Дождь немного утих, но всё ещё достаточно мешал выходить из дома.

— Чёртов дождь! — воскликнула одна из двух молодых девушек в осенней одежде, проходя мимо старых улочек старого района. Яркий макияж, вычурные серьги и цепочка на ключицах придавали им современный, но немного кричащий вид, никак не соответствующий желаемому изяществу.

— Да уж. Bad сегодня закрыт, и я зря тащилась туда, — с недовольным лицом пробормотала вторая, покачав длинными серьгами с блестящими стразами. Высокие каблуки её сапог звонко шлёпали по лужам. — Новый певец, что там выступает, такой красавчик… прям мой тип. А я опять его не увидела.

— Ничего, сходим завтра. В прогнозе же сказали — завтра будет солнце, — подбодрила её подруга, хоть и сама выглядела слегка разочарованной.

— С тех пор как я в старшую школу пошла, ни разу так рано домой не возвращалась!

— Твоя мама разве не ругается?

— Она вечно в маджонг играет, ей нет до меня дела.

Девушки, укрывшись под одним зонтом, шли вперёд, болтая и смеясь — с той дерзкой непринуждённостью, что свойственна лишь подросткам.

Внезапно одна из них остановилась, указывая вперёд с недоумением:

— Смотри… это что там? Цветочный магазин?

На тёмной улице, где все лавки давно потушили свет, один-единственный магазин с горящими окнами резко выделялся на фоне общей мрачности.

— А? С чего бы на этой улице быть цветочному? — подруга прищурилась, глядя туда, куда показывала та, но из-за капель на накладных ресницах не смогла ничего разглядеть.

Она стёрла воду рукой, вгляделась снова. Вся улица, как и полагается старому району, в десять вечера уже была погружена в темноту. Единственный источник света — мерцающий старый фонарь.

— Ничего нет. Привиделось тебе, наверное.

Девушка, в словах которой так резко усомнились, протёрла глаза, снова посмотрела — и действительно не увидела никакого освещённого магазина.

— Эм… может быть, — промямлила она. — Ладно, пошли уже.

Но в её душе всё равно осталась лёгкая тревога. Магазин казался ей слишком реальным. Она даже запомнила, что у входа стоял букет белых цветов… каких именно — не разобрать, особенно сквозь дождь. Главное — был белый.

Может, померещилось?

Девушка выпила немного перед этим, и алкоголь в её голове не вызвал страха — скорее, притупил восприятие. Уже через минуту она напрочь забыла о странном видении.

Улица снова погрузилась в тишину. Через некоторое время с дальнего конца переулка показалась одинокая хрупкая фигура.

Хань Синьи шла под дождём, чуть сутулясь, прикрывая от влаги телефон в руке. Она бродила без цели.

Почему-то полиция не прочёсывала эту улицу. Странно. Но Хань Синьи уже было всё равно — ей просто хотелось побыть в тишине.

У неё в телефоне был номер Хань Яня. После его ухода она пыталась дозвониться трижды: в ночь ухода, через месяц, и через полгода. Никто ни разу не ответил.

С тех пор она ни разу не открывала его контакт. Сегодня был исключением. Она снова набрала номер.

Ожидание.

Без ответа.

— Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже… — донёсся приятный, но безжизненный женский голос. Хань Синьи смотрела на экран безразлично. Она ожидала именно этого.

Она не чувствовала грусти. Только лёгкую, почти неощутимую, досаду.

Открыла окно с сообщениями, набрала несколько слов… и замерла, не отправив. Потом закрыла его.

— Ладно. Не хочу давать тебе ни малейшего шанса подготовиться, — прошептала она с кривой усмешкой. — Твоё удивлённое лицо, когда ты вдруг умрёшь без предупреждения, будет намного приятнее, чем спокойное, если ты узнаешь, что я уже мертва. Ты больше не контролируешь меня, понял? Я выхожу за рамки твоих расчётов. Если бы я всё-таки умерла и прислала тебе последнее сообщение — ругательство, проклятие, что угодно — ты бы смог подготовиться. Ты знаешь, как я думаю. Ты знаешь, что я бы так сделала.

Голос Хань Синьи дрожал от возбуждения, глаза блестели. В её словах не было логики — только нарастающая эйфория.

— Но теперь… я встретила человека, похожего на тебя, но совсем другого. Я изменилась. Я хочу, чтобы ты просчитался. Чтобы больше никогда не получил от меня ни малейшего отклика!

С громким треском она швырнула телефон на асфальт и со всей силы наступила на него каблуком. В её глазах смешались сожаление об уходящей жизни и злорадное, выстраданное годами облегчение.

Перед Хань Янем даже такая мелочь, как результативное сопротивление, уже казалась победой.

Усталость навалилась внезапно.

Физическая. Эмоциональная. Всё разом.

Она подняла голову — и увидела освещённый цветочный магазин.

«Пережду дождь…»

Когда-то именно с этого началось всё: с укрытия от дождя она попала в игру, устроенную Юй Сином. Теперь дождь стал и началом, и концом.

Она подошла ближе. Через стекло просвечивал тёплый свет, а у входа — букет белоснежных тубероз, открытых, хрупких, дрожащих от ветра и дождя, до боли трогательных.

Хань Синьи смотрела на них несколько секунд, как заворожённая, пока дверь не скрипнула, и в нос не ударил тёплый воздух изнутри.

— Девочка, чего стоишь под дождём? Бросили, что ли? — донёсся до неё насмешливый, но не злой голос.

Он звучал тепло и по-дружески, не вызывал отторжения, наоборот — манил.

Хань Синьи перевела взгляд: тёмные джинсы, светло-коричневый гольф, светлая, открытая улыбка и чёрные волосы, собранные в пучок, свисали через плечо. Это был мужчина. Молодой? Или взрослый? Сложно сказать. Идеальное лицо, которое должно бы быть холодным, но почему-то казалось мягким и располагающим.

«Наверное, он — художник… или дизайнер», — мелькнуло у неё. В её представлении именно такие мужчины носили длинные волосы.

Но уже в следующий миг стало ясно — он не художник и не дизайнер. Он — владелец цветочного магазина.

Потому что он, видя её молчание, отступил в сторону и предложил с улыбкой:

— Зайдёшь? Или купи цветы — и я подарю тебе зонт. Как тебе такое?

— …Хорошо, — тихо ответила Хань Синьи и вошла внутрь.

Стеклянная дверь закрылась за её спиной. Тепло окутало её.

Магазин был крошечным, но в нём царила редкая ухоженность: каждый цветок выглядел словно с выставки.

— Ты вся промокла. Жаль, что ты девочка, у меня тут нет сменной одежды для тебя, — с живостью сказал хозяин и подвёл её к вертикальному обогревателю. — Постой здесь немного, согреешься.

— Спасибо, — прошептала Хань Синьи. Сейчас она просто хотела расслабиться и спокойно принять смерть.

Она хотела умереть с чувством... хоть немного счастья. Умереть в тепле — всё же лучше, чем на улице, в луже грязной воды.

Поэтому сейчас настроение у Хань Синьи было на удивление сносным. Она посмотрела на хозяина цветочного магазина, который сидел на полке с цветами и продолжал улыбаться ей, словно твёрдо решил обязательно продать хоть один букет. Не удержавшись, она первой заговорила:

— Можно… я посмотрю ваши цветы?

— Конечно! Клиент всегда прав — смотри на здоровье, — хозяин с лёгким движением руки будто приглашал: весь магазин — к твоим услугам.

Цветов в магазине было много: обычные гвоздики, гипсофила, красные розы… и чуть менее распространённые — жёлтые розы, белые, синие ирисы и прочие.

Прогуливаясь между витринами, Хань Синьи заметила на одной из полок, где сидел хозяин, единственную в магазине чёрную розу.

Возможно, из-за своей редкости она сразу привлекла её внимание. Девушка потянулась к ней рукой, но владелец магазина мягко остановил её.

— Эту нельзя, — сказал он, всё так же улыбаясь.

Хань Синьи замерла:

— Почему? В этом есть какой-то особый смысл?

Хозяин слегка коснулся лепестков чёрной розы и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Ты — демон. И ты принадлежишь мне.

Хань Синьи не расслышала. А он и не собирался повторять. Только улыбнулся шире:

— Этот цветок уже зарезервирован. Покупателям трогать нельзя. Хочешь горячей воды? У меня здесь кипятильник, должно остаться немного.

— Спасибо, — сказала Хань Синьи и утратила интерес к чёрной розе.

Спустя несколько минут она уже сидела на пустой подставке для цветов с кружкой горячей воды в руках и с лёгкой благодарностью спросила:

— А как вас зовут?

— Я? Моя фамилия Хуа, — ответил хозяин.

— Серьёзно?

— Ага. Ты удивлена, что человек с фамилией «Цветок» владеет цветочным магазином? — он улыбнулся, заметив, как она кивает. — А это вовсе не совпадение. Именно потому, что я Хуа, я и открыл этот магазин.

Хань Синьи кивнула, теперь всё становилось понятнее. Она заметила, что рядом с этим человеком чувствуешь себя спокойно. От него исходила какая-то необъяснимая теплота. Вспомнив то, что видела снаружи, она спросила:

— Скажите, а что с теми туберозами у входа?

— М? Что значит «что»?

— Ну… почему вы поставили именно их снаружи?

Хозяин слегка вздохнул:

— Потому что они умирают. Я не смог их спасти.

Слова «умирают» зацепили Хань Синьи. Она нахмурилась:

— Но ведь они выглядят вполне живыми…

— Они пытались украсть воду у чёрной розы. Не получилось. А с дождём у них давняя связь — вот и умрут сегодня ночью, — он посмотрел на стеклянную дверь. Причина показалась странной, даже слегка пугающей.

Вдруг он снова повернулся к ней:

— А ты знаешь, что означает тубероза?

— Нет…

— Радость на грани опасности, — улыбнулся он, глядя на дождь.

Хань Синьи не поняла, что в этом такого забавного. Напротив, ей стало не по себе. Может, потому что это описание... напоминало ей саму себя.

С тех пор, как она потеряла статус дедуктора, её ум словно замедлился. Она почти не думала — только если дело касалось Хань Яня. Но сейчас... что-то показалось ей странным.

Цветочник снова посмотрел на неё. Его улыбка была такой же мягкой, как тёплая кофта, в которую он был одет. В руках у него тоже была чашка горячей воды — от неё поднимался лёгкий пар. Он спросил:

— Ты счастлива? В этом опасном мире, который ты сама для себя создала… ты чувствовала хоть каплю радости?

Хань Синьи резко вскочила. До неё наконец дошёл смысл сказанного. Всё было слишком прозрачно — тубероза, которая умирает в дождь, которая пыталась получить воду, но не смогла… Речь шла о ней самой.

Но потом она выдохнула и села обратно. Сопротивляться уже не было смысла.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила она, подозревая, что он — человек Хань Яня.

— Не волнуйся, — мягко сказал он. — Я просто добрый хозяин цветочного магазина, который решил предложить тебе горячую воду, обогрев и крышу над головой. Больше ничего.

Он даже выглядел виноватым, будто правда не хотел её пугать. Это сбило её с толку, и она снова замолчала, ожидая продолжения.

Он сделал глоток, прикрыл глаза, будто наслаждаясь:

— Какое же тепло… Знаешь, девочка, я ведь говорил: купишь цветы — получишь зонт в подарок.

— Угу, — коротко ответила она.

— Только вот я тут подумал… зонт тебе не нужен. А значит — и цветы ты покупать не будешь, — с сожалением добавил он.

Хань Синьи не ответила.

— Так что… я бы хотел взять кое-что другое в обмен на горячую воду, — предложил он. — Не возражаешь?

— Всё равно, — пожала плечами она. — Я ведь всё равно умру этой ночью. У меня с дождём… особая связь.

— Прекрасно! — глаза у него блеснули. — Тогда я возьму… память.

— Память? — переспросила она с недоумением.

— Не переживай, я не про личное. Я просто хочу… увидеть, во что превратился мой демон.

Хань Синьи взглянула на чёрную розу. Потом — на туберозу. И вдруг воскликнула:

— Ты знаешь Юй Сина!

***

На следующее утро новости взорвались — как и ожидал Юй Син.

Некоторые медиа будто обладали сверхъестественным чутьём. Едва забрезжил рассвет, как по сети уже начали расходиться первые заголовки, обогнав даже тех, кто только просыпался и варил себе утренний кофе.

Официальные публикации фокусировались на «раскрытии дела о перерезанном горле» и «задержании преступника» — это, скорее всего, были те, с кем сотрудничала полиция.

А другие СМИ выбрали более громкие заголовки — «Девушка-убийца», «Предсмертное признание в любви» и тому подобное.

Юй Син, проснувшись с тяжёлой головой и раздражением, увидел заголовки, прищурился и щёлкнул по одному из них. В статье писали:

«В 2:00 ночи предполагаемый преступник был найден мёртвым в пустующем помещении на Золотой улице. Причина смерти — внезапная остановка сердца. Что по-настоящему озадачивает — в руке у него была свежая тубероза. Значение этого пока остаётся неизвестным».

«На Золотой улице нет ни одного цветочного магазина. Полиция проверила все близлежащие лавки — ни в одной не продавались туберозы. Так откуда же преступник взял этот цветок? Тайна остаётся неразгаданной. Мы будем следить за развитием событий».

— Тубероза… радость на грани опасности? — Юй Син откинулся на подушки, всё ещё кутаясь в одеяло, но… сон как рукой сняло.