После смерти «Императора» и падения древнего централизованного правительства повстанцы бежали в горные массивы Южного полушария и заняли укрепления посреди горных вершин, которые на местном языке назывались Шепчущими. Воздух был разреженным, так как высота над уровнем моря была очень большой. Близился рассвет, и горы вырисовывались как суровые туманные шпили из бледно-зеленого льда, отражавшие солнечные блики.

С края космоса, из темно-синей мантии неба, опускались Громовые птицы, исторгая из своих блестящих поверхностей золотистое пламя. В небогатых поселениях и деревнях в подгорьях горожане, воспитанные в культуре мифов и суеверий, восприняли огненные следы в утреннем небе как предзнаменование. Многие из них стали горевать и причитать или поспешили в свои деревенские дома.

Религиозная вера Шестьдесят Три Девятнадцать, прочная в столице и других больших городах, здесь была переработана в более мощное варево. Это были бедные захолустья, где анахроничные верования усугублялись натуральным хозяйством и низким уровнем образования. Имперская армия уже пыталась сдержать этот примитивный фанатизм во время своей оккупации. А когда в небе появились огненные полосы, их стало трудно сдерживать. Штурмовики с ревом двигателей опустились на плато из сухой белой лавовой породы на пять тысяч метров ниже вершин самых высоких гор, на которых располагались укрепления повстанцев. При заходе на посадку они вздымали из своих сопел облака каменной крошки.

Небо было белым, и вершины были ещё белее на его фоне, а белое облако разбавляло воздух. За плато, затянутое дымкой, простиралась череда обрывистых расщелин и ледяных каньонов, а нижние горные вершины поблескивали в лучах восходящего света.

Десятая рота вышла в разреженный, прохладный воздух, с оружием наготове. Они пришли в боевой порядок и высадились так гладко, как только мог пожелать Локен.

Но вокс все ещё беспокоил. Каждые несколько минут «Самус» снова бормотал, как вздох горного ветра.

Сразу после приземления Локен вызвал к себе старших командиров подразделений: Випуса из Локасты, Джубала с Хеллебора, Рассека, командующего терминаторами, Талона из Питраэса, Кайруса из Валькура и ещё восьмерых офицеров.

Все командиры собрались в кружок, но особое почтение было оказано Ксавье Джубалу.

Локену, который как командир всегда хорошо разбирался в людях, не понадобились его отточенные лидерские качества, чтобы понять, что Джубал не слишком хорошо переносит повышение Випуса. Как и советовали ему остальные члены Морниваля, Локен последовал своему сердцу и назначил Неро Випуса своим доверенным командиром, чтобы тот помогал ему, когда государственные дела отрывали Локена от Десятой. Випус был популярен, но Джубал, как сержант первого отделения, чувствовал себя ущемленным. Не существовало правила, согласно которому сержант первого отделения роты автоматически следовал по старшинству за капитаном. Последовательность была просто числовой, но существовал определенный порядок вещей, и Джубал чувствовал себя ущемленным. Он не раз говорил об этом Локену.

Локен вспомнил слова Маленького Хоруса: — «Если ты доверяешь Випусу, пусть это будет Випус. Никогда не иди на компромисс. Джубал – большой мальчик. Он справится с этим.»

— Давайте сделаем это, и быстро, — сказал Локен своим офицерам. — В этих местах первыми пойдут Терминаторы. Рассек?

— Мое отделение готово к работе, капитан, — коротко ответил Рассек.

Как и все бойцы его специализированного отряда, сержант Рассек носил Терминаторскую броню - разновидность, лишь недавно появившуюся в арсенале Астартес. Благодаря своему главенству и тому факту, что их примархом был Воитель, Лунные Волки были одним из первых Легионов, получивших доспехи Терминатора. Некоторые Легионы до сих пор не имеют её. Броня была рассчитана на тяжелое сражение. Толстое многослойное бронирование и, соответственно, огромные размеры превращали воина Астартес в медленный, громоздкий, но совершенно неостановимый гуманоидный танк. Астартес, облаченный в Терминаторские доспехи, отказывался от всей своей скорости, ловкости, проворства и диапазона движений. Взамен он получал способность отразить практически любую атаку.

В своей броне Рассек возвышался над ними, как примарх над Астартес или Астартес над смертными. В его плечи, наручи и перчатки были встроены массивные оружейные установки.

— Направляйтесь по мостам и расчищайте путь. — сказал Локен. Он сделал паузу. Настал момент для мягкой дипломатии. — Джубал, я хочу, чтобы «Хеллебор» последовал за Терминаторами и принял на себя всю тяжесть первого удара.

Джубал кивнул, явно довольный. Хмурое выражение недовольства, которое он носил в себе уже несколько недель, на мгновение отступило. Все офицеры на этом совещании были с непокрытыми головами, несмотря на то что воздух, по человеческим меркам, был непригодным для дыхания. Их усиленные легочные системы даже не напрягались. Локен увидел, как улыбнулся Неро Випус, и понял, что тот понимает смысл этого приказа. Локен предлагал Джубалу некую меру славы, чтобы уверить его в том, что он не забыт.

— Тогда вперед! — Локен закричал. — Луперкаль!!!

— Луперкаль!!! - ответили офицеры. Они надели шлемы.

Части роты начали продвигаться вперед, к естественным скальным мостам и дамбам, соединявшим плато с более высокой местностью.

В этот момент на плато поднялись солдаты Имперской армии, одетые в тяжелые шинели и кислородные маски, необходимые людям в этом холодном разреженном воздухе. Они вышли навстречу десантникам из города Кашери, расположенного в соседней долине.

— Кашери находится под нашим контролем, сэр, — сказал Локену офицер, его голос был приглушен маской, а дыхание было болезненным и прерывистым. — Враг отступил в высокую крепость.

Локен кивнул, глядя на яркие скалы, возвышающиеся в белом свете.

— Мы возьмем её отсюда, — сказал он.

— Они хорошо вооружены, сэр, — предупредил офицер. — Каждый раз, когда мы пытались захватить каменные мосты, они стреляли по нам из тяжелых орудий. Мы не думаем, что у них есть большой численный вес, но у них есть превосходство в позиции. Это место для побоища, сэр, и у них есть преимущество перед нами. Мы полагаем, что повстанцев возглавляет Невидимка по имени Райкус или Райкер. Мы...

— Мы возьмем её отсюда, — повторил Локен. — Мне не нужно знать имя врага, прежде чем я убью его.

Он повернулся.

— Джубал. Випус. Стройте свои отделения и отправляйтесь вперед!

— Вот так просто? — кисло спросил армейский офицер. — Мы шесть недель здесь, выбиваемся из сил, количество жертв неимоверное, а вы...

— А мы – Астартес, — сказал Локен. — Свободны.

Офицер покачал головой с грустным смехом. Он что-то пробормотал себе под нос.

Локен повернулся назад и сделал шаг к мужчине, заставив его вздрогнуть. Мало кому удавалось выдержать обвиняющий взгляд Лунного Волка, даже прикрытый визорами шлема.

— Что ты сказал? — спросил Локен.

— Я... я... ничего, сэр.

— Что ты сказал?

— Я сказал… что это место кишит привидениями, сэр.

— Если ты думаешь, что это место кишит привидениями, друг мой, — сказал Локен, — то ты признаешь, что веришь в духов и демонов.

— Нет, сэр! Ни в коем случае!

— Надеюсь, нет, — сказал Локен. — Мы ведь не дикари.

— Я имею в виду только то… — задыхаясь, сказал солдат, его лицо покраснело и вспотело за дыхательной маской, — то, что в этом месте есть что-то. Эти горы. Их называют Шепчущими, и я говорил с некоторыми местными жителями в Катери. Название старое, сэр. Очень старое. Местные жители верят, что человек может услышать здесь голоса, которые зовут его, когда вокруг никого нет. Это старая легенда....

— Суеверие. Мы знаем, что в этом мире есть храмы и алтари. Они относятся к темным векам в своих убеждениях. Пролить свет на это невежество – одна из причин, по которой мы здесь.

— Тогда, что это за голоса, сэр?

— Что?

— С тех пор как мы оказались здесь, пробиваясь вверх по долине, мы все их слышали. Я слышал их. Шепот. Ночью, а иногда и в ярком свете дня, когда вокруг никого нет, а также по воксу. Самус говорил.

Локен уставился на мужчину. Клятва момента, прикрепленная к его наплечнику, развевалась на горном ветру.

— Кто такой Самус?

— Будь я проклят, если я знаю, — пожал плечами офицер. — Все, что я знаю наверняка, это то, что в последние несколько дней вся вокс-сеть как в бреду. Голоса на линии, все говорят одно и то же. Угрозы.

— Они хотят нас запугать, — сказал Локен.

— Что ж, тогда это сработало, не так ли?

* * *

* * *

Локен шел по плато под пронизывающим ветром, пробираясь между припаркованными Громовыми птицами. Самус снова что-то бормотал, его голос сухо трещал на фоне открытого канала связи Локена.

— [С̢а͡м̶у̀с.̛ Э̷то ̷е̶д̛инств̀е͟н̕н̕ое ͡имя,̷ к͏о͟т͡о̨рое ты ус͟лы͘ш̀иш̨ь͝.̨ Я ̷С͜амус̶. Са͜м͜у͠с̢ ͝по͢в̨с̡юд̶у̸ ͟в̨о́круг ͘т̡е͏б̵я̧.͞ ̸Самус – че̕л̀о͏в̶е͘к ря́до̧м ͘с ̡то̕бо͝й̧.͝ С͜а̵мус́ бу͡де͞т̷ гр̧ы̨з̨т̨ь ͢тв͡о̛и ̢к͢ос͞т̧и̴...]

Локен был вынужден признать, что вражеская пропаганда была хороша. Она была пугающей в своей таинственности и шёпоте. Вероятно, в прошлом она была весьма эффективна против других народов и культур на Шестьдесят три девятнадцать. «Император», скорее всего, пришел к мировой власти с помощью злобных нашептываний и Невидимок.

Астартес истинного Императора не могли быть обмануты и лишены самообладания такими простыми инструментами.

Некоторые из Лунных Волков вокруг него стояли неподвижно, слушая бормотание в своих шлемах.

— Не обращайте на это внимания, — сказал им Локен. — Это всего лишь пропаганда. Давайте выдвигаться.

Неуклюжие терминаторы Рассека приблизились к каменным мостам, аркам из гранита и лавы, которые соединяли плато с суровыми вертикалями вершин. Это были естественные пролеты, оставленные воздействием древних ледников.

Трупы, некоторые из которых из-за большой высоты и холода превратились в иссохшие мумии, устилали пологую часть плато и скальные мосты. Офицер не врал. Сотни армейских солдат были уничтожены во время различных попыток штурма Высоких крепостей. Обстрел был настолько интенсивным, что их товарищи даже не смогли забрать их тела.

— Вперед! — приказал Локен.

Подняв штурм-болтеры, отряд Терминаторов начал пробираться по каменным мостовым, сминая своими огромными ногами белые кости и гнилые шинели. Их тут же встретили выстрелы, обрушившиеся на них с невидимых позиций в скалах. Снаряды отскакивали от тяжелой брони. Задрав головы, Терминаторы шли на них, словно люди, идущие на встречу ветру. То, что неделями сдерживало армию, лишь щекотало воинов Легиона.

«Все закончится быстро», — подумал Локен. Он пожалел о ненужной трате армейской крови. Это всегда была работа для Астартес.

Первые шеренги отделения Терминаторов открыли огонь, когда достигли половины мостов. Болтеры и встроенные системы тяжелого вооружения обрушили на верхние склоны молниеносные лазерные лучи и шквалы разрывных боеприпасов. Скрытые позиции и укрепления разрывались, и растерзанные тела защитников падали вниз вместе с кусками камней и льда.

«Самус» снова начал тревожить.

— [С̀амус́. ̡Это ед́и̕нств͘е̷нн̢ое͘ и̸м͏я, ̸которое̢ т͏ы͠ у̶сл̵ы́шѝш̷ь. ̡Са͢му̡с. ̕Э̛то о̛з͡н̶ачает ко͏не̴ц͘ и̧ ̡сме̸р͟т̷ь.͝ ̢Са̧мус̢. ͠Я - ̕С͡амус.͟ Са͞м̸ус -̀ э͞т̸о в͘с̛е̕ во͜кр̸уг̧ т̕е͘бя̨.̧ Самус̴ ͜- эт͜о͟ ч̀е͏ло̵ве̛к̷ ́рядом ̶с̛ т̡обо̛й. ͘Са̢му͢с б͘у̀д͠е͜т ̸грызт̨ь̴ ̴т̵в͘ои͡ к͠ос̡ти. ́Б̛е̢г̧и! С͠ам̡у̡с з͏дес͢ь.]

— Не останавливаться! — Локен закричал —И кто-нибудь, найдите и заткните уже этого ублюдка!

* * *

* * *

— А кто такой Самус? — спросила Бородин Флора.

Летописцы с эскортом из армейских солдат и сервиторов только что сошли с корабля в лютый холод городка под названием Кашери. За ними в тумане возвышались холодные горы.

Местность была надежно защищена войсками и военными машинами Варваруса. Все, запыхавшиеся и запыхавшиеся от высоты, вышли на свет. Килер настраивала свой пиктер от резких бликов, пытаясь замедлить учащенное дыхание. Она была раздражена. Они расположились в безопасной зоне, далеко от места боевых действий. Смотреть было не на что. Ими снова маникулируют.

Город представлял собой унылое скопление домов в низине под горными вершинами. Он выглядел так, будто не менялся веками. Были возможности заснять деревенские жилища или припаркованные военные машины, но в этом не было ничего особенного. Ослепительный свет был невероятно чистым. В воздухе висел мелкий дождь. Некоторым сервиторам было поручено нести сумки летописцев, а остальные боролись за то, чтобы при встречном ветре зонтики над головами гостей оставались в вертикальном положении. Киилер показалось, что все они похожи на праздную банду аристократов, отправляющихся в гранд-тур, подвергающих себя не риску, а какой-то смутной, срежиссированной версии опасности.

— А где Астартес? — спросила она. — Когда мы приблизимся к зоне боевых действий?

— Неважно, — прервала её Флора. — Кто такой Самус?

— Самус? — озадаченно спросил Зиндерманн. Он отошел на небольшое расстояние от группы, стоявшей у корабля, на заросший участок белой травы и песка, откуда открывался вид на туманную глубину залитого дождем ущелья. Он выглядел маленьким, словно собирался обратиться к каньону как к аудитории.

— Я продолжаю это слышать, — настаивала Флора, следуя за ним. Ему было трудно дышать.Флора носила наушники, чтобы иметь возможность слушать вокс-переговоры военных.

— Я тоже это слышал, — сказал один из солдат охранного отряда из-под своей запотевшей дыхательной маски.

— Это просто канал барахлит, — сказал другой.

— Помехи были на всем пути до самой поверхности, — заметил дежурный офицер. — Не обращайте внимания. Интерференция.

— Мне сообщили, что это происходит здесь уже несколько дней, — сказал Ван Крастен.

— Ничего страшного, — сказал Зиндерманн. Он выглядел бледным и хрупким, как будто вот-вот упадет в обморок от нехватки воздуха.

— Капитан говорит, что это тактика запугивания, — сказал один из солдат.

— Капитан, безусловно, прав, — сказал Зиндерманн.

Он достал свой инфопланшет и подключил его к архивной базе флота. Попутно он взял дыхательную маску и приложил ее к лицу, втягивая кислород из компактного баллона, пристегнутого к бедру.

После нескольких минут поиска он сказал:

— О, это интересно.

— Что такое? — спросила Киилер.

— Ничего. Ничего особенного. Капитан прав. Рассредоточьтесь, пожалуйста, и осмотритесь. Здешние солдаты будут рады ответить на любые вопросы. Не стесняйтесь осматривать военную технику

Летописцы переглянулись между собой и начали расходиться. За каждым из них следовал послушный сервитор с зонтиком и пара ворчливых солдат.

— Мы могли бы вообще не прилетать, — сказала Киилер.

— Но горы великолепны, — сказал Сарк.

— В жопу горы. В других мирах они тоже есть. Слушай.

Они слушали. Через ущелье к ним доносился глубокий, далекий рокот. Звук войны, идущей где-то в другом мире.

Киилер кивнула в сторону шума.

— Вот где мы должны быть. Я собираюсь спросить итератора, почему мы здесь застряли.

— Желаю удачи, — сказал Сарк.

Зиндерманн отошел от группы и встал под навесом одного из грубых длинных домов горного городка. Он продолжал изучать свою доску. Горный ветер покачивал клыками сухой травы, прорастающей из белого песка у его ног. Дождь накрапывал.

Киилер подошла к нему. За ней последовали два солдата и сервитор с зонтиком. Она повернулась к ним.

— Не беспокойтесь, — сказала она.

Они остановились как вкопанные и позволили ей идти одной. К тому времени, как она и сама воспользовалась запасом кислорода. Зиндерманн был полностью поглощен инфопланшетом. Киилер из любопытства не стала спешить со своими жалобами и остановилась.

— Что-то не так? — тихо спросила она.

— Нет, совсем нет, — сказал Зиндерманн.

— Вы узнали, кто такой Самус, не так ли?

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Да. Ты очень упорная, Эуфратия.

— Я родилась такой. В чем дело, сэр?

Зиндерманн пожал плечами.

— Это глупости, — сказал он, показывая ей экран инфопланшета. — В истории этого мира, которую мы уже успели изучить, фигурирует имя Самус и Шепчущие горы. Похоже, это священное место для жителей Шестьдесят Три Девятнадцать. Священное место с призраками, где якобы барьер между реальностью и миром духов наиболее проницаем. Это интригует. Меня всегда завораживали системы верований и суеверия примитивных миров.

— И что вам говорит ваш планшет, сэр? — спросил Киилер.

— В ней говорится... это довольно забавно, но, полагаю, было бы страшно, если бы человек действительно верил в такие вещи. В ней говорится, что Шепчущие горы - единственное место в этом мире, где духи ходят и говорят. В ней упоминается Самус как главный из этих духов. Местная и очень древняя легенда рассказывает, как один из Императоров сражался здесь с кошмарной демонической силой и обуздал ее. Демона звали Самус. Это здесь, в их мифах, понимаете? У нас был свой, в самые древние времена, его звали Сейтаном или Теарматом. Самус – это его эквивалент.

— Значит, Самус – дух? — прошептала Киллер, чувствуя неприятное головокружение.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что… — сказала Киилер, — что я слышу его с того самого момента, как мы приземлились. А у меня нет вокса.

* * *

* * *

За пределами каменных мостов повстанцы возвели стены из камня и металла. Подступы к крепости прикрывали тяжелые пушки, в узких проходах были установлены мины, наэлектризованная колючая проволока, запертые штурмовые двери, баррикады из каменных блоков и тяжелых железных столбов. В их распоряжении было несколько автоматических часовых, а также преимущество отвесного обрыва и необозримого льда вокруг. На их стороне были вера и бог.

Они сдерживали полки Варваруса шесть недель.

Но теперь у них не было ни единого шанса.

Ничто из того, что они делали, даже не задерживало продвижение Лунных Волков. Отбиваясь от пушечных снарядов и взрывов взрывчатки, Терминаторы пробивали себе путь сквозь защитные стены и взрывали штурмовые двери. Своими могучими клешнями они выбивали искры электрической жизни из автоматических часовых, а плечами сталкивали нагроможденные баррикады. За ними шла рота, стреляя из своего оружия в клубящийся дым.

Сама крепость была построена на горной вершине. Снаружи были видны отдельные участки крыши и бастионов, но основная часть строения находилась внутри, толстая броня из сотен метров камня. Лунные Волки вошли в крепость через укрепленные ворота. Штурмовые отряды поднялись на своих ранцах вдоль склона горы и, словно стаи белых птиц, уселись на оголенных частях крепости, разрывая их на части, чтобы проникнуть внутрь и обрушиться сверху. Несколько снарядов разорвалось уже внутри крепости, и в пропасть полетели обломки искореженного металла и глыбы льда.

Внутренние помещения представляли собой лабиринт туннелей из мокрой черной породы и старой плитки, по которым гулял ветер, такой резкий, что казалось, будто кто-то задыхается. Повсюду валялись тела защитников, скрюченные и искаженные, распластанные и разорванные. Переступая через них, Локен почувствовал жалость к ним. Их культура обманом заставила их сопротивляться, а сопротивление обрушило на их головы гнев Астартес. Они сами навлекли на себя катастрофу.

Ужасные человеческие вопли эхом разносились по извилистым каменным туннелям, сопровождаемые грохотом болтерных выстрелов. Локен даже не потрудился вести счет своим убийствам. В подобном деле было мало славы, только долг. Хирургический удар, нанесенный орудиями Императора.

Стрельба осыпала его доспехи розоватыми вспышками, и он, не задумываясь, повернулся и расстрелял нападавших. Два отчаянных человека в простых рубахах разлетелись под его огнем и брызнули на стену. Он не мог понять, почему они все ещё сражаются. Если бы они решились на капитуляцию, он бы принял её.

— Туда, — приказал он, и отряд продвинулся мимо него в следующую серию помещений.

Когда он последовал за ними, тело на полу у его ног зашевелилось и застонало. Мятежник, измазанный в собственной крови и тяжело раненный, уставился на Локена стеклянными глазами. Он что-то прошептал.

Локен опустился на колени и обхватил голову врага своей массивной рукой.

— Что ты сказал?

— Благослови меня… — прошептал мужчина.

— Я не могу.

— Пожалуйста, помолись и преподнеси меня богам.

— Не могу. Богов не существует.

— Пожалуйста... потусторонний мир отвернется от меня, если я умру без молитвы.

— Прости, — сказал Локен, — ты просто умираешь. Вот и всё.

— Помоги мне... — выдохнул мужчина.

— Конечно, — сказал Локен.

Он вытащил боевое лезвие – стандартный обоюдоострый короткий нож с заостренным концом – и нажал кнопку активации. Серое лезвие вспыхнуло. Локен резким движением опустил клинок сверху вниз, а затем отвел в сторону. Нанеся удар милосердия, он осторожно положил отсеченную голову на землю рядом с телом.

Следующая комната была огромной и неровной. С черного потолка стекала талая вода, образуя на камнях отростки сверкающего минерала, похожие на серебряные усики. В центре пола камеры был вырублен бассейн для сбора талой воды, вероятно, один из основных запасов воды в крепости. Посланный им отряд остановился у его края.

— Докладывайте, — сказал он.

Один из Волков оглянулся.

— Что это, капитан? — спросил он.

Локен шагнул к ним и увидел, что вокруг бассейна расставлено множество бутылок и стеклянных колб, многие из которых оказались на пути струйки воды, текущей сверху. Сначала он решил, что они служат для сбора воды, но там были и другие предметы: монеты, броши, странные глиняные куклы и кости голов мелких млекопитающих и ящериц. На них падали брызги воды, и, судя по всему, это происходило уже довольно продолжительное время: Локен заметил, что многие бутылки и другие предметы поблескивали и искажались от минеральных отложений. На выступе скалы над бассейном были выбиты древние, выветрившиеся письмена. Локен не мог разобрать слов, да и не хотел. Там были символы, которые вызывали у него странное чувство тревоги.

— Это храм, — просто сказал он. — Вы же знаете, каковы эти местные жители. Они верят в духов, а это подношения.

Солдаты переглянулись, ничего не понимая.

— Они верят в то, чего нет на самом деле? — спросил один.

— Их обманули, — сказал Локен. — Вот почему мы здесь. Уничтожьте всё это, — приказал он и развернулся.

* * *

* * *

Сражение с начала до конца длилось шестьдесят восемь минут. К концу штурма крепость представляла собой дымящиеся руины, многие участки которой были разнесены в клочья. Не было потеряно ни одного Лунного Волка. Ни один из повстанцев не выжил.

— Сколько их было? — спросил Локен у Рассека.

— Они все ещё подсчитывают тела, капитан, — ответил Рассек. — На данный момент девятьсот семьдесят два.

В ходе штурма в лабиринтах крепости было обнаружено около тридцати бассейнов с талой водой, окруженных подношениями. Локен приказал уничтожить их все.

— Они охраняли последний оплот своей веры, — заметил Неро Випус.

— Думаю, да, — ответил Локен.

— Тебе это не нравится, Гарви? — спросил Випус.

— Я ненавижу видеть, как люди умирают без причины. Ненавижу видеть, как люди отдают свои жизни вот так, ни за что. За веру ни во что. Меня это тошнит. Вот какими мы были когда-то, Неро. Фанатики, спиритуалисты, верующие в ложь, которую мы сами выдумали. Император показал нам путь выхода из этого безумия.

— Так что радуйся, что мы его приняли, — сказал Випус. — И, хотя мы проливаем их кровь, будь флегматичен, ведь мы несем истину нашим заблудшим братьям.

Локен кивнул.

— Мне их жаль, — сказал он. — Они, должно быть, так напуганы.

— Из-за нас?

— Да, конечно, но я не это имею в виду. Они боятся правды, которую мы несем. Мы пытаемся донести до них то, что в галактике нет больших сил, чем свет, гравитация и человеческая воля. Неудивительно, что они цепляются за своих богов и духов. Мы устраняем все костыли их невежества. Они чувствовали себя в безопасности, пока не пришли мы. В безопасности под опекой духов, которые, как они верили, присматривали за ними. Они были уверены в том, что существует загробная жизнь, потусторонний мир. Они думали, что станут бессмертными, вне плоти.

— Теперь они встретили настоящих бессмертных, — пошутил Випус. — Это тяжелый урок, но в долгосрочной перспективе они от него выиграют.

Локен пожал плечами.

— Полагаю, я просто сочувствую. Их жизнь утешали сказки, а мы лишили их этого утешения. Все, что мы можем им показать, – это суровая и неумолимая реальность, в которой их жизнь коротка и лишена высшей цели.

— Кстати, о высшей цели, — сказал Випус, — ты должен подать сигнал флоту и сказать им, что мы уже закончили. Итераторы связались с нами по воксу. Они просят разрешения доставить сюда зрителей.

— Разрешаю. Я подам сигнал флоту и сообщу им хорошие новости.

Випус отвернулся, затем остановился.

— По крайней мере, этот голос заткнулся, — сказал он.

Локен кивнул. «Самус» прекратил свои заунывные бредни через полчаса, хотя штурм так и не смог обнаружить ни одной вокс-системы или устройства вещания.

Интервокс Локена затрещал.

— [Капитан?]

— Джубал? Говори.

— [Капитан, я…]

— Что? Что «ты»? Скажи ещё раз, Джубал.

— [Извините, капитан. Мне нужно, чтобы вы это увидели. Я... То есть, мне нужно, чтобы вы это увидели. Здесь Самус.]

— Что? Джубал, где ты?

— [Следуйте за моим маячком. Я кое-что нашел. Я... Я нашел кое-кого. Самус. Это означает конец и смерть.]

— Что ты нашел, Джубал?

— [Я... я нашел... Капитан, Самус здесь.]

* * *

Локен оставил Випуса руководить зачисткой и спустился в недра крепости вместе с седьмым отрядом, следуя за маячком Джубала. Седьмым отрядом, тактическим отрядом Брейкспура, командовал сержант Удон, один из самых надежных воинов Локена.

Локатор привел их к массивному каменному колодцу в подвале крепости, в самом центре горы. Они попали в него через проржавевшие железные ворота, встроенные в нишу в темном камне. Мрачная комната за воротами представляла собой естественную наклонную пещеру, выходящую к глубокому разлому, где виднелась лишь чернота. Над пропастью, уходящей к подножию уступа, высились ступени из старого камня. Талая вода стекала по блестящим стенам пещеры-колодца.

Ветер завывал сквозь невидимые трещины и отверстия.

Ксавьер Джубал был один на краю обрыва. Когда Локен и Седьмой отряд приблизились, Локен задался вопросом, куда делись остальные члены Хеллебора.

— Ксавьер? — позвал Локен.

Джубал обернулся.

— Капитан, — сказал он. — Я нашел нечто замечательное.

— Что?

— Посмотрите — указал Джубал. — Видите слова?

Локен посмотрел туда, куда указывал Джубал. Все, что он увидел, – это вода, стекающая по известковому отвесу скалы.

— Нет. Что за слова?

— Вот! Вон там!

— Я вижу только воду, — сказал Локен. — Падающую воду.

— Да! Это написано на воде! На падающей воде! Вот тут и там, тут и там, видишь? Она создает слова, они уходят, но потом слова появляются снова

— Ксавьер? Ты в порядке? Меня беспокоит, что…

— Смотри, Гарвель! Посмотри на слова! Разве ты не слышишь, как вода говорит?

— Говорит?

— Капля за каплей. Одно имя. Самус. Это единственное имя, которое ты услышишь.

— Самус?

— Самус. Это означает конец и смерть. Я...

Локен посмотрел на Удона и его людей

— Задержать его, — тихо сказал он.

Удон кивнул. Он и четверо его людей вскинули болтеры и шагнули вперед.

— Что ты делаешь? — Джубал рассмеялся. — Ты угрожаешь мне? Ради Терры, Гарвель, разве ты не видишь? Самус вокруг тебя!

— Где Хеллеборы, Джубал? — рявкнул Локен. — Где остальная часть твоего отряда?

Джубал пожал плечами.

— Они тоже его не видели, — сказал он и посмотрел на край пропасти. — Они не могли видеть, я полагаю. Но для меня все так ясно. Самус – это человек рядом с тобой

— Удон, — Локен кивнул.

Удон двинулся к Джубалу.

— Пойдем, брат, тебе нужен отдых, — сказал он ласково.

Болтер Джубала выстрелил.

Без всякого предупреждения.

Он выстрелил Удону в лицо, выбрасывая кровь и осколки черепа через заднюю часть взорвавшегося шлема. Удон упал на живот. Двое его людей бросились вперед, и болтер снова загрохотал, пробивая дыры в грудных пластинах и опрокидывая их на спину.

Визор Джубала повернулся и посмотрел на Локена.

— Я Самус, — сказал он, посмеиваясь. — Бойся! С͠ам͢ус͜ у͝же ́зд̡ес̕ь.