За Omotesando Hills есть стильное четырёхэтажное здание с галереей, где можно перекусить, брендовым магазином украшений и прочими заведениями. В бетонных стенах установлены большие стёкла, а на входе золотая вывеска.

Underdog CO., LTD.

ООО «Побитый пёс». Отличный вкус.

Я подождал у входа, так как встречу не назначил, а потом меня отвели в кабинет президента. Это была тёмная комната с закрытыми шторами, там же закинув ноги на стол и скрестив их, смотрел в монитор и стучал по клавиатуре на коленях хозяин. Моего присутствия он не заметил, продолжал работать ещё минут пять и только потом поднял голову.

На нём была свободная чёрная футболка, закатанные джинсы, которые являли волосатые голени, а на ногах тапочки, глаза почти полностью скрыты волосами.

— Я занят. Вроде уже говорил. Чего заявился, придурок? — пробормотал он и взял бутылку с газировкой.

— Так если тебе назначить встречу, ты всё равно про неё забудешь, Недзимаки, — ответил я и поставил на стол коробку с Haagen Dazs.

Мужскую версию дзасики-вараси звали Канедзимаки Ити. А мы его просто звали Недзимаки. Он был самым головастым в «Шрамах» и лучше всех разбирался в технике, когда наша банда распалась, он создал ИТ-компанию, и я даже не удивился. Хотя удивился, увидев его интервью в «Никкей Компьютер».

Недзимаки открыл коробку с мороженным и достал маленькую чашечку.

— Было что-то из книг интересное за последнее время? — спросил он, принимаясь за черничное мороженное.

— Даже если скажу, ты всё равно ко мне в магазин не зайдёшь, чтобы купить.

— Верно. Сейчас уже ни к чему покупать печатные книги.

— Когда упадёт метеорит и уничтожит цивилизацию, ты останешься без всех электроприборов и просто умрёшь, не зная, как выкопать колодец и поймать рыбу.

— Ну и сдался мне этот мир без Haagen Dazs.

Он успел слопать все восемь и теперь раскачивал ногами.

— Так и что ты хотел? За восемь порций я тебя выслушаю.

— Хочу, чтобы ты с работой помог.

— Уходи. Знаешь, сколько мой час стоит?

Он снова принялся смотреть в монитор. А я замолкать не собирался.

— Знаешь Момосаку Котоми, идола?

— Настоящими девушками не интересуюсь.

— Её донимать преследователь начал.

— Пусть перестанет быть идолом, — продолжая стучать по клавишам, ответил он. Всегда таким был.

— Один из фанатов в сети написал, что когда следил за ней, его наказали. В этом месяце случилось. Ник «Penguin Black».

— Наото, ты больше не прибираешь за другими их мусор.

— Пришлось взяться из чувства долга. Можешь узнать, как встретиться и поговорить с этим «Penguin Black»?

— Мне стимул нужен. Сразу говорю, с деньгами я проблем не испытываю.

Это и так было понятно. Говоря тише, я использовал козырь.

— У меня в магазине есть автограф на цветной бумаге «Ежемесячной девочки Вайолет».

Недзимаки перестал стучать по клавишам. Поднял голову. Скрытые чёлкой глаза сияли.

— Это была рекламная акция, проходившая в моём магазине, и нам достался первый пробный экземпляр. Неудачное написание очень редко можно встретить.

— Сразу бы с этого начинал.

Так бы дело быстрее пошло, но мне нравится видеть, как быстро он меняет мнение.

— Так что, справишься?

— Уже. Отправляю.

Только он сказал, и мой телефон завибрировал. Я достал его и увидел сообщение от друга. Темы не было. Я открыл и удивился: «Томинага Хитоси, префектура Тиба, Масуодай, х-хх-ххх, место работы: ООО IRS безопасность».

— Что за рожа? Ты меня за кого принимаешь? — недовольно сказал Недзимаки.

Пока болтал со мной, собирал информацию, но скорость и правда ненормальная.

— В интернете печально известный. Показывает, что там в реале нравится, найти просто было. Ну, по большой части там фейки, но правду отличить просто.

Не так уж и просто. А он за минуту справился. Всё же хорош.

— И ещё кое-что. Можешь вычислить владельца вот этого? — я достал из сумки пакет с камерой. Корпус сломался и кнопки разлетелись. Её нашла Котоми перед домом.

— Сама сломана, но SD-карта не пострадала.

Недзимаки вытащил карту и вставил в компьютер, после чего недовольно огласил вердикт:

— Что интересного снимать живую девушку?

Я приблизился к монитору и указал на один снимок. На нём Котоми стригла ногти на ногах. Можно было увидеть, какая гладкая внутренняя сторона её бедра.

— Этот проблемный снимок сделали тайком и выложили в сеть.

— В смысле найти владельца? Разве не ты её у него отобрал?

Я объяснил, что она валялась рядом с домом Котоми.

— Фотограф обронил и в итоге сбежал без неё? Обычно после такого неспокойно, — нахмурился парень. — И камеру стараются вернуть.

— Не знаю. Но я бы хотел поговорить с владельцем, потому мог бы выяснить, кто он.

Недзимаки цокнул и достал SD-карту.

— Дай день.

Пообещав отправить ему автограф, я собрался покинуть его офис, и тут парень заговорил.

— Как тебе работа, ради которой ты банду развалил? Наслаждаешься?

Держать за ручку двери, я задумался и ответил:

— Одни сложности с ней.

Недзимаки престал стучать по клавиатуре и с подозрением посмотрел на меня.

— В «Шрамах» каждый день было весело. Мы маялись дурью, ввязывались в драки, в которых не проиграть, зарабатывали кучу денег. Но дело не в этом. В книжном магазине есть то, что я не мог получить в «Шрамах». Вот и всё.

— Не чувствуешь вину перед нами?

— Чувствовал бы, не распустил.

— Знал, что ты так скажешь.

— Если бы ответил, что чувствую вину, ты бы в меня стулом запустил.

— Дурак, стулом бы я не ограничился. Разломал бы об тебя стол.

На шутку точно не тянет.

— А ты, Недзимаки? Наслаждаешься работой в ИТ-компании?

— Каждый день приносит столько удивительного. В мире слишком много дураков. Я даже начал думать, что в «Шрамах» как на подбор умные ребята были.

Мы усмехнулись и попрощались.

***Я вышел на станции Масуо линии Тобу Нода, миновал велопарковку по узкой дорожке и оказался перед двухэтажным жилым домом. Я позвонил в квартиру двести шесть. Penguin Black Томинага Хитоси активен ночью, потому днём отсыпается дома. Через какое-то время в динамике прозвучал сонный голос.

«... Да?»

— Это, Томинага-сан? Мотоциклетный курьер Chiba Express, вам доставка.

Не сказать, что врал я хорошо, но дверь открылась, и я сунул в щель ногу. В проходе стоял мелкий мужчина в толстовке и поражённо смотрел на меня.

— Вы Penguin Black-сан?

— ... А, а? В-вы кто?

— Я из Аракава Продашкн. Спасибо за вашу поддержку. Я бы хотел поговорить о вашей фанатской активности, можно войти?

Томинага Хитоси убрал руку от ручки и отступил в коридор. Я расценил это как приглашение и вошёл.

На восьми дзё всё было увешано Момосакой Котоми.

Стены и потолок были обклеены плакатами Котоми. Книжный шкаф заполнен журналами, рекламами, CD, BD и прочим, а всё, что не уместилось, лежало на полу. И всюду были фотографии Котоми. На развешанных футболках тоже были принты с «Красочными сёстрами». На занавесках тоже имелась надпись «Котомин — это жизнь».

В комнате стоял такой запах, какого я никогда не ожидал ощутить, мне даже мерзко стало. Запах комплекса неполноценности, наложенного фантазиями и возбуждением.

Присесть было негде, хотя и желания садиться я не имел, потому просто опёрся на стенку возле входа. А Томинага Хитоси завалился на кровать и заговорил:

— Ч-что вам надо? Это преступление, уверены, что компании стоит так поступать?

Я вообще-то ещё ничего не сделал.

— Сразу скажу, — я осторожно подбирал слова. — Я не собираюсь обсуждать, как вы крутитесь вокруг Момосаки Котоми.

Он скривился точно с тошнотой борясь.

— Конечно если проблем не будет. Не хочу вмешиваться. Я знаю, как вас зовут, где вы живёте, где работаете, членов вашей семьи, и в случае необходимости могу сделать много всего. Так что учтите это. Но вы ярый фанат, поддерживающий идолов, и за это я благодарен, поддерживайте их и дальше, не пересекая черту.

— ... Т-тогда зачем вы пришли.

На лбу Томонаги выступил пот. А я понизил голос и сказал:

— В вашем блоге был описан один случай. Вы написали, как проследили за Момосакой Котоми, а потом на вас кто-то напал.

— ... А, это, — сказал он и отвернулся. — Тут я не виноват, скорее уж я жертва.

— Это я понимаю. Я ищу того, кто на вас напал.

Парень выглядел озадаченным.

Я достал телефон и показал фотографию Хирому.

— Это был он?

Томонага встал с кровати и посмотрел, после чего кротко заговорил.

— ... Вроде... Он. Был ниже меня, весь такой худющий. На лицо бейсболку натянул, лицо я не разглядел.

— Бейсболку? С Маринерс?

— Маринерс?

Я открыл браузер и стал искать такую же бейсболку, после чего показал. Парень вновь кивнул.

— Д-да, в такой.

Мне стало холодно.

С вероятностью в девяносто девять процентов Котоми была права. Эта информация повышала вероятность. Конечно кепка не редкая. Её много где купить можно.

Но вряд ли это простое совпадение.

***Вечером я получил письмо от Недзимаки. Он выяснил личность владельца камеры. Имя, адрес, номер телефона и даже электронную почту.

«Найти совпадения в сети вначале было непросто. А потом, когда было с чем сопоставить, дело несложное», — написал Недзимаки. Хорошо, что его реальные девушки не интересуют. Если станет преследователем, это будет настоящий кошмар.

Фотографа звали Кисима Йосито. Жил он как и Котоми в Нериме. Понятно, раз так близко живёт, может мимо проходить и тайком фотографировать, но я быстро понял, каким был наивным.

Вышел на Нериме я после одиннадцати вечера, но я отправил ему несколько снимков, и тут же получил ответ. Он позвал меня в ресторан у станции.

Через двадцать минут там был запыхавшийся спокойный на вид мужчина за сорок. Одет хорошо и причёска аккуратная. Я представился сотрудником Аракава Продакшн, а он лбом ткнулся в стол.

Здорово, что он вину признал, но я удивился, узнав, как началось его фотографирование.

— Когда узнал, что Котомин живёт в Нериме, я стал искать квартиру и работу здесь.

Кисима фармацевт, и до этого он работал в аптеке в Хиросиме, но ему хотелось быть ближе к Момосаке Котоми, потому он и перебрался сюда. Изначально он тут не жил. Чтобы стать ближе к идолу, он отбросил родину и привычный образ жизни и перебрался в Нериму.

— Я... Просто хотел иногда пересекаться с ней в городе, ездить на одном поезде, надеялся на чистые случайности.

Только вот у меня эти «случайности» вызывали несварение, он следил за Котоми, изучил её образ жизни и тайком снимал.

А свои трофеи выкладывал в сеть, чтобы похвастаться.

— ... П-прошу вас, я больше так не буду, н-не заявляйте в полицию.

В отличие от Penguin Black Томинаги Хитоси у него был социальный статус, потому мужчина и кланялся. Я же хотел поскорее закончить это и сказал:

— Конечно вы больше этого не повторите. И если ответите честно на мой вопрос, я обо всём забуду.

— Д-да.

— Вы потеряли вашу цифровую камеру. Это случилось, когда вы пошли домой к Момосаке Котоми, чтобы тайком снимать.

Он смиренно кивнул:

— Да.

— Когда это было?

— ... Вроде... На позапрошлой неделе.

— Расскажите подробнее.

На основании расписания мероприятий и графика записи, Кисима установил, когда она возвращается, после чего направил камеру на её квартиру. Со стороны стоянки он приблизился к окну, и тут из окна кто-то выпрыгнул, чем-то длинным и тонким он выбил из рук Кисимы камеру. Поражённый мужчина сбежал.

— Он был в бейсболке и кофте. В руках у него похоже была бита. Молодой мужчина, может старшеклассник или студент.

Я показал фотографию Хирому.

— А... Д-да, он... Как мне кажется.

Дальше я показал кепку Сиэтл Маринерс.

— А, да, и кепка вроде его.

Я вздохнул. То есть... Попал в цель.

— И ещё кое-что. Как вы узнали, где живёт Момосака Котоми? Сами выследили? Или он всем известен среди особо пылких фанатов?

— ... Я всё расскажу. Есть особо фанатеющее от Котомин сообщество, и «Король божественной скорости Хибики» знает много о её личной жизни. Он и рассказал.

Я уставился на Кисиму и угрожающе спросил:

— Заплатили?

— ... Да, — едва слышно ответил мужчина.

К сожалению, он расплатился кодами карт для iTunes, так что лично с этим каким-то там королём Хибики Кисима был не знаком. Но быстро выдал, как его можно найти.

— Король божественной скорости сказал, что ходит в одну школу с Котомин. В качестве доказательства он скидывал фото с Котомин из школы в закрытое сообщество.

Просто чудесно. Я получил логин и пароль в сообщество фанатов, после чего отпустил Кисиму Йосито.

Дальше я уже и своими силами справлюсь.

«Мияути-сан? Вы что-то узнали по поводу братика?»

Это первое, что она знать хочет? Я был расстроен. Что она подумает, если я скажу, что похоже это и правда он надавал преследователю? Могу представить, как она обрадуется и расстроится. Ни то, ни другое видеть не хочется.

— Нет, всё ещё проверяю, — обманул я. — Лучше скажи, когда ты в следующий раз в школу пойдёшь?..

«... В школу?.. Завтра планирую ненадолго».

— Хочу, чтобы ты кое-что сделал. Поснимала свой класс. От задней двери по диагонали. А ещё мне нужна схема расстановки и список одноклассников.

После этих слов Котоми затаила дыхание.

«В-в моём классе преследователь?»

Не глупая она.

— Пока не знаю. Возможно. Есть какие-то догадки?

«... Нет... Но у нас в школе полно людей из шоу-бизнеса, потому и слухов много. Что кто-то торгует фотографиями».

Они торгуют не только фотографиями, но об этом я пока промолчу.

— И ещё, тебе президент квартиру предлагал. Завтра же переезжай туда. Почему ты до сих пор живёшь в этом опасном месте?

После этих слов я отключился.

Всё становилось только хуже. И это ещё только начало.

***На следующий день в первую половину я работал в магазине. Я думал, что работы накопилось, но график распродаж и смены на следующий месяц были составлены. Работавшая за меня Йосимура-сан саркастично заявила:

— Даже без менеджера мы успешно справляемся.

В моей голове появились тёмные мысли, что после всего надо будет угостить её якинику, нет, отвести во французский ресторан, чтобы поднять настроение.

После обеда я закончил с работой и ушёл, так и не встретившись больше с Йосимурой-сан.

Школа Котоми находилась в Сатегая. На линии Кейо я вышел на незнакомой мне станции, миновал торговый район, прошёл через тихий жилой район с кладбищем и храмами, и увидел открытый участок за рощей.

В этой школе много звёзд, потому у входа стояла охрана. Я решил пройти через главный вход.

— Аракава Продакшн, — я показал рабочее удостоверение охраннику. Знал, что пригодится, и попросил у президента.

— Спасибо за работу, — с лёгким подозрением охранник поклонился мне.

— После занятий мне надо связаться с нашей подопечной, могу я здесь подождать?

— Да, в таком случае лучше заходите, — кивнул охранник. — Только, пожалуйста, ожидайте на улице. Простите, в здание школы заходить нельзя, таковы правила.

Я прошёл через ворота и сел на скамейку перед большой клумбой. До отвращения хорошая школа. Кирпичные стены цвета винограда, изящные округлые окна. На пирамидальной крыше была башня с часами. В такой школе учителя наверняка учат, как улыбаться и льстить. Я посмотрел на часы, уже было больше трёх. Сейчас шёл шестой урок, потому в школе было тихо. Пару раз я увидел учеников, бегущих по коридору, но в остальном до звонка сохранялась тишина.

А после звонка сразу же стало шумно. Меня уже больше десяти лет в школе не было, но как только услышал, как все разом со стульев встают, сразу вспомнил чувство свободы после уроков.

Но сейчас не до ностальгии. Я встал и посмотрел на вход. Перед шкафчиками для обуви появились торопившиеся домой школьники в форме.

Дети появились где-то через пять минут после звонка.

Первый D... Класс Котоми... Я убедился, что он взял сменку. Лицо и сумка те. Никакой ошибки.

Повезло, один.

Когда он вышел из школы, я подошёл и обратился.

— Мияке Такудзи-сан?

Парень оторвал взгляд от телефона. Он недовольно посмотрел на меня.

— Одноклассник Момосаки Котоми-сан, верно? Мне бы хотелось с тобой поговорить.

— А, ты из СМИ, — на лице Мияке Такудзи появилось презрение. — Нет. В нашей школе запрещено разговаривать с журналистами.

Мияке собирался пройти мимо, а я сказал:

— А выкладывать фотографии в интернет разве не запрещено?

Он не остановился. Лишь выдал «А?» и направился к воротам. Я был даже впечатлён. Двое взрослых преследователей сразу же признались, стоило лишь припугнуть немного, а старшеклассника не проняло. Есть у сопляка яйца.

— Я последовал за ним и вышел за ворота.

— Я много времени не займу. Хочу задать лишь два-три вопроса.

Мияке ускорился.

— Кто ты?

Хорошо, что он сам вопросы задаёт.

— Вроде репортёра. Хочу взять интервью у «Короля божественной скорости Хибики».

Парень не остановился и не посмотрел на меня, за это его только похвалить можно было. Но он слишком уж притворяется невозмутимым, любитель.

— Долго ты за мной ходить будешь? Я полицию позову, — уверенности в его голосе убавилось.

— Я просто иду рядом, разговаривая. Это ты тайком людей снимаешь. Ещё подумать надо, у кого будут проблемы, если полицию вызвать.

Вообще, если дело до полиции дойдёт, то весь день насмарку, но козырей у меня побольше будет. Ставки я поднять могу.

Когда стал виден вход в торговый район, Мияке Такудзи цокнул языком и сказал:

— ... Не знаю, о чём ты там поговорить хочешь, но выслушаю.

Он быстро перешёл дорогу и вошёл в Doutor Coffee рядом с минимаркетом. Я последовал за ним.

На втором этаже мы сели между горячим шоколадом и блендером друг напротив друга. Никто не снимал верхнюю одежду и к напиткам не притрагивался. Парень держал обе руки в карманах пальто.

— Что ж, «Король божественной скорости Хибики»-сан.

— ... Чего? — сказала Мияке.

— Я бы хотел узнать, почему ты такой позорный ник выбрал. Но это неважно. Просто скажу, чтобы больше ты никого тайком не снимал. А ещё не выкладывал фотографии в сеть и не сливал посторонним информацию о Момосаке Котоми.

— Да о чём ты вообще? Не снимал тайком? Момосаку Котоми? А у тебя доказательства есть, что я это сделал?

Он стал жёстче. Странно. Зачем тогда пошёл в кафе и стал разговаривать со мной? Как-то слова и поступки слишком уж противоречиво смотрятся.

— Доказательств хватает. Слушай, будешь слушаться, и я не сообщу про тебя в полицию. Если в дело вмешаются они, тебе конец. У меня есть история переписки и сообщения.

Но почему-то на него даже это не повлияло.

— Сказал же, что ничего не знаю. Собрался в полицию, так иди. А я сообщу, что мне какой-то странный мужик угрожал.

За решительными словами скрывался дрожащий голос. Чувствуя, что что-то не так, я ответил:

— Захочу и пойду, но перед этим я хочу, чтобы ты мне рассказал. Что и кому ты слил.

— Если я не знаю, мне и говорить нечего.

Тут я услышал, как кто-то поднимается с первого этажа. Несколько пар ног. Я встал со стула и обернулся. Молодые парни в кожанках и бушлатах. Их было четверо, с прищуром они посмотрели на меня. В носах, ушах и губах у них сиял пирсинг, а на шеях татуировки.

— ... Такудзи, чем ты занимаешься, совсем дебил? — парень с приметным пирсингом в носу посмотрел мимо меня на Мияке Такудзи и обратился к нему.

— Дальше мы разберёмся, — лыбясь сказал безбровый. Мияке поднялся со стула. Теперь понятно. Он привёл меня в кафе, чтобы выиграть время до их прихода. В кармане он руки держал, чтобы их позвать.

— Такудзи, ты же ничего лишнего не взболтнул? — спросил пирсинг в носу, а тот молча замотал голову и отошёл от меня.

— Тогда свали.

Когда ему это сказали, парень прошёл мимо них и спустился. Неудачно вышло. Хотелось пойти за ним, но для этого придётся пробиться через эту четвёрку, только я шумиху подниму.

— Ну, старикан, — пирсинг обратился ко мне. — Мы тут ресторану проблемы доставить можем. Давай выйдем и поболтаем.

Мы находились между зданиями, где складывали мусор, там я их отделал. Хуже то, что места мало. Прижал к стене — и бежать некуда, и достанется сильнее.

То есть сдерживаться было ни к чему.

Хоть их и было четверо, но на всё ушло меньше тридцати секунд. Причём трое успели треснуться головами и теперь в крови были. Плохо это, я ведь просто приструнить хотел.

Я схватил валявшегося в мусоре пирсинга за шкирку и поднял.

— Эй, и кто вы такие? Как связаны с Мияке Такудзи? — я прижал его к стене и стал задавать вопросы.

— ... Пусти, урод, — он достал из своего небогатого лексикона лишь оскорбления. А я стал сгибать его руку под тем углом, под которым она обычно не гнулась.

— Иги-ги-и!

Боль помогла его матерному лексикону ещё пополниться. Я слегка ослабил хватку и спросил ещё раз:

— Ты сказал Мияке, чтобы он не взболтнул лишнего. И что ему известно?

— ... З-завали, я не знаю.

Я снова применил силу. Лицо пирсинга искривилось от боли.

Но я чувствовал, что нахожусь в затруднительном положении. Я не знаю, кто они и что им известно, и в расспросах ограничен.

И тут я услышал крик над головой.

Из небольшого окошка высунулась женщина средних лет. Наши взгляды встретились, и её лицо исказил страх.

Она тут же спряталась. Плохо, увидела. В полицию позвонит?

Четвёрка отреагировала шустрее меня. Они подскочили, стряхнули с себя мусор, сплюнули кровь и сбежали из проулка. Я тоже решил не оставаться.

Последовал за ними, но они растворились в толпе на станции.

***Я вернулся в «Книжный магазин Кудзирадо». Прошёл тайком во внутреннее помещение, и там наткнулся на Йосимуру-сан.

— Менеджер! У вас лицо опухло и губа рассечена!

— Да так.

Не мог же я сказать, что упал. Похоже успели они мне губу рассечь. А я даже не заметил. А раньше такие недоделки меня бы даже не зацепили.

— Я аптечку принесу!

Она принесла небольшую деревянную коробку со шкафчика, я сказал, что сам всё сделаю, но она даже слушать не стала, помазала антисептиком и приклеила пластырь.

— Менеджер, если будете показываться побитым в магазине, всех покупателей распугаете, потому вначале залечите раны, — сказала она и шлёпнула меня по щекам.

— ... Простите... За всё...

— Если хотите извиниться, то лучше объясните всё и возьмитесь за дело.

Вот ведь. Я так и не знал, что ей рассказать, и тут пришло сообщение. Оно было от президента Аракавы. Он просил помочь с переездом Котоми и хотел узнать, как идут дела.

Как же не вовремя. Я собирался поработать до закрытия магазина и немного поднять настроение Йосимуре-сан.

— ... Простите... Мне идти надо.

Обогнув её, я вышел из помещения. Сунув телефон в карман, я коснулся раненной губы, которую трогала девушка.

***Аракава Продакшн предложила Котоми квартиру в многоэтажке в Сибуе, Сакурагаокатё.

— Отлично поработали, Наото-сан!

У входа меня поприветствовал охранник Адати. Он же проводил меня до квартиры на семнадцатом этаже. Я зашёл в прихожую и увидел Котоми, распаковывающую коробку у входа на кухню, заметив меня, она тут же подошла.

— Наото-сан? Вы пострадали...

— Мелочи. Где президент?

Я прошёл мимо неё в гостиную. Президент Аракава как раз настраивал аудио-систему.

— Ах, Мияути-тян, прости, что позвал. Вещей не так много, мы быстро управимся.

Грузчики могли узнать, где живёт Котоми, потому он лично занялся перевозкой. Похоже квартира уже была с мебелью: ковёр, диван, стол и кровать уже располагались на своих местах.

— До офиса недалеко, и тут другие звёзды живут, потому охрана на высоте. Как же я рад, что ты решила переехать, Котоми-тян, — его необъятный живот трясся, пока он говорил.

— ... Мияути-сан сказал, что я обязана переехать, — девушка посмотрела на меня. — Но теперь мама останется одна.

Одна? Я осмотрелся. Ведь и правда её матери не видать.

— Она изначально противилась переезду, — пояснил президент Аракава. — Говорила, что в том доме остались семейные воспоминания и что она в хороших отношениях с соседями. В итоге она решила остаться.

Я нахмурился. Странно это. Она ведь говорила, что они живут в той квартире, потому что Котоми переезжать не хочет.

Поняв, что мне что-то показалось странным, президент позвал меня на балкон. Закурив, он выдохнул дым в зимнее небо и сказал:

— Расскажи, как много ты узнал.

Он был моим нанимателем, потому я рассказал ему всё. О том, как встретился с двумя взрослыми преследователями, Томинагой Хитоси и Кисимой Йосито, а ещё хотел поговорить с Мияке Такудзи, но он позвал каких-то типов и сбежал.

— Угу, — он прикусил фильтр сигареты. — Значит брат Котоми... Действительно мог напасть.

— Пока не знаю, но вероятность высока.

— Нехорошо это. Да, нехорошо, — президент почесал естественно вьющиеся волосы. — СМИ почти ничего не знают об условиях жизни Котоми, и так как ничего подозрительного не было, они ничего и не писали.

Если узнают, что в семье преступник, то обсосут каждую косточку. Чем вульгарнее история, тем она лучше продаётся.

— Вы ведь и с матерью Котоми говорили?

— Да. Спрашивал о брате Котоми-сан.

— По поводу неё... Что думаешь?

В голосе было какое-то раздражение, но его можно было понять.

— Она что-то скрывает. И говорит странно.

— Вот как, ага, понятно...

— Она сказала, что не переезжают они из-за Котоми-сан. А вы сказали совсем другое. Там телевизор, одежда, сумочка, всё это стоит денег, и трудно поверить, что такая женщина будет ограничивать себя и жить в квартирке в восемь дзё.

Президент неохотно кивнул.

— При заключении договора она только про деньги говорила. А ещё проверяла, сколько на счету у Котоми-тян денег и... — тут он замолчал. Прервался на пару затяжек.

— Что? — спросил я.

— Да... Полгода назад были странные операции. Два-три раза в месяц со счёта были сняты солидные суммы. Двести тысяч, триста тысяч, пятьсот тысяч.

— Купила брендовые шмотки.

— В их квартире их складывать некуда. И дорогие покупки можно с карты осуществлять. Зачем надо было брать наличку?

— Кому-то отдала?

— Не уверен. Полгода назад как раз не вернулся брат Котоми-тян.

Я опёрся на перилла локтями, и посмотрел, как внизу рассекают машины по шассе.

— Её брат мог несколько раз тайком вернуться домой, может деньги для него. Потому она и не хочет переезжать.

— Возможно.

И всё же суммы великоваты.

— Потому, Мияути-тян, могли бы ты проверить. Я эту женщину не переношу. Один её вид точно несчастья несёт.

Меня самого она напрягала. Пойму, что она причастна к чему-то, жалеть не стану, но надо было поговорить и попробовать снять с неё подозрения. Она же мать Котоми.

Когда мы договорили, президент сказал, что у него дела, и в остальном я могу положиться на менеджера Умекаву, а сам покинул дом. Адати принёс все вещи, теперь отправился в магазин за салфетками, туалетной бумагой и прочими жизненными мелочами.

Половина гостиной была заставлена коробками. Откуда их столько? В той узкой квартирке вещей Котоми почти не было. Я даже усомнился, что мы разберём всё это.

Прежде чем начать, Котоми сделала перерыв и заварила кофе.

— Это... Рана точно не болит? Что-то случилось? Вас преследователь избил?

— Нет. Нескольких я отвадил, и к ране они отношения не имеют.

— ... Вы и правда... Встретились с ними.

— Я на них надавил, они обещали больше не приближаться. Да, и ещё, в твоём классе есть Мияке Такудзи.

Котоми захлопала глазами:

— Э-это... Вроде. Простите, я не часто на занятиях бываю, потому всех одноклассников не помню.

— Четвёртая парта со стороны окна. Он тебя тайком снимал и продавал твой адрес. Будь осторожна.

Видя, как девушка побледнела, я начал переживать, точно ли всё с ней хорошо будет. А потом на лице появилось понимание. Раз просочился её адрес, стоило подозревать кого-то из близких, в том числе и одноклассников.

— Когда найду доказательства, сообщу в школу, и его отчислят.

Котоми прикусила губу и замотала головой.

— Не надо этого делать. Пусть просто больше не снимает.

— Не будь наивной. Он согласился поговорить со мной, но обманул. Его слову лучше не доверять. Пусть его лучше отчислят.

— Но, — тут Котоми замолчала. А я вздохнул.

— Мияке нельзя назвать хорошим парнем. Среди его друзей есть парни в татуировках и с пирсингом лет двадцати. К таким лучше не подходить.

— Это, — проговорила девушка.

— Ты что-то знаешь?

Котоми помрачнела.

— ... Среди выпускников есть страшные ребята... Братик тоже с ними сталкивался, они его несколько раз избивали.

— Хуже не придумаешь. Может стоит бросить эту школу?

— Я хочу закончить старшую школу... Только эту я могу закончить с такой посещаемостью как у меня.

Выслушав поникшую девушку, я нарочито громко вздохнул.

— Должен быть способ решить всё легко.

Девушка подняла голову.

— Просто брось работу, — сказал я ей.

Какое-то время мы молчали, и вот девушка устало улыбнулась:

— Я не могу. Это не только моя работа.

— Переживаешь, что у фирмы будут проблемы после твоего ухода? Или что не сможешь содержать мать? Это не то, о чём должна переживать старшеклассница.

Она слабо улыбнулась, селя рядом с коробкой и принялась отдирать изоленту.

— ... Дело не только... В этом... — тихо сказала она, доставая из коробки блузки и юбки.

Не только в этом? То есть ей нужны деньги? При том, что мать не горит желанием работать, она хочет поддерживать семейный бюджет? Ну да. Да и когда ты живёшь в Сибуе в роскошных апартаментах для звёзд, вряд ли захочешь вернуться в грязную квартирку в восемь дзё.

Проглотив сарказм, я взял одну из коробок. Довольно тяжёлая. Я открыл её и увидел сложенные цветные листы. Подумав, что это листовки, я раскрыл один, но это оказалась простая канцелярская бумага. Везде округлым почерком были написаны предложения.

«Котомин, я тебя люблю».

«Благодаря тебе я набрался смелости сдать экзамен».

«Новая песня просто супер! Обязательно приду на концерт».

«Всё моё — твоё».

«Встретив тебя, Котомин, я рад, что живу».

Прочитав одно, у меня дыхание перехватило, и я вернул письмо назад в коробку.

— А, это, — заметив, Котоми покраснела и подошла. — Эту можно не открывать, так, дальше.

Похоже она сама не помнила, что в какой коробке, потому принялась по очереди распаковывать и проверять. Только всюду были письма и открытки. Получилось двенадцать коробок с письмами.

— Это всё письма фанатов? — спросил я, и девушка кивнула.

— Они в офисе хранились, но место для хранения закончилось, а я ещё не на все ответила.

Ответила? Я ещё раз осмотрел гору коробок. Там их тысяч десять должно быть. Она на все ответить собралась?

— Поможете с другими коробками? — смущённо улыбнулась девушка.

При том, что почти везде были письма, помогать надо было не так много. С одеждой три коробки. Их я трогать не мог. С косметикой одна. Это я не знал, куда ставить, потому оставил на Котоми. И ещё одна, последняя с книгами. Помимо учебников и справочников там были книги по вокалу и джазовым танцам, история театра, сценическая постановка и уроки актёрской игры. Мне нравилось изучать чужие полки и представлять, что это за люди, но такая скудная коллекция вызывала депрессию и удушье.

— А... К-как-то мне неловко, — Котоми заметила коробку, которую я взял, подошла и забрала её. — Когда меня взяли, я вот такое читать стала.

Я ничего не мог сказать, просто пошёл на кухню и налил ещё кружку кофе.

Прекратить быть идолом — слишком простое решение...

Я пожалел, что так легкомысленно сказал это.

Она тоже профессионал. И продаёт не только взгляды и прикосновения. Так и у меня в магазине продаются не только книги про диету и гадание. Эх, чёрт, я сказал ей то же, что Рейдзи сказал мне тогда.

Котоми я тоже принёс кофе.

— Прости, — внезапно сказал я, а она перестала складывать одежду и вопросительно склонила голову. Я продолжил. — Когда я распускал «Шрамы», Рейдзи сказал мне, что может мне лучше уволиться из книжного. Я тогда разозлился... Но сейчас я сказал тебе те же слова, которые разозлили меня тогда. Прости.

— Вам не за что извиняться Мияути-сан, — слегка напрягшись, она замахала руками. А потом смягчилась. — Но... Да. Если работа не нравится, ты ей заниматься не сможешь.

Я вспомнил запах бумаги, тяжесть возвратных коробок и дырявый список смен. Да уж. Если не любишь, то и заниматься не сможешь.

Адати ушёл, и я решил вернуться в магазин.

— Мияути-сан, вы уходите? — Котоми проследовала за мной в коридор.

— С вещами мы закончили.

Я больше не с переездом пришёл помочь, а отчитаться перед президентом Аракавой.

— Вот как... — она опустила взгляд на собственные ноги. — Это, но вы обязательно заходите в гости. Грустно жить одной.

Она что-то не так поняла. Я ответил ей:

— Меня наняли не для того, чтобы я составлял компанию. Что ты будешь делать, если поползут слухи о мужчине? Пока.

Прежде чем Котоми хоть что-то сказала, я вышел.

Как-то странно себя чувствую после разговора с ней. Неужели из-за того, что Рейдзи вспомнил.

Я спустился к автомагистрали и посмотрел на вечернее небо Сибуи. Угольное, точно посыпанное пеплом.

Рейдзи.

С его помощью всё получилось бы решить быстрее. И Котоми сказала, что переживает.

Что бывшие выпускники и её брат Хирому могут быть связаны.

Я достал телефон.