. И тогда и сейчас Лексион без труда мог бы растоптать и Веллеса, и Каллиана.

— Я… — Сериниэль, все еще пребывая в растерянности, продолжила нервно теребя пальцы, — Я больше никому не верю, и не собираюсь доверять. Тем более, если речь идет о романтических чувствах. И так будет всегда, до самой моей смерти.

Больше никогда и никому она не станет доверять. Сериниэль продолжала ощущать на себе последствия своего наивного и глупого доверия. Теперь в этом больше нет необходимости. Всё, что ей нужно, это лишь минимальное ощущение безопасности… и возможность вернуть принадлежащее ей и отомстить.

— Я никогда не просил тебя верить мне. — Лексион ответил бесстрастным тоном. — Это не то, что можно выпросить как милостыню.

Если бы это было возможно, он бы уже давно это сделал. 

Я серьезен. Я могу сделать тебя счастливее, чем Каллиан Хелкар. Пожалуйста, выбери меня…

— Если ты так сильно хочешь ограничиться договорными отношениями, я подстроюсь, это несложно… Я помогу тебе развестись с Каллианом Хелкаром, защищу тебя от Веллеса, верну все, что ты потеряла, и уничтожу их у тебя на глазах.

Лексион уже полностью разобрался во всем. В глазах Сериниэль он не увидел ни капли привязанности к Каллиану. Он знал почему в тот день она плакала, промокшая под дождем, и знал кто была мать ребенка, спрятанного на вилле. Это больше не имело значения. Оставалось лишь…

— И ты останешься со мной в браке на всю жизнь.

Сериниэль колебалась.

— Но сделаем это с одним условием.

— Каким?

— Как ты и сказала, через год... Если через год ты все еще будешь уверена, что не можешь доверять мне, я поступлю так, как ты пожелаешь.

Несмотря на то, что он озвучил свое условие, Сериниэль была в замешательстве. Подобная ситуация была очевидно выгодна ей и невыгодна ему. Разве она только что не сказала, что больше никогда никому не будет доверять? Но Лексион выглядел так, будто это его совершенно не волновало.

— Ну как? На твой взгляд это приемлемая сделка?

Сериниэль все еще выглядела сбитой с толку, но в конце концов медленно кивнула… Лексион внимательно смотрел на нее. Ему было ясно, о чем сейчас думает Сериниэль. И все же он был уверен в себе.

Ты мне поверишь. Потому что я из тех, кто ради твоей безопасности, ради всего, чего ты пожелаешь, способен на что угодно.

Для Лексиона не существовало в мире дела проще этого. Возможно, ему не удастся заставить ее полюбить его, но в своем обещании он был уверен.

— Значит, договор заключен. — низкий голос Лексиона опустился до шепота у самого ее уха. — Раз я ступил на твое поле боя, ты обязательно победишь.

[Война — это не только мечи и стрелы. Ты и сама сейчас вступила на свое поле боя.]

Вспоминая слова Лексиона, услышанные несколькими днями ранее в лавке Пола, Сериниэль подумала:

Да. Я не сдамся, к чему бы ни привел мой выбор.

В какой-то момент темные глаза Лексиона встретились с изумрудными глазами Сериниэль. Он протянул руку и мягко сжал прядь ее слегка растрепанных золотистых волос. Сериниэль вздрогнула, но, в отличие от прошлого раза, не испугалась. Она просто смотрела в глаза мужчины, черные, бездонные, лишенные малейшего проблеска света.

— Я ждал этого очень долго.

— Чего именно?

Может быть, это и был тот самый момент? 

Когда я смогу вот так смотреть в твои глаза и свободно произносить твое имя…— подумал он.

Лексион и сейчас отчетливо помнил свою жизнь до того, как он завладел домом Розенвестеров, и все годы, проведенные на войне, когда он просто боролся за выживание. Изрезанная плоть, израненная кожа… Он пришел в графский дом, будучи ни живым, ни мертвым. И вновь бесчисленные дни, проведенные в самой гуще битв, когда он, истекая кровью, не чувствуя сил, думал, что все кончено… И каждый раз в его глазах, в его сознании всплывал образ благородной графской дочери, ее нежной, светлой улыбки. Он, человек низкого происхождения, не смел даже произносить ее имени.

Ты ведь даже не знаешь, почему я улыбался каждый раз, произнося твое имя.

— Сериниэль Розенвестер.

…И тем более не знаешь, что я чувствую теперь, когда могу добавить к твоему благородному имени эту фамилию.

— Я обещаю, чтобы ты никогда не пожалеешь о сегодняшнем выборе. Как я уже говорил, я - единственный и самый совершенный выбор, который у тебя есть.

Лексион нежно коснулся губами золотистых волос в своей руке и улыбнулся.

Все верно. Больше никаких сожалений. — Глядя на улыбающегося ей Лексиона, Сериниэль дала себе этот обет. 

Это случилось в разгар весны, в день, когда погода была удивительно хороша.