Миллисент пробудилась от сна, вздрогнув всем телом, чувствуя чужую прижатую ладонь к её рту, приглушавшую рвущийся из груди крик. Она осознала свою оплошность слишком поздно: она забыла запереть дверь. Как можно быть столь беспечной?

Девушка пыталась сопротивляться тому, кто прижимал её к матрасу, но тщетно. Она не могла разглядеть ничего в темноте комнаты.

Хриплый голос прошептал на ухо:

— Тсс... Милли, это я.

У неё перехватило дыхание. Крики перешли в рыдания. Нет, нет, нет, этого не может быть.

Миллисент оттолкнула мужчину, и он наконец отпустил её:

— Убирайся!

— Ш-ш-ш! — Эндрю наклонился вперёд, снова закрывая ей рот рукой. — Я просто зашёл узнать, всё ли с тобой в порядке.

— Посреди ночи?! — Миллисент откинулась на спинку кровати.

— До этого ты спала, — объяснил он, стаскивая её с кровати.

— Убирайся, Эндрю. Вон из моей комнаты! — она подтолкнула его к двери.

Он не шелохнулся, как бы она ни старалась его сдвинуть. Вместо этого обхватил её лицо обеими руками и прильнул к её губам. Миллисент стояла, оцепенев от изумления и страха. Она не могла поверить в происходящее. Это было точь-в-точь как той ночью много лет назад...

Девушка вышла из оцепенения и укусила его за губу, ощутив вкус крови. Он отстранился и зарычал, толкая её к стене.

— Почему ты всегда мне отказываешь?!

Миллисент попыталась закричать, но он зажал ей рот рукой. Она не могла дышать. Вцепилась в его руку.

— Эндрю...

Он схватил её за руки и завёл их ей за голову, лишив возможности двигаться. Вновь грубо поцеловал, заставив дрожать от страха. Миллисент вывернулась и закричала во весь голос. Эндрю ударил её по лицу и встряхнул.

— Замолчи!

Она попыталась уклониться, и от этого манёвра материя её платья разошлась по шву на плече. В этот самый момент Эндрю бесцеремонно толкнул её на пол, и в тот же миг дверь в комнату распахнулась. Теодор и мистер Торн, крайне возмущённые, стояли в дверном проёме, созерцая представшую перед ними сцену. Теодор поспешил к ней, помогая подняться.

— Ты в порядке, Миллисент?

Она кивнула, оправляя сползающий рукав своего платья, и взглянула на Эндрю сквозь пелену слёз:

— Ты отвратителен. Я хочу, чтобы ты ушёл!

— Милли… — начал было он, протягивая к ней руку.

Но отец Миллисент схватил его за руку и подтолкнул к двери.

— Вон! Сейчас же, Эндрю!

— Но наша сделка… — начал было Эндрю.

— Отменяется, — отрезал отец.

Эндрю зарычал на него:

— Это ещё не конец. Я ещё не закончил с ней…

Миллисент в ужасе наблюдала, как Эндрю отлетел назад и приземлился на пол. Теодор стоял над ним, тяжело дыша, его глаза были полны гнева и ярости. Эндрю потёр челюсть, и Миллисент поняла, что Теодор ударил его. Эштон разжал кулак и указал на Эндрю:

— Держись от неё подальше, слышишь?!

Эндрю усмехнулся и поднялся на ноги:

— Так это и есть твой новый любовник, Милли, дорогая? Просто не можешь без богатых мужчин, не так ли?

Миллисент бросилась к нему и влепила пощёчину. Она всхлипнула:

— У тебя нет права... никакого права... приходить сюда и указывать мне, кто я такая. Ты злоупотребил моим доверием.

Её отец в изумлении воззрился на неё:

— Это уже случалось прежде?

Эндрю с лукавым блеском в глазах обратился к её отцу:

— Разве она не рассказывала вам?

— Что рассказала, Милли? О чём он говорит? — вопрошал отец.

Миллисент склонила голову:

— Просто уходи, Эндрю.

Мужчина одёрнул пиджак, словно пытаясь сохранить остатки достоинства, и развернулся на каблуках. Миллисент смотрела, как он удаляется по коридору, и проклинала себя за то, что этот человек снова воспользовался её уязвимостью.

Теодор подошёл к ней и нежно коснулся её распухшей щеки.

— Я принесу лёд.

Миллисент кивнула. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Теодор оставил её наедине с отцом, который с каждой минутой выглядел всё более растерянным. Он провёл рукой по глазам:

— Что он говорил, Милли? Что ты от меня скрываешь?

— Отец, — начала Миллисент, — Эндрю не просто издевался надо мной. Он… он делал и другие вещи. — Она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова.

Отец покачал головой, не понимая, о чём она говорит.

— Я… я больше не девственница из-за этого человека.

В глазах отца появилось выражение, похожее на ярость.

— Что?!

Миллисент пожала плечами, глядя себе под ноги.

— Думаю, это можно назвать изнасилованием или как-то ещё…

— Нет. Нет, это было изнасилование. — Отец схватил её за плечи. — Почему ты мне не рассказала? Я бы никогда не позволил ему вернуться.

— Я не думала, что ты мне поверишь, — заплакала Миллисент.

Отец заключил её в тёплые объятия.

— Ты моя дочь. Конечно, я бы тебе поверил.

Миллисент обняла его в ответ, всхлипывая:

— Прости.

— Не за что извиняться, моя милая девочка.

— Я люблю тебя, папа.

— Я тоже люблю тебя, моя милая маленькая Милли.