Это был самый неудачный новый год из всех. В кабинете директора ООО «Побитый пёс» в Омотесандо я поел пиццу с Недзимаки. Вышло так потому, что он сам позвал меня: «В первые дни года никто в офис не приходит, так что заняться нечем, да и хочется послушать, чем всё закончилось». Мне уже больничная пища приелась, потому я с радостью выскользнул, но вместо того, чтобы сидеть на корточках у него в кабинете и есть «Маргариту», я бы лучше в больнице полежал. Там хоть более людно.

— Смотрел Кохаку? — вытирая пальцем оливковое масло с губ, спросил он.

— Не смотрел. Я уже спал. А ты смотришь такое?

— Только на «Красочных сестёр».

— Ого. И как впечатление?

— Поют так себе.

Тут спорить не буду. А Недзимаки продолжал:

— Но идолы очень даже ничего. Хотя это скорее только к твоей заказчице относится, к той полоумной.

— Она не полоумная.

Котоми очень нелегко. Ей приходится убегать, обманывать, сражаться и выживать.

Она не больная. Просто когда твоё сердце ранено, становится невыносимо.

Недзимаки хмыкнул.

— И всё же так вовремя. Пока они пели и выступали, появилось сообщение «В подвале дома в Нериме обнаружены два трупа». Специально так?

— Думаешь, специально бегущую строку подстроили? Скорее это совпадение, — ответил я. — Хотя в офисе думали о том, чтобы вместе с выступлением новость пустить. Причину не знаю, может дали возможность матери сдаться в полицию самой.

— Если бы всё случилось перед Кохаку, было бы хуже, — Недзимаки открыл вторую пиццу. — Ведь вышло бы не очень, если бы они не смогли участвовать. Но зачем это сообщать во время выступления было?

— Сказал же, что не знаю.

Догадка у меня была. Это бы в любом случае стало известно, и вреда для Котоми избежать не получилось бы. Потому они и выбрали время, когда это не скажется так сильно на крупном мероприятии. Думаю, что всё именно так.

В сети я не смотрел, но утром поднялась шумиха. Даже спортивная газета крупным шрифтом написала:

«Мать Момосаки Котоми убийца[1]?»

Два трупа.

Один начал гнить, а от второго остались лишь кости.

— Она и мужа убила... Выходит так, — как-то между делом сказал Недзимаки.

— Не знаю, убила или нет.

Это было общее мнение, и мне самому казалось, что это она его убила.

Отец Котоми. Он постоянно бил своих родных, но несколько лет назад пропал. А на деле он разложился во тьме бетонных стен. Когда-нибудь полиция выяснит, почему она его убила, но меня это не интересовало.

Но я бы хотел узнать, только ли отец истязал детей? Мне кажется, что мать... Токие тоже этим занималась. В ту ночь, когда она пыталась зарезать дочь, она точно к ней обратилась.

Велела бросить школу и сосредоточиться на работе, а девушка отказалась, и за это её попытались ударить ножницами, однако женщина не ожидала, что вмешается Хирому, ей кровь ударила в голову, и она его зарезала...

Вообще это странно. Зачем вообще брать острый предмет? Зачем направлять на детей и бить их?

Но я знал, что такие родители тоже есть. Причиняя боль детям каждый день, они убивают в себе силу воображения. Я занимался тем же, избивая других.

Держа в руках остывший кусок пиццы, я погрузился в мысли, а Недзимаки, недовольно глядя на меня, спросил:

— Так ты с тех пор больше не виделся с полоумным идолом.

— Она не полоумная. И не виделся я с ней, я же в больнице был, а у неё всё выступления.

— Но она в тебя втюрилась.

Я засунул кусок в рот и кивнул.

Так и есть. Другой причины позвать меня, используя фальшивую угрозу и снова пригласить у неё не было. После того, как я поговорил с менеджером Умекавой, увидел её за магазином, она пришла проверить как я. Мужчина как раз говорил, что у неё съёмки в Синдзюку, вот она переоделась и выскользнула из студии.

И по этой же причине она появилась на заброшенном заводе в Кита-Икебукуро.

— Наото, пока ты спал, в твоём телефоне покопались. Там была настройка, чтобы тебя можно было отследить по GPS. Она точно преследовательница, — сказал Недзимаки и рассмеялся.

Поверить сложно, но так и есть. Когда она меня позвала, и мы посмотрели «Привидение», Котоми проснулась раньше меня, и могла залезть в мой телефон без разрешения и сделать так, чтобы ей приходила информация о моих передвижениях.

Когда я был в больнице, она переоделась в Хирому и наблюдала за мной. А когда я пропал, среди врачей и медсестёр поднялась паника. И тогда она выследила меня с помощью GPS.

Возможно Недзимаки называет её полоумной вполне обоснованно. И если бы девушка сразу рассказала правду, всего этого не случилось.

— Ну, всё это неважно. Мы всё равно больше не встретимся, — обронил я и запил чаем улун оставшееся во рту масло.

— Кто его знает. Возможно она так не считает.

— Хватит нагнетать. Я и сам из-за этого переживаю.

Она трудная. Она жила, защищаемая братом, а когда её мать призналась, чтобы это не сильно ударило по карьере, сказала: «Я не знала, что мой брат мёртв, я думала, что он сбежал из дома, как сказала мама». Молодец.

С её силой она со всем справится.

Я, Недзимаки, Рейдзи и Котоми из тех, кто выживает. Нас били, ругали и резали наши родители, но мы не умерли. И мы стали крепче к счастью для нас. Так нас и свели шрамы. Я молился за счастье для Момосаки Котоми. Хотел, чтобы у неё всё было хорошо. В каком-нибудь далёком месте, где не найти даже с помощью GPS.

Доев пиццу, я перешёл к главной теме.

— Недзимаки, у тебя вакансии есть?

— В нашем бизнесе пара крепких кулаков всегда пригодится. А что? Только не говори, что ты хочешь на меня поработать.

— Нет, я про другое.

Он с подозрением уставился на меня.

— Наото, можешь сказать, в чём разница между Java и JavaScript?

— Нет. Это монстры из звёздных войн?

Недзимаки даже отшучиваться не стал.

— В любом случае ты мне тут не нужен. Забавно было бы нанять того, кому я раньше подчинялся, но я не в том положении, чтобы держать того, от кого никакого толку.

— Прости. Я всё же решил спросить.

Я стал складывать коробки с пиццей.

— А что с книжным магазином? Уволили из-за устроенной шумихи?

— Нет, хозяйка ничего не говорила. Только быстрее поправляться и возвращаться просила.

— Тогда зачем работу ищешь?

— Не могу я там оставаться. Мало того, что я временно ушёл, в дела якудза вмешался, так ещё и девушку из магазина опасности подверг.

— Так всё же хорошо закончилось. Разок получила, но считай, что ничего не случилось.

— Если бы можно было считать, что ничего не случилось.

Недзимаки пожал плечами и взял бутылку с диетическим напитком.

— Ну, твоя жизнь, потому сам решай. Ты не обязан и дальше оставаться бандитом.

— Да и мне не нужна такая грязная работёнка.

— Тогда переходи в другой книжный.

Я и сам серьёзно раздумывал об этом.

Недзимаки заговорил на другую тему.

— Кстати, когда тебя лупили там, к тебе Рейдзи на помощь пришёл?

Я усмехнулся.

— Откуда слышал?

Вряд ли кто-то стал бы болтать о том, что случилось в ту ночь на заброшенном заводе.

— От Коматсузаки из «Бесплодной земли».

— А, от него.

Он помог мне, ещё и Рейдзи позвонил, чтобы меня спасти, потому не мне жаловаться, но трудно было не злиться за его болтливый язык.

— Ну, он меня и правда спас. Но он там не за этим был, просто хотел отомстить тем, кто избил Атсуси. К тому же опоздал и уже просто добивал тех, кто остался. С большей частью разделся я.

Понимаю, что звучит некрасиво, но когда речь шла о Рейдзи, я только так и мог себя вести. А плечи Недзимаки задрожали.

— И Рейдзи, даже если бы ты пришёл на помощь, сказал бы то же самое: «Я никого не спасал, меня никто не спасал, я сам победил».

— Точно.

Недзимаки специально проводил меня до выхода из офиса.

— В этот раз я всего ничего помог, — сказал он. — Но было весело. Если опять достанешь автограф, сообщи.

— Сказал же, я ухожу из магазина.

— А, точно. Тогда устройся в другой книжный.

— Уж не знаю, получится ли найти что-то настолько же удачное, но я подумаю.

Усмехнувшись, Недзимаки вернулся в офис. А я застегнул пальто, закутался в шарф и направился к станции.

И по пути зазвонил телефон. Это было письмо от Котоми. Начала она с поздравления с новым годом.

Спасибо за всё. Но дальше будет ещё много трудностей. Уже приходил человек из полиции. Но с мамой пока увидеться не удалось. К другим девушкам из группы тоже приходят журналисты, но они стараются. Президент, Умекава-сан и другие мне помогают, потому я справлюсь. А, и Мияути-сан тоже.

«Эй, я больше не помогаю», — подумал я. Я отработал и получил деньги. Чисто экономические отношения. Пролистав текст, я увидел, что она предлагает посмотреть «Титаник», если будем смотреть вместе, может и отношение изменится, сбитый этим с толку я посмотрел на зимнее небо.

***После второго побега я вернулся в больницу, и медсестра, явно угрожая, поинтересовалась, не собираюсь ли я до конца жизни у них остаться. Всю праздничную неделю я провёл в постели в больнице. Сам на это не рассчитывал, но пока пинали, все внутренности отбили, и я достаточно долго ещё ссал кровью. А пострадавшего сильнее меня Атсуси уже выписали.

Так как появилось время, я дочитал до конца «Отрывок». Хорошая книга. Громоздкая и сложная, но с вполне чёткой целью. Такие истории напоминают большой корабль. Отрывок из долгого путешествия в поисках голоса, просящего о помощи.

«Просьба о помощи», — подумал я.

Запрос Котоми оказался ложью. Ведь с преследователями разобралась она, прикинувшись братом. И всё же она попросила меня. Найти брата и остановить.

Я не разглядел ложь.

Когда Котоми пришла в книжный вместе с президентом и остальными, я понял, что она соврала, но когда она пришла вечером ко мне, я ей поверил.

Скорее всего, потому что тогда она говорила о своих истинных чувствах.

Найдите Хирому[2].

Остановите Хирому[3].

Я вспомнил, как она говорила, что боится себя, притворяющуюся братом. Ей было тяжело. Потому и надо было похоронить Хирому.

Дочитав книгу, я положил её на столик и взял Воннегута. «Колыбель для кошки» я уже читал, но помнил плохо, потому с удовольствием прочитаю ещё раз. Ночи в больнице долгие.

***Члены «Бесплодной земли» так же приходили меня проведать. И они рассказали мне, что случилось с бандой Куроивы, хоть я и не спрашивал. За похищение, попытку изнасилования и побои их всех задержали. Хотя когда полиция прибыла на заброшенный завод, стоять там могли только я, Рейдзи и Йосимура-сан, потому нам могут предъявить превышение самообороны.

Ну... Не страшно.

Судимость у меня уже есть, и из магазина я уволиться собрался, не могу я больше людям неудобства доставлять. Хотя и так уже доставил.

Похоже глава Окетани узнал, что я собираюсь увольняться, потому пришёл нанять меня. И Масуми из столичной полиции каждый день на праздниках засыпал меня вопросами, а потом ещё и нотации читал.

Но Йосимура-сан меня ни разу не навестила. С той ночи я так ни разу её не видел до самой своей выписки из больницы.

***Восьмого января ранним утром я отправился в «Книжный магазин Кудзирадо».

Через восточный выход станции Синдзюку я вышел на Омекайдо. На пешеходном переходе я разминулся с выпивохами, кутившими до утра в Кабуки-тё, и сонными офисными работниками. Зимнее небо сегодня казалось ниже, чем обычно, а небоскрёбы точно стягивались.

Я уже сообщил хозяйке Сидзуко-сан о намерении уйти. «Да, ясно», — только и сказала она, но как-то это неправильно, я собрался зайти в офис, попрощаться и отдать заявление. Но перед этим хотел забрать личные вещи. Потому и решил зайти с утра, пока никого нет.

В заднем помещении уже горел свет. Я вошёл и увидел надевавшего фартук человека, который повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились, и мы застыли. Это была Йосимура-сан.

— ... С новым годом, — первой заговорила девушка. — Вас уже выписали? Ваши раны затянулись?

Она просто соблюдала социальный этикет.

— ... А, да. Вашими стараниями... А вы как, Йосимура-сан? Вы ведь тоже пострадали.

— Всего пара синяков и царапин.

— Вот как. Слава богу.

Пока я говорил, она завязала фартук и вставила карточку, после чего стала проверять смены и график доставки.

— Я ещё раз хочу извиниться. Простите, что впутал вас, — я поклонился и получил в ответ прохладный взгляд.

— Со мной так поступил этот ненормальный Куроива. Это не вы, потому вам и извиняться ни к чему.

— Но если бы я не скинул на вас работу... И если бы не затащил в свой мир, с вами бы ничего не случилось. Всё из-за меня.

— Раз так.

Девушка насупилась и заговорила быстрее:

— Я сама виновата, что связалась с вами! Во всём я виновата!

Я моргал глазами. Понимаю, что она злится, но не понимаю, чего она настолько раздражена. Моё извинение вызвало обратный эффект.

Я прямо решил спросил.

— Понимаю, что я сделал много всего, что вас злило, но не понимаю, почему вы сейчас злитесь. Раз я сделал что-то плохое, хочу как-то компенсировать, если это в моих силах. Можете сказать, что вас злит?

Она нахмурилась:

— Вы правда не понимаете?

Я кивнул. Слишком уж много догадок.

— Я вчера узнала от Сидзуко-сан, что вы увольняетесь.

— ... А, да. Вам назначат временного менеджера. Дальше обо всём позаботится Сидзуко-сан... А я пришёл забрать личные вещи. А потом занести заявление Сидзуко-сан.

— Заявление? Покажите.

Я спросил:

— ... Зачем?

— Просто покажите.

Йосимура-сан протянула руку. Причину я не понимал, но вытащил из сумки конверт с заявлением на увольнение и вложил ей в ладонь.

А она разорвала его пополам, потом на четыре и восемь частей и прямо у меня на глазах выкинула в ведро.

— ... Ч...

«Что вы делаете?» — я произнести не смог.

— Причина, почему я злюсь? Их не много, а лишь одна, — краснея, она ткнула мне пальцем в грудь. — Вы менеджер, но не собираетесь заниматься вашей работой.

Я врезался в стол.

Меня били множество раз. Кулаками, арматурой, деревянными мечами. Пинали. По голове, по животу, по спине. Но больнее всего мне было от слов и пальца Йосимуры-сан.

— Если всё равно хотите уволиться, мешать не буду, и знать вас больше не желаю! Пусть всю вашу любимую мангу просто предадут цензуре!

Девушка плевалась проклятиями, как раз подходящими для сотрудника книжного магазина, и вот собралась выйти. А я последовал за ней и схватил за руку.

— В-вы чего?

Йосимура-сан обернулась и приподняла брови.

— А, нет.

Я сам не понял, как умудрился её схватить. Поняв, что поступаю жалко, я отпустил её и опустил взгляд.

— Простите. Я.

Я не знал, что надо сказать. Йосимура-сан вздохнула и мягко заговорила:

— Вы правда считаете себя виноватым? Похоже, если вам не объяснить, вы не поймёте. Если вы уволитесь, то доставите больше всего проблем, ваше увольнение — и есть главная проблема, — голос становился более пылким, щёки девушки пылали.

— Не заставляйте просить вас не увольняться!

Слегка оттолкнув меня, она выбежала в магазин.

А я какое-то время стоял в холодной темноте. Слышал только, как работает вентилятор.

Вот ведь... Я дурак.

Мне нечего говорить. И я пришёл не поболтать. Здесь «Книжный магазин Кудзирадо». И надо делать всё, чтобы это место им и оставалось. Это моя работа.

Из-за новогодних праздников выход продукции нерегулярный и много объединённых выпусков, а от всяких приложений успеешь устать. Проверка утренних поставок — это настоящая война.

Я снял пальто и повесил на вешалку и взял фартук горчичного цвета. Я впервые за долгое время надел поддельные очки и понял, как это стало непривычно, но вот и они снова стали родными.

Вставив карточку, я покинул внутреннее помещение. Внутри всё ещё не горела ни одна лампа, и при этом разносился такой знакомый запах бумаги. Йосимура-сан за кассой проверяла суперобложки и пакеты. Видя, как я вошёл, она отвернулась и сказала:

— Ну что, собрали личные вещи и уходите? Фартук — собственность магазина, — выдала она мне. Тут только соглашаться оставалось.

— Спасибо, что присматривали за магазином, пока меня не было. Вы очень помогли.

— Не нужны мне благодарности, лучше бы зарплату повысили.

— Я поговорю по этому поводу с Сидзуко-сан. Это, могу я вас ужином угостить сегодня?

— Якинику!

Я с облегчением вздохнул так, чтобы она не заметила. Слава богу, она такая же как и обычно. Хотя до конца она меня не простила.

Сегодня вечером выпьем и поговорим. О другом мне. Не о Мияути Наото, а о Наото из «Шрамов». И о том, что случилось.

А ещё надо будет перед хозяйкой извиниться и попросить оставить меня на работе. Теперь неловко, что из-за меня ей надо было нового менеджера искать. Уверен, я ещё месяц от неё наслушаюсь.

Ничего не поделаешь. Сам виноват.

Йосимура-сан собиралась вернуться за кассу, но тут что-то вспомнила, остановилась, развернулась, быстро подошла ко мне и сказала:

— И ещё кое-что.

— Что?

— На что я злюсь.

Я занервничал. Сейчас её взгляд был в пятнадцать раз страшнее.

— Я готов услышать всё.

— Ну... — замялась Йосимура-сан и отвела взгляд. — Менеджер, вы же видели.

— ... Что?

— Ну меня... Это... Когда схватили, и мою одежду...

— А.

Я не знал, как реагировать и посмотрел вдаль.

— В той ситуации я ничего поделать не мог. Постараюсь забыть.

— В тот день из-за того, что бельё не высохло, мне пришлось надеть верх и низ из разных комплектов, правда, всё потому что я была занята из-за вашего отсутствия, и нормально за собой следить не получалось, а, что же я несу, в любом случае.

Похоже она и правда сама не понимала, что говорит.

— Забудьте, — покраснев до ушей, сказала мне Йосимура-сан и вернулась за кассу. Я почесал голову и посмотрел в сторону задней комнаты. Хорошо, что этот разговор никто не услышал. Скоро уже утренняя смена придёт.

Начинался неизвестно какой по счёту день.

Я осмотрел тёмное помещение магазина и нажал на выключатель света. Это утро началось в спокойном лесу знаний, веселья и любопытства. Я прошёл мимо полок с книгами и открыл ставни.

Примечания переводчика:

1. Тут более вызывающий заголовок, но у нас его сложнее написать. Вообще там «Момосака Котоми (её мать) убийца (?)».

2. Меня.

3. Меня.