Был самый что ни на есть ясный весенний день. Ласково дул теплый ветерок, а нежные лучи солнца щедро дарили свое тепло. Именно в такие дни все живое пробуждается к жизни, и зеленые ростки пробиваются из-под земли.

Да, это был несомненно прекрасный весенний день. И все же намертво окоченевшая Сериниэль дрожала. Она пыталась скрыть смятение, но лицо было напряжено. 

Долгие мгновения ее взгляд был прикован к собственным ногам. Потом медленно, очень медленно он пополз вверх… И в глубине ее изумрудных глаз отразился мужчина, восседавший в кресле, богато украшенном камнями. Он сидел, закинув ногу на ногу, положив руку на подлокотник, и казался воплощением спеси и надменности.

Но Сериниэль понимала: иначе и быть не могло. Кто бы ни оказался на ее месте — аристократ или самый смелый из людей, — всякий перед Лексионом Розенвестером выглядел бы так же жалко, как она сейчас. Словно ничтожный, перепуганный до смерти зверек, оставшийся один перед огромным хищником.

И это вовсе не было преувеличением. Все, кто знал Лексиона Розенвестера — будь то дворяне или простолюдины, — в один голос повторяли: Лексион не умрет даже если получит удар в сердце. А если захочет, то и без оружия легко оборвет чужую жизнь.

И в самом деле, перед его черными глазами любая живая душа словно меркла и угасала. Вот почему Сериниэль не могла унять дрожь в руках.

Ей становилось страшно от одной мысли, что она решилась сказать подобные слова такому человеку.

Но выбора у нее не было.

― Так, значит, — лишь после долгой паузы Лексион медленно заговорил, — ты хочешь, чтобы я помог тебе развестись с мужем?

― …Да. ― Голос Сериниэль дрогнул.

― Но ведь ты понимаешь, ― холодно продолжил он, ― что Веллес никогда этого не допустит.

Веллес Верделет. Ее дядя по отцовской линии. Тот, кто убил ее родителей и прибрал к рукам весь род.

― Между ним и Каллианом Хелкаром слишком тесная связь. Особенно теперь, когда Каллиан всерьез занялся рудниками.

Сериниэль молча слушала.

― Доходы с шахт облагаются тяжелым налогом. Веллес, используя свои связи, помог Хелкару добиться налоговых льгот, а взамен наверняка получает часть прибыли.

Лексион не допустил ни единой ошибки. Все именно так и было.

При жизни, до своей мучительной смерти, Сериниэль и не подозревала обо всем этом. Теперь же знала слишком хорошо.

Веллес, получивший такую явную выгоду, ни за что не допустит ее развода. И ее муж, Каллиан, — тоже.

Более того, их конечной целью была…

― Глупо ты поступила, Сериниэль, ― безжалостно усмехнулся Лексион. ― Ведь шахта изначально принадлежала тебе. Если бы не отдала права Каллиану, ничего бы этого не случилось.

…ее смерть.

Они хотели вырвать шахту у законной владелицы и прибрать дело к рукам, даже если для этого придется ее убить.

— Вот поэтому я и пришла к вам, герцог, — сказала Сериниэль, сжав до боли дрожащую руку в кулак и глядя на Лексиона. — Только вы способны раздавить сопротивление моих дяди и мужа.

— …Ха, — Лексион тихо усмехнулся себе под нос.

Впрочем, в его реакции не было ничего странного. Нагрянув внезапно, она вывалила нелепое требование — да, со стороны это выглядело до смешного нелепо.

— Но я обещаю: вы не понесете убытков, милорд. 

— И какая же выгода меня ждет?

― Так же, как дядя связал себя с Каллианом, мы с вами можем заключить союз интересов.

— И в чем он заключается?

Сериниэль коротко перевела дух. Затем твердым, хоть и тихим голосом ответила:

— Я отдам вам долю доходов шахты.

— Всего-то? И это ты называешь сделкой?

— Пока никто не знает, но скоро там начнут добывать магическую руду. Вы ведь понимаете, сколь она ценна.

Сериниэль знала будущее. Знала, какие несметные богатства принесет шахта, которой в прошлом даже не придавали значения.

― Уверена, это будет огромной поддержкой и для вас, герцог.

Да, род Розенвестеров и так считался одним из богатейших в империи, у них было все. Но и доходы от магической руды глупо сбрасывать со счетов. Даже герцогу эта сделка сулила одни плюсы.

…Однако его ответ совершенно не вписывался в ожидания Сериниэль.

— Это все?

— …Что?

— На самом деле меня не интересует жалкая шахта, Сериниэль Верделет.

Он медленно поднялся и шаг за шагом стал приближаться к ней.

Сериниэль попятилась, потрясенная его странным поведением. Но далеко уйти не успела — спина ударилась о стену.

— Пусть между Каллианом Хелкаром и Веллесом существуют какие-то интересы, но ты-то здесь при чем? Ты ведь искренне любила Каллиана. 

Она не произнесла ни слова.

Это было правдой. Сериниэль Верделет любила Каллиана Хелкара. Любила всем сердцем. И лишь сейчас, с опозданием, осознала, как же была глупа.

Вскоре Лексион оказался прямо перед ней и, глядя на нее сверху вниз, властно произнес

— Отвечай, Сериниэль Верделет. Ради чего ты так отчаянно добиваешься развода?

В ее изумрудных глазах вдруг проступила пустота.

[Она точно мертва? На всякий случай проверь пульс, Каллиан.]

[Зачем вообще ее трогать? Все равно врач придет и выдаст заключение о смерти.]

Сериниэль помнила ясно. Тот миг, когда ее дыхание медленно угасало…

[В любом случае, Лерайе, теперь нам нечего бояться. Мы наконец сможем жить вместе…]

Их голоса, звучавшие у нее в ушах.

[Ты, я и наш ребенок. Втроем. Настоящая семья.]

И еще один голос…

[Сериниэль ничего не знает. А тем более не догадывается, что ее родителей убил я.]

Единственный родственник, которому она доверяла после смерти родителей.

[Но даже если Сериниэль узнает, ничего не изменится. Она ничего не сможет сделать. Когда перестанет быть полезной — ее можно просто убрать.]

Перед глазами встал мерзкий оскал дядюшки Веллеса.

Сериниэль зажмурилась. Дрожь пробежала по векам. Но вскоре она распахнула глаза вновь и твердо произнесла:

— Я больше не люблю Каллиана Хелкара. И никогда не полюблю.

Густые брови Лексиона чуть дернулись.

― Сердце человека переменчиво, герцог. Вот и все. Я ведь не прошу сохранять этот брак вечно. Если вы сами захотите развода — я тоже соглашусь. Всего лишь год. Пока я подготовлюсь, чтобы вышвырнуть Каллиана из шахты и освободиться от дяди…

Сериниэль не успела договорить «Молю вас», как Лексион внезапно сжал ее подбородок.

— Ты не знаешь даже основ торговли.

— Что?..

― Надо было не расписывать, что можешь предложить, а спросить сперва, чего хочу я.

Наивная… Лексион хищно усмехнулся.

― Я исполню все, что ты пожелаешь. Разведу тебя с Каллианом. Лишу Веллеса всякой власти над тобой. Даже если захочешь большего ― я дам.

Она затаила дыхание.

— Мне грозит оказаться героем грязной сплетни о том, что я увел замужнюю женщину… что ж, посмотрим, может, и в этом найду удовольствие.

Разве не этого ты добиваешься?

В глазах Сериниэль мелькнул испуг. Что он замышляет на самом деле? Какую цену он заставит меня заплатить?

— Но взамен ты тоже дашь мне то, что я хочу. И безоговорочно, — Лексион медленно протянул руку. 

— Всего две вещи. — Он коснулся ее нежной щеки и тихо провел по ней ладонью. — Первое. Ты окончательно бросаешь этого ничтожного ублюдка.

— Что?..

— Второе. Ты навсегда остаешься моей женой. До самой смерти.

Сериниэль в испуге уставилась на него. Она не понимала, что он имеет в виду.

Лексион медленно склонился и прошептал ей на ухо низким голосом:

— Довольно. Теперь ты должна выбрать меня, Сериниэль Верделет.

* * *

В оригинале Лексион говорит: “이제 그만 나로 갈아타라는 뜻이야, 세리니엘 베르델레트.” Дословно: Хватит терпеть, пересаживайся на меня.