Следом за затуманенным взглядом ребёнка, также неясными стали и мои глаза.

Единственное, что стало ясным, так это воспоминание о том, когда я была маленькой.

Это то воспоминание, которое я старалась глубоко запрятать.

Я до сих пор отчётливо помню. В этот день весь мир мой рухнул.

Это случилось, когда я училась во втором классе начальной школы. Собрав вручную гвоздики в букет во время урока рисования в День матери, я побежала домой.

Мама!

Я думала подарить этот букетик своей маме, которая ждала меня дома. Но единственное, что меня ждало, – это пять купюр по десять тысяч вон и письмо, написанное для бабушки, которое лежало на столе.

Мама, мне очень жаль.

Сбереги деньги, воспользуйся ими для всего, что будет необходимо для доченьки. Ее любимое блюдо находится в холодильнике, так что ешьте хорошо.

Пусть пока слушается папу, потому что мама придёт забрать её позже.

Я хотела слушаться своего отца, как по последней просьбе моей матери, но не смогла. Моя мама ушла из дома, а отец домой даже не вернулся. Эти дети были оставлены родителями также, как и я.

Ох, боже мой...

Моё сердце переполнено чувствами. Как на свете вообще можно не любить этихпрелестных детишек?

— Подождите.

Проанализировав детские рассказы, я вдруг поняла и наклонила голову.

Они и впрямь Гензель и Гретель?

Хоть детей и не зовут Гензель и Гретель, разве у главных героев этой книги не могли быть другие имена?

Разве эта книга не заканчивается, когда они меня убьют?

Я надеялась, что эта сказка закончится трогательно и желаемым путём, а не как в жуткой сказке по классике.

Поэтому я быстро определилась со своей ролью.

Как «Добрая ведьма Хейзел», которая заботится о детях до тех пор, пока их отец, однажды раскаявшись в своих грехах, придёт, чтобы найти их.

— Но ведьма...

В тот момент, пока я размышляла, Луна, съев кусочек яблочного пирога, позвала меня.

— Меня зовут Хейзел, а не ведьма.

Я вытерла салфеткой тушёные яблоки с уголка рта ребёнка, открыв своё имя.

— Хейзел.

— Да.

— Ты попытаешься теперь съесть нас сейчас, когда мы набрали вес?

— Хм-м...

На вопрос Луны, полный сомнения, Лука тут же разрыдался:

— Ты теперь собираешься нас вымыть и запечь в духовке. Так ведь?

Даже несмотря на то, что я накормила и вымыла детей, сомнения Луны не прекратились. Она снова заплакала, в то время как Лука, который только перестал плакать, сидел и играл своими ручками.

— Ты видишь, как цыплята наряжаются перед тем, как их зажарят на гриле?

После купания я завернула детей в полотенца. Однако не было одежды, в которую можно было бы переодеть детей.

— Я никогда не готовила цыплёнка на гриле.

Ах, они, должно быть, дети из очень бедных семей. Мне нужно будет приготовить курицу сегодня вечером на ужин.

— Сейчас я должна навести порядок, а вы пока поиграйте с собакой и кошкой.

Я оставила детей с животными и пошла трудиться. Я постирала грязную одежду, развесила её до захода солнца и повторно перекрыла стены, которые они съели.

Малыши с широко открытыми ртами наблюдали за тем, как остатки пирога взлетели в небо сами по себе и отправились в хранилище, а посуда отправилась в посудомоечную машину и сама вымылась.

— Фу, мне страшно.

— Это метла? Но почему у неё нет глаз, носа и рта?

Лука просто обошёл подметающую метлу пол, с крошечными и грязными на нём следами от ног, в то время как Луна следовала за ним и толкнула его.

Спустя столько времени я впервые приготовила на ужин курицу-гриль с грибным соусом.

Грибы были выброшены той девочкой, которая однажды съела мой дом.

Я подумала, если грибы просто испортятся, то это было бы просто пустой тратой времени, поэтому у меня не осталось выбора, кроме как приготовить их на ужин.

Но дети съели курицу, а к грибам даже не притронулись.

— Ох, это восхитительно.

— Да...

— Грибы – это плесень, не вздумайте есть их!

К сожалению, в этот раз стратегия как с морковным пирогом не сработала с грибами.

Пока я убиралась после ужина и готовилась к завтрашнему дню, вскоре наступила ночь.

К сожалению, моя односпальная кровать была единственной кроватью в этой маленькой хижине.

Было слишком тесно для нас троих спать вместе, а так как дети всё ещё меня боялись, я решила уложить их в свою кровать. Сама я легла спать на диване в гостиной.

— Спокойной ночи.

Я накинула одеяла на детей, смотревших на меня всё ещё настороженно своими сонными глазками, и вышла. Затем я легла на диван и стала думать, прокручивая в голове раз за разом мысли о будущем.

— Ты слишком привередлив в еде.

Разборчивость в еде не было единственным, что было необходимо исправить перед тем, как отцы детей не пришли забрать детей.

— Луна, тебе следует проявлять уважение к взрослым.