— Ты убил его?

— Да, — сказал Локен, глядя на земляной пол и направляя свои мысли куда-то в другое место.

— Ты уверен?

Локен вышел из задумчивости.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты был уверен, — сказал Абаддон. — Ты абсолютно точно убил его?

— Да.

Локен сидел на грубом деревянном табурете в одной из хижин Кашери. За окном наступила ночь, и зловещий ветер с пронзительным воплем проносился над долиной и вершинами Шепчущих гор. Дюжина масляных ламп освещали помещение слабым охристым светом.

— Мы убили его. Я и Неро из своих болтеров. Нам потребовалось девяносто выстрелов. Он разорвался и вспыхнул, после чего мы использовали огнемет, чтобы сжечь все, что осталось.

Абаддон кивнул.

— Сколько людей знает?

— О том финальном эпизоде? Я, Неро, Зиндерманн и летописец Киилер. Мы прикончили ту тварь как раз перед тем, как она перекусила её пополам. Все остальные, кто видел это – мертвы.

— Ты ей что-то рассказывал?

— Нет, Эзекиль. Ничего.

— Это хорошо.

— Я сказал «нет», потому что понятия не имею, о чем рассказывать.

Абаддон взял ещё один табурет и поставил его, чтобы сесть лицом к Локену. Оба были в полном облачении, шлемы сняты. Абаддон низко склонил голову, чтобы поймать взгляд Локена.

— Я горжусь тобой, Гарвель. Ты меня слышишь? Ты хорошо с этим справился.

— С чем я справился? — мрачно спросил Локен.

— С ситуацией. Скажи мне, до того, как Джубал воскрес, кто знал об убийствах?

— Многие. Выжившие из Брейкспура, а также все мои офицеры. Мне нужен был их совет.

— Я поговорю с ними, — пробормотал Абаддон. — Это не должно просочиться наружу. Наша позиция будет такой, какой вы её наметили. Победа, великолепная, но не выдающаяся. Десятый разгромил повстанцев, хотя и ценой потери двух отрядов. Но это война. Мы ожидали потерь. Повстанцы сражались до последнего, ожесточенно и грозно. Хеллебор и Брейкспур приняли на себя всю тяжесть их ярости, но Шестьдесят Три Девятнадцать перешел к полному согласию. Слава Десятому, и Лунным Волкам, слава Воителю. Остальное останется вопросом доверия внутри узкого круга лиц. Можно ли доверять Зиндерманну, что он будет держать всё в тайне?

— Конечно, хотя он очень потрясен.

— А летописец? Кинер, не так ли?

— Киллер. Эуфратия Киилер. Она в ужасе. Я не знаю её. Не знаю, что она будет делать, но она понятия не имеет, что на неё напало. Я сказал ей, что это был дикий зверь. Она не видела, как Джубал... изменился. Она не знает, что это был он

— Что ж, это уже кое-что. Я наложу на неё предписание, если потребуется. Возможно, достаточно будет одного слова. Я повторю историю с диким зверем и скажу ей, что мы держим это дело в тайне ради сохранения морального духа. Летописцев нужно держать подальше от этого

— Двое из них умерли.

Абаддон встал.

— Трагическая неудача во время транспортировки. Авария при посадке. Они знали, на какой риск идут. Это будет лишь сноской к безупречному в остальном согласии.

Локен посмотрел на первого капитана

 — Мы попытаемся забыть, что это вообще произошло, Эзекиль? Потому что я не могу. И я не буду.

— Я говорю, что это военный случай и он останется секретным. Это вопрос безопасности и морального духа, Гарвель. Ты потрясен, я это прекрасно вижу. Подумай, какие ненужные проблемы это вызовет, если станет общеизвестным. Это подорвет доверие к нам, сломит дух экспедиции, запятнает весь крестовый поход, не говоря уже о безупречной репутации Легиона.

Дверь хижины с грохотом распахнулась, и на мгновение в нее ворвался шторм, после чего дверь снова закрылась. Локен не поднял глаз. Он знал, что Випус в любой момент вернется с рапортом.

— Оставь нас, Эзекиль, — сказал голос.

Это был не Випус.

Он был одет в простую одежду на случай непогоды - обычную рубаху и плащ из меха. Абаддон склонил голову и быстро вышел из хижины.

Локен поднялся на ноги.

— Садись, Гарвель, — тихо сказал Хорус. — Садись. Не надо церемониться со мной.

Локен медленно сел, и Воитель опустился на колено рядом с ним. Он был так огромен, что, стоя на одном колене, его голова оказалась на одном уровне с головой Локена. Он снял черные кожаные перчатки и положил левую руку на плечо Локена.

— Я хочу, чтобы ты отпустил свои тревоги, сын мой, — сказал он.

— Я пытаюсь, сэр, но они не покидают меня.

Хорус кивнул. 

— Я понимаю.

— Я провалил эту миссию, сэр, — сказал Локен. — Эзекиль говорит, что мы будем делать вид, будто всё в порядке, но даже если эти события останутся в тайне, я буду нести позор за то, что подвёл вас.

— И как же ты подвёл меня?

— Воины погибли. Брат ополчился на своих. Такой ужасный грех. Такое чудовищное преступление. Вы поручили мне занять место лидера, а я устроил такой бардак, что вы были вынуждены явиться сюда лично, чтобы...

— Тише, — прошептал Хорус.

Он протянул руку и снял с наплечника потрепанную клятву Локена.

— Принимаешь ли ты, Гарвель Локен, принять свою роль в этой операции? — Воитель зачитал. — Обещаешь ли ты повести своих людей в зону войны и привести их к славе, независимо от жестокости и находчивости врага? Клянёшся ли ты сокрушить повстанцев Шестьдесят Три Девятнадцать, несмотря на всё, что они могут обрушить на тебя? Обещаешь ли ты служить на благо XVI Легиона и Императора?

— Прекрасные слова, — сказал Локен.

— Это действительно так. Я написал их. Ну, а ты сделал, Гарвель?

— Что я сделал, сэр?

— Ты разгромил повстанцев Шестьдесят Три Девятнадцать, несмотря на все, что они на тебя обрушили?

— Ну… да…

— Ты повел своих людей в зону войны и привел их к славе, невзирая на жестокость и находчивость врага?

— Да...

— Тогда я не понимаю, почему ты подвёл меня, сын мой. Обрати особое внимание на последнюю фразу. «Независимо от жестокости и находчивости врага». Разве ты сдался, когда Джубал превратился? Ты сбежал? Ты отбросил свою мужество? Или ты сражался с его безумием и преступлением, несмотря на свое замешательство?

— Я сражался, сэр, — сказал Локен.

— Трон Земли, ты сражался. Да, ты сражался, Локен! Ты сражался. Сбрось с себя стыд. Я не потерплю этого. Ты хорошо послужил мне сегодня, сын мой, и мне жаль только, то, что о масштабах твоих усилий нельзя рассказать во всеуслышание.

Локен хотел было ответить, но промолчал. Хорус поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате. Среди беспорядка в настенном шкафчике он нашел бутылку вина и налил себе бокал.

— Я разговаривал с Кириллом Зиндерманном, — сказал он и сделал глоток вина. Он кивнул сам себе и как бы удивляясь его качеству, продолжил. — Бедный Кирилл. Такое ужасное испытание. Он даже говорит о духах, понимаешь? Зиндерманн, пророк светской истины, говорит о духах. Естественно, я его поправил. Он упомянул, что духи тоже беспокоят тебя.

— Поначалу Кирилл убеждал меня, что это чума, но я видел, как дух... демон... овладел Ксавьером Джубалом и превратил его в чудовище. Я видел, как демон завладел душой Джубала и обратил его против своих братьев.

— Нет, ты этого не видел, — сказал Хорус.

— Сэр?

Хорус улыбнулся.

— Позволь мне просветить тебя. Я расскажу тебе, что ты видел, Гарвель. Это тайна, известная очень немногим, хотя Император, любимый всеми, знает больше, чем любой из нас. Это тайна, Гарвиэль, важнее любой другой тайны, которую мы храним сегодня. Сможешь ли ты сохранить её? Я поделюсь ею, ибо она успокоит твой разум, но мне нужно, чтобы ты хранил её безукоризненно.

— Я сделаю это, — сказал Локен.

Воитель сделал еще один глоток.

— Это был варп, Гарвель.

— Варп?

— Конечно, это был варп. Мы знаем силу варпа и таящийся в нем хаос. Мы видели, как он меняет людей. Мы видели, какие ужасные твари населяют его мрачные просторы. Я знаю, что ты видел. На Эрридасе. На Сиринксе. На кровавом побережье Тассилона. В варпе обитают сущности, которых легко можно принять за демонов

— Сэр, я… — начал Локен. — Я изучал варп. Я хорошо подготовлен к встрече с его ужасами. Я сражался с мерзкими тварями, что льются из врат Эмпирея, и да, варп может просочиться в человека и трансмутировать его. Я видел, как это происходит, но только с псайкерами. Они идут на такой риск. Но не у Астартес.

— Ты понимаешь весь механизм варпа, Гарвель? — спросил Хорус.

Он поднес бокал к ближайшему источнику света, чтобы оценить цвет вина.

— Нет, сэр. Я не претендую на это.

— Я тоже, сын мой. Как и Император, любимый всеми. Хотя и не совсем. Мне больно это признавать, но это правда, а мы имеем дело с правдой прежде всего. Варп – жизненно важный для нас инструмент, средство коммуникации и перемещения. Без него не было бы Империума Человечества, потому что не было бы быстрых связей между звездами. Мы используем его и управляем им, но не имеем над ним абсолютного контроля. Это дикая штука, которая терпит наше присутствие, но не терпит владычества. В варпе есть сила, фундаментальная сила, не добрая и не злая, но элементарная и анафемная для нас. Это инструмент, который мы используем на свой страх и риск.

Воитель допил свой стакан и поставил его на место.

— Духи. Демоны. Эти слова подразумевают некую высшую силу, злобный нрав и цель. Злой архетип с галакческими планами и стратегиями. Они подразумевают бога или богов, действующих за кулисами. Они подразумевают то самое сверхъестественное состояние, от которого мы с огромным трудом избавились благодаря свету науки. Они подразумевают колдовство и ощутимое зло

Он посмотрел на Локена.

— Демоны. Сверхъестественное. Колдовство. Этим словам мы позволили выйти из обихода, потому что нам не нравится их оттенок, но это всего лишь слова. То, что ты видел сегодня... назови его духом. Назови его демоном. Эти слова вполне подходят. Их использование не отрицает истинности вселенной, как её понимает человек. В светском космосе могут существовать демоны, Гарвель. Но только если мы понимаем смысл этого слова.

— То есть варп?

— То есть варп. Зачем придумывать новые термины для обозначения его ужасов, когда у нас есть множество устаревших слов, которые вполне могут подойти нам? Мы используем слова «инопланетянин» и «ксенос», чтобы описать нечеловеческую мерзость, с которой мы сталкиваемся на некоторых мирах. Существа варпа – тоже «инопланетяне», но они не являются формами жизни в привычном понимании этого слова. Они не органические. Они внепространственны и влияют на нашу реальность способами, которые кажутся нам колдовскими. Сверхъестественными, если хочешь. Так что давай использовать для них все эти устаревшие слова: демоны, духи, одержимые. Все, что необходимо помнить, - это то, что там, во тьме, нет ни богов, ни великих демонов, ни служителей зла. В космосе нет фундаментального, неизменного зла. Он слишком велик и бесплоден для таких банальностей. Есть просто нечеловеческие существа, которые противостоят нам, те, для борьбы с которыми мы были созданы и которых мы должны уничтожить. Орки. Гайконы. Тушепты. Кейлекиды. Эльдары. Джокаэро... и существа варпа, которые гораздо страннее всех, ибо обладают способностями, которые нам кажутся чуждыми из-за инаковости их природы.

Локен поднялся на ноги. Он оглядел освещенную лампами комнату и услышал снаружи завывания горного ветра.

— Я видел псайкеров, захваченных варпом, сэр, — сказал он. — Я видел, как они меняются и разлагаются, но никогда не видел, чтобы варп захватывал обычного человека. Я никогда не видел, чтобы Астартес подвергался такому надругательству.

— Такое случается, — ответил Хорус. Он ухмыльнулся. — Тебя это шокирует? Прости. Мы держим это в тайне. Варп может проникнуть куда угодно, если захочет. Сегодня был особый успех на его пути. В этих горах нет призраков, как гласят мифы, но варп здесь находится близко к реальности. Уже один этот факт породил мифы. Люди всегда находили способы контролировать варп, и здешние жители сделали именно это. Сегодня они выпустили варп на свободу, и Джубал поплатился за это.

— Почему он?

— А почему бы и не он? Он был зол на тебя за то, что ты не поставил его в свои заместители, и гнев сделал его уязвимым. Варп всегда стремится использовать такие щели в сознании. Полагаю, повстанцы надеялись, что десятки твоих людей падут под мощью, которую они выпустили на свободу, но у Десятой роты было больше твердости. Самус был всего лишь голосом из Хаотического царства, который на короткое время закрепился в плоти Джубала. Ты хорошо справился с этим. Все могло сложиться гораздо хуже.

— Вы уверены в этом, сэр?

Хорус снова ухмыльнулся. Вид этой ухмылки наполнил Локена внезапным теплом.

— Инг Мае Синг, повелительница астропатов, сообщила мне о резком скачке варпа в этом регионе сразу после вашей высадки. Данные надежны и основательны. Местные жители использовали свои ограниченные знания о варпе, которые они, вероятно, воспринимали как магию, чтобы обрушить на вас ужас Эмпирея в качестве оружия.

— Тогда почему нам так мало рассказывают о варпе, сэр? — спросил Локен, пристально смотря в широко расставленные глаза Хоруса.

— Потому что нам самим так мало известно, — ответил Воитель. — Знаешь ли ты, сын мой, почему я Воитель?

— Потому что вы самый достойный, сэр?

Хорус рассмеялся и, налив еще один бокал вина, покачал головой.

— Я – Воитель, Гарвель, потому что Император занят. Он вернулся на Терру не потому, что устал от крестового похода. Он отправился туда, потому что у него есть более важное дело.

— Более важное, чем крестовый поход?? — спросил Локен.

Хорус кивнул.

— Он сам мне так сказал. После Улланора, по его мнению, пришло время, когда он мог оставить крестовый поход в руках примархов, чтобы освободиться для выполнения ещё более важного дела.

— Какого? — Локен ждал ответа, рассчитывая на некую грандиозную истину.

— Я не знаю. Он не сказал мне. И никому не сказал.

Хорус сделал паузу. Казалось, целую вечность ветер барабанил в ставни длинного дома.

— Даже мне… — прошептал Хорус.

Локен почувствовал в своем командире ужасную обиду, уязвленную гордость за то, что он, даже он, не был достаточно достоин, чтобы узнать эту тайну.

Через секунду Воитель снова улыбнулся Локену, забыв о своем мрачном настроении.

— Видимо, он не хотел меня обременять, — бодро сказал он, — но я не дурак. Я умею строить догадки. Как я уже сказал, Империум не существовал бы без варпа. Мы обязаны его использовать, но знаем о нем крайне мало. Я думаю, что я – Воитель, потому что Император занят разгадкой его секретов. Он посвятил свой великий ум окончательному овладению варпом ради блага человечества. Он понял, что без окончательного и полного понимания Имматериума мы падём, сколько бы миров мы ни завоевали.

— А что, если он потерпит неудачу? — спросил Локен.

— Он этого не допустит, — прямо ответил Воитель.

— А что, если мы потерпим неудачу?

— Мы этого не допустим, — сказал Хорус, — потому что мы – его истинные слуги и сыновья. Потому что мы не можем его подвести.

Он посмотрел на свой наполовину выпитый бокал и отложил его в сторону.

— Я пришел сюда в поисках духов, — пошутил он, — а нашел только вино. Вот тебе и урок.

* * *

* * *

Молча, без разговоров, воины Десятой роты сошли с остывающих Громовых Птиц и понеслись по эмбаркационной палубе к своим казармам. Не было слышно ни единого звука, кроме лязга доспехов и топота ног.

Среди них братья несли носилки, на которых лежали мертвые из Брейкспура, прикрытые знаменами Легиона. Четверо из них несли Флору и Ван Крастена, хотя никаких официальных знамен на гробах погибших летописцев не было. Колокол возвращения прозвенел по всей огромной палубе. Воины сделали знак аквилы и сняли шлемы.

Локен направился к оружейной палате, позвав к себе мастеров. В руках у него была левая наплечная пластина, в которой все ещё торчал нож Джубала.

Войдя в палату, он уже собирался швырнуть злосчастный сувенир в угол, но остановился, поняв, что он не один.

Мерсади Олитон стояла в тени.

— Госпожа, — сказал он, опуская поверженную пластину.

— Капитан, простите меня. Я не хотела вторгаться. Ваш помощник позволил мне подождать здесь, зная, что вы вот-вот вернетесь. Я хотела увидеть вас. Я хотела извиниться.

— За что? — спросил Локен, прикрепляя свой потрепанный шлем к верхней стойке для брони.

Она шагнула вперед, свет отражался от ее черной кожи и удлинённого черепа.

— За то, что упустила возможность, которую вы мне предоставили. Вы были достаточно любезны, чтобы предложить меня в качестве кандидата для сопровождения вашей операции, а я не явилась вовремя.

— Будьте благодарны за это, — сказал он.

Она нахмурилась.

— Я… видите ли, возникла проблема. Мой друг, коллега-летописец. Поэт Игнаций Каркази. Он попал в беду, и я была занята тем, что пыталась помочь ему. Это так меня задержало, что я пропустила встречу.

— Вы ничего не пропустили, госпожа, — сказал Локен, начиная снимать доспехи.

— Я хотела бы поговорить с вами о бедственном положении Игнация. Я не решаюсь просить, но мне кажется, что кто-то с вашим влиянием мог бы помочь ему.

— Я слушаю, — сказал Локен.

— Я тоже, сэр, — сказала Мерсади.

Она шагнула вперед и положила крошечную ладошку на его плечо, чтобы слегка успокоить. Он сбрасывал с себя доспехи такими резкими, гневными движениями.

— Я летописец, сэр, — сказала она. — Ваш летописец, если не слишком смело так говорить. Не хотите ли вы рассказать мне, что произошло на поверхности? Есть ли у вас какие-нибудь воспоминания, которыми вы хотели бы поделиться со мной?

Локен посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза были цвета дождя. Он отстранился от её прикосновения.

— Нет, — сказал он.