Довольно много времени прошло с тех пор, как я впервые оказался в мире <Несостоявшегося Мечника Сильвании> и начал взаимодействовать с другими, выстраивая отношения с разными людьми в том мире.

В процессе я хорошо поладил с некоторыми, сформировав с ними особую связь. С другими же меня жизнь сталкивала насильно, и теперь у нас были несколько двусмысленные отношения.

Но так оно и бывает с человеческими связями. Нельзя ладить абсолютно со всеми.

Я прожил загруженную жизнь.

Сейчас я отдыхал, но когда я только прибыл на остров Аркен и валялся на голой земле, было совсем мало дней, когда мне удавалось толком поспать.

Причина, по которой я так жил, была проста. Мне нужно было выжить.

Каждый семестр возникали реальные угрозы, грозившие моей жизни.

Нехватка еды, страдания от холода или жары, болезни... И помимо проблем с выживанием, было множество случаев, когда мне приходилось сражаться за жизнь из-за врагов, появлявшихся по ходу истории... Несомненно, каждый прожитый момент представлял собой череду угроз.

Реальность отличалась от фильмов.

Даже если ты ссоришься с противоположным полом так, будто находишься в школьной поездке, или наслаждаешься хождением по тонкой грани отношений, пока сердце бешено колотится, время всё равно продолжает идти, а сезоны сменяются.

Даже если ты ведёшь лёгкую беседу и наслаждаешься беззаботной атмосферой, всё равно нужно будет чинить хижину, расставлять охотничьи ловушки или ждать, пока дичь попадётся в них, и при этом следить, чтобы мясо не протухло.

Даже на поле боя, где свистят пули, находятся пары, что обмениваются словами любви.

Но в фильмах ещё возможно существование прекрасной истории любви между двумя людьми, бросившими вызов жестокой судьбе.

Однако на реальном поле боя любовь — всего лишь слабость.

Трагедии всегда приходят внезапно, безо всякого предупреждения.

В один день ты видишь свою возлюбленную на носилках, с пулей, прошившей её голову, и с холодными безжизненными глазами... И тогда-то чувство любви превращается в проклятие, разъедающее тело и душу.

Главному герою может казаться, что мир особенно жесток именно к нему, но на самом деле прожектор на него никогда не светил.

Даже смерть его возлюбленной становилась всего лишь мимолётным фоном, как и гибель остальных солдат.

Наблюдая подобные сцены бесчисленное количество раз, начинаешь понимать.

В ситуации, когда клинок уже у самого горла, если у тебя ещё есть время на последнюю попытку перед смертью, то ты должен полностью сосредоточиться только на одном — на выживании.

Сколько раз я чуть не умер уже только по пути к особняку Роттейлор?

Единственная причина, по которой я смог выжить перед лицом стольких угроз, была в том, что я думал только о том, чтобы остаться в живых.

Из-за этой жажды выживания товарищи называли меня «тараканом».

Даже если бы меня голым бросили в центр пустыни, я бы как-то выжил и дожил до старости.

Я всегда внушал себе.

Приоритизировать работу, делать сперва самое необходимое — я был словно механизм, который обязан оставаться рациональным и логичным где угодно, при любых обстоятельствах.

Будь то поле боя, где погибали тысячи, или академия, полная любви и романтики.

Если бы прямо сейчас у моего горла оказался клинок, моей первой и главной заботой снова стало бы выживание.

Я жил так до тех пор, пока не покинул поле боя и не начал понемногу расслабляться. Уже мало что могло меня пошатнуть.

Моё холодное рассуждение всегда ясно определяло важность дел и порядок их выполнения.

— Человек с оледеневшим сердцем.

И только тогда из глубин мозга всплыло старое воспоминание.

— Жестокая реальность сделала тебя таким, но ведь мир состоит не только из дней, полных снега и дождя. Удивительно, но бывают и солнечные, и тёплые дни.

— Но если ты слишком привыкнешь смотреть в небо, полное снега и дождя, то и завтра, наверняка, будет дождь... Психика человека такова, что заставляет его думать именно так.

— Я надеюсь, что однажды ты встретишь кого-то, кто сможет растопить этот лёд в твоём сердце, словно снег.

Были ли это воспоминания с поля боя или уже после отставки? Я не мог вспомнить точно... Но голос был печален.

— А до тех пор, даже если холодно, держи воротник крепко застёгнутым и терпи. Ты силён, поэтому справишься.

— Эд, ты всегда о многом думаешь, но на этот раз это выглядит иначе.

Яника говорила тяжёлым голосом и с серьёзным выражением лица, сидя напротив меня у костра.

К несчастью, причина моего смущения была вовсе не в том, что это серьёзная проблема. Просто я ломал голову над тем, как реагировать на прихоть Марильды.

А что если бы я просто по её прихоти поцеловал Янику? Разве это было бы нормально?

Смущение и неловкость из-за поцелуя вскоре прошли бы. Если бы я захотел, я мог бы просто взять Янику за подбородок и коснуться её губ.

Однако нужно было думать и о Янике, на которую это было бы направлено.

Ведь после внезапного поцелуя она бы лишь запуталась, не понимая, что произошло.

А когда узнала бы, что я поцеловал её лишь из-за прихоти Марильды, разве это её бы обрадовало?

Чтобы получить информацию о реликвии высшего духа, которую знала Марильда, мне нужно было просто поцеловать Янику... Но разве это не было слишком безответственно?

Может, с кем-то чужим это и сошло бы с рук. Но Яника была близкой соратницей, человеком, которого я знал дольше всех с самого попадания в этот мир.

Я не хотел обращаться с ней плохо.

Если так, то разве не было бы достаточно поцеловать её как человека, а не ради прихоти духа?

Я не был уверен. Если подумать, то и это звучало неверно.

Как бы я сам ни относился к этому, Яника наверняка решила бы, что я поцеловал её именно из-за прихоти Марильды.

Оставалась только одна возможность.

Сказать Янике всю правду и попросить позволить поцеловать её.

...Я не был мастером в романтических делах, но даже я понимал, что этот вариант был худшим из всех.

— Прости, но я не могу сказать, Яника. Думаю, это проблема, о которой я должен подумать сам, постепенно.

Сказав это, я попытался сменить тему.

Однако Яника тут же надула щёчки и распахнула глаза, словно поняла мои слова совсем иначе.

— ...Правда?

Она что, была расстроена?

Ей было грустно, потому что она считала, будто мы можем делиться всем, кем бы это ни касалось, а в итоге оказалось, что я что-то от неё скрываю...? Яника начала ворчать.

— Уууу!

Какое-то время она издавала странные звуки и топала ногами.

С моей стороны, мне было нечего сказать. Всё, что я мог — это неловко смотреть на Янику.

— Эд, можно я задам тебе странный вопрос?

— ...Спрашивай что хочешь.

— Я вот думаю, лучше ли будет вытянуть из тебя подробности, чтобы ты рассказал о своих тревогах? Или лучше сделать вид, что я этого не замечаю?

— ...Ты у меня об этом спрашиваешь?

Яника глубоко вздохнула и снова недовольно заскрипела.

Затем подняла взгляд к небу, словно обдумывая, что сказать.

К этому времени солнце уже садилось. Для меня это было лишь осознание того, что наконец-то наступила ночь.

С тех пор как я начал отдыхать, дни будто стали длиннее. И это ощущалось как роскошь, ведь обычно я дробил их на множество дел, чтобы всё успеть.

— Я боюсь быть для тебя обузой.

Неожиданно, словно наконец-то подобрав слова...

Яника сказала.

— Что?

— Я не хочу быть для тебя обузой, Эд.

С моей точки зрения, я вообще не понимал, какой ход мыслей мог привести её к такому выводу.

Яника всегда стремилась помогать мне, не доставляя хлопот.

Разве это её забота — беспокоиться о том, что она станет в тягость? Скорее уж окружающим следовало бы волноваться об этом, но никак не Янике.

Увидев такие неожиданные переживания с её стороны, я лишь уставился на неё с недоумением.

— У-У тебя такой вид, будто у тебя смешанные чувства, Эд.

— Что бы я ни сказал, ты всё равно воспримешь это как простые вежливые слова утешения. Вот я и думаю, как сказать так, чтобы ты не восприняла это таким образом.

— Э-Это...

— Ну, пожалуй, мне ничего не остаётся, кроме как сказать прямо. А уж как ты воспримешь — твоё дело.

Сказав это, я тоже посмотрел на закат и небрежно произнёс:

— Ты никогда не была для меня обузой, Яника.

Ни слишком преувеличенно, ни слишком холодно.

Просто честность — в большинстве случаев лучший ответ.

— Вот и всё.

Яника немного посидела, глядя в огонь, затем мягко улыбнулась.

То ли она была счастлива, то ли испытала облегчение... Я не смог понять наверняка.

Человеческое сердце похоже на костёр: искры летят в разные стороны.

Эмоции слишком сложны, чтобы объяснять их одним словом.

Но, к счастью, Яника уже не выглядела обеспокоенной.

— Понятно...

Но услышав её следующие слова, я понял, что сам себе вырыл яму.

— Тогда я спрошу тебя, Эд!

— ...Что?

— О чём ты волнуешься? В чём дело?! Скажи уже!

— Я что, выбрал не тот вариант?

Яника заговорила, размахивая руками и с воодушевлением в глазах.

— Твои тревоги — это и мои тревоги, так что рассказывай быстрее!

Она отложила посох и сумку, взяла маленький деревянный стул из угла лагеря, села прямо передо мной и уставилась в глаза.

У неё наверняка уже жгло спину от жара костра, но, будто это ничего не значило, Яника сидела прямо напротив.

— Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь.

— Так у тебя же спина вспотеет. Разве это не неудобно...?

— Ещё неудобнее видеть, как ты мучаешься в одиночку.

В этот момент Яника проявляла ещё больше упрямства, сжимая зубы и топая ногой.

Я уже не мог ничего сказать, но и игнорировать её тоже не получалось. Лучше бы я вообще не заводил этот разговор.

Прокручивая в голове варианты снова и снова, я наконец открыл рот.

— Если будем думать вместе, решение найдётся быстро! Так что не мучайся понапрасну и просто скажи...

— Можешь поцеловать меня?

Яника так и не договорила — она замерла.

* * *

— Марильда, серьёзно... Зачем она говорит такие глупости?

Цвет кожи человека ведь телесный, а не ярко-красный, не так ли?

Яника, которая только что упрямо сидела прямо передо мной, теперь резко отодвинулась и ушла подальше, усевшись на плоский камень.

Вместо простого румянца весь цвет её лица сменился, и она лишь повторяла одно и то же:

— Я-Явно это что-то серьёзное, Эд... Т-Тем более, что я прямо перед тобой... Н-Нет, забудь... Но как много рассказала Марильда...? А...?

Я не мог поспешно что-то сказать, ведь было непонятно, бормотала ли она это себе под нос или обращалась ко мне.

Однако я без лишних мыслей сказал ей всё, что думал.

Если бы Марильда подталкивала меня поцеловать Янику вот так, это было бы несправедливо по отношению к самой Янике.

Я не тот человек, чтобы ради собственной жадности играть чужим сердцем.

Тем не менее, было кое-что, что я обязан был прояснить.

— Мне неловко это говорить, но есть ещё одна вещь...

Когда я медленно открыл рот, Яника скользнула на меня взглядом. Сидела она прямо, спина идеально выпрямлена, и слушала с таким вниманием, словно я был каким-то чрезвычайно важным человеком.

— Так вот... о... чувствах... которые ты питаешь ко мне... Я в общих чертах знаю... В конце концов, не знать этого после всего было бы попросту нелепо.

— П-Перестань! П-Пожалуйста, перестань сейчас же!

Яника прикрыла рот дрожащей рукой и отвела глаза.

Мне стало неловко видеть, как она трясётся и топает ногами, будто беззащитное травоядное перед стаей хищников.

— Эд, я не могу дышать... Л-ладно... Что ж...! Так оно и есть! Да! Я... эээ... Почему бы я тогда вела себя так доброжелательно к тебе, если бы ничего не чувствовала?! В сущности, это ведь очевидно! Нет никакого смысла смущаться и портить атмосферу этим, правда?! М-Мы ведь оба взрослые люди! Т-Так зачем нам начинать вести себя неловко друг с другом?! Ах! Аххх!

Говоря всё это, Яника выглядела более нервной, чем кто-либо ещё в мире.

Наверное, именно потому, что я всегда воспринимал Янику как девушку, вышедшую будто из сказки, я невольно кивнул. У неё и правда была эта сторона.

Однако если Яника походила на главную героиню сказки, то я был тараканом, ползущим по сточным канавам суровой реальности.

И, прогрызаясь через всё это, я всё ещё нес на себе её след.

— Прости. Просто я такой...

— Х-Хмм...

— Я жил в обстановке, где постоянно приходилось бороться за выживание, и всё остальное приходилось отодвигать на второй план.

Кроме того, был ещё и груз трагедий, свидетелем которых я стал.

Те, кто видел, как их любимых выносят на носилках после выстрела, распадались на части.

Причина моей враждебности к подобному была не в том, что я считал глупым строить отношения, когда жизнь висит на волоске.

Но для человека, который может умереть в любую минуту, безрассудное сближение с кем-то становилось лишь дополнительным бременем.

В ситуации, когда ты не способен взять ответственность даже за собственную жизнь, как ты можешь думать о том, кому придётся жить после твоей смерти?

Боль от разбитого сердца временна, и со временем она заживает. Но боль утраты почти всегда длится всю жизнь.

Большинство людей, столкнувшись с этим, просто не в силах подняться вновь и рушатся под её тяжестью.

Зная это, я должен был действовать осторожнее.

Мне не следовало бездумно сближаться с другими.

Я прошёл через множество испытаний. Сюжет переплёлся во многом иначе, ход истории тоже сильно изменился, но... несмотря ни на что, я дошёл до этого момента, потому что всегда ставил во главу угла выживание.

Битва за императорскую власть, распри внутри дома, усмирение Уэллброка. Оставшиеся испытания — то, с чем мне ещё предстояло столкнуться. Но те испытания были куда тяжелее и суровее всего, что я преодолел прежде.

Если бы я смог пройти через них все и, наконец, получить диплом Сильвании...

С теми способностями, что я приобрёл, с опытом, который пережил, и связями, что наладил — если бы я смог покинуть остров Аркен и зажить полной жизнью...

Если бы все бедствия, предначертанные в сюжете <Несостоявшегося Мечника Сильвании>, были решены, и я смог бы встать на ноги...

Когда настанет тот день, смогу ли я избавиться от страха смерти... и мечтать о будущем, большем, чем просто выживание?

Настанет ли день, когда я перестану мучительно думать «Как мне выжить?» и впервые спрошу себя: «Как мне жить?»

— Я стал таким, проживая подобную жизнь. Я человек, недостойный любви.

Был слышен лишь треск горящих в костре поленьев.

К тому моменту солнце почти полностью скрылось, и ночь медленно вступала в свои права.

Как и всегда ночью в северном лесу, всё было пронизано тишиной.

Живя в лагере так долго, казалось, я сам незаметно стал частью этого леса.

— Не говори так, Эд.

Когда я вдруг посмотрел на Янику, её лицо было на удивление спокойным. Но в то же время в её выражении таилась грусть.

Она уже не была красной, словно вновь обрела самообладание.

— Ты не такой холодный, как сам о себе думаешь.

— Спасибо, что сказала это.

— Я говорю искренне. Это, кстати, ровно то, о чём ты упоминал раньше. Я боюсь, что всё, что я тебе скажу, ты воспримешь просто как вежливое утешение. Вот ровно так я чувствую и сейчас.

Яника повернулась ко мне снова и посмотрела прямо в глаза.

— Причина, по которой ты так переживал и смущался, в том, что ты думал обо мне. Ты ведь сам сказал: если бы ты поцеловал меня из-за Марильды, мне было бы очень неприятно. Но сейчас... я счастлива... Э-Это может прозвучать немного глупо, но... В-В общем... Ты ведь подумал правильно. Серьёзно... М-Марильда! Затеяла такую ерунду! П-Правда... Заставить нас волноваться из-за подобного!

Яника снова задрожала и тяжело задышала.

— В любом случае... просто забудь о том, что я сказал раньше. Яника, целовать тебя вот так было бы невежливо по отношению к тебе. Нам не стоит поддаваться на прихоти Марильды.

— Э-Эд... Но останки того духа, о которых говорила Марильда... Разве они тебе не нужны?

Останки высшего духа.

Таинственный артефакт, что мог значительно увеличить характеристики, связанные с моей магией стихий, что понемногу развивалась... Но способов выведать это у Марильды было предостаточно.

Не было никакой необходимости прибегать к этому.

— Я сам разберусь, так что просто... сделай вид, что ничего не слышала. В любом случае, даже если ты согласна сейчас, я сам не в порядке с этим. Я не хочу использовать тебя, как инструмент.

— Э-Эд. Я счастлива это слышать, но... На самом деле я придумала одно потрясающее решение.

— ...Что?

Яника глубоко вдохнула и продолжила, запинаясь, словно читала неловкую реплику.

— Короче говоря, ты ведь думал обо мне, правда? Даже если бы я сказала, что это нормально, ты всё равно не хотел делать этого, потому что тебе было бы неприятно, будто бы ты используешь меня...?

Сказав это, Яника спустилась с камня и подошла ближе ко мне.

— На самом деле решение проще, чем ты думаешь.

— Мне уже тревожно...

— М-Мы можем просто поменяться ролями...

— Что?

— Не ты, а я сделаю это.

Прежде чем я успел спросить, о чём она говорит, это произошло.

Я почувствовал руку на своём плече и на миг перестал дышать.

Хотя Яника по натуре была робкой и во всём колебалась, временами, когда ситуация доходила до крайности, она принимала быстрое решение. И ещё — когда приходилось проявлять решимость и смелость.

Я не осознавал, что у неё есть и такая сторона, пока это не случилось.

Какое-то время в лесу раздавалось лишь стрекотание насекомых.

Помимо этого, — лишь тишина.

Были только два рта, что могли что-то сказать, но оба оказались заняты друг другом.

— Хеу-б...

Яника тут же отпрянула назад, прикрыв рот.

Её глаза широко раскрылись, она несколько раз бросила на меня быстрый взгляд. И затем, словно поняв, что только что сделала, съёжилась, втянув плечи.

— ...Эмм... Яни...

— Ах! Я устала! Я приехала на лодке из родных мест, так что очень устала! Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок! Увидимся завтра!

Не дав мне сказать ни слова, Яника с шумом бросилась в свою хижину.

Всё потому, что, встретившись со мной взглядом, она лишилась дыхания.

А потом с грохотом захлопнула дверь.

— Что за...

Оставшись в одиночестве у костра, я посмотрел на кочергу, что упала на землю.

— ...Постой-ка...

С моей стороны, разве не стоило дать мне хоть немного времени, чтобы что-то сказать?

Для меня это произошло совершенно внезапно... Ситуация была труднопостижимой.

В любом случае... возникло странное чувство неловкости.

Проблема заключалась в том, что Яника и я жили по соседству.

Увидев, как она вдруг вся напряглась и убежала в смятении после того, как встретилась со мной глазами... А ведь начиная с завтрашнего дня нам предстояло снова и снова видеть друг друга... Это была настоящая катастрофа.

Если бы она просто сохранила спокойствие и сказала: «Ну вот, теперь всё», я бы мог ответить ей как следует.

Но она сбежала вот так... И что же теперь с меня?

Думая о завтрашнем утре, я снова и снова проводил ладонью по лицу.

* * *

Перевод выполнен командой: Alice Team

Хочешь прочитать больше глав? Хочешь увидеть другие мои проекты?

Тогда тебе в мой Telegram канал: https://t.me/alicecrates

Поддержать переводчика:

Бусти https://boosty.to/slalan

DonationAlerts https://www.donationalerts.com/r/alice_team