Подвал нового бизнес-здания в Роппонги.

На потолке были открытые воздуховоды и проводка, а ещё ничем не прикрытые светильники, которые освещали бетонные пол и стены. Площадь около двухсот квадратных метров. При этом место открытое, ничего его не загораживало. Подходящий такому виду парень в тёмно-синей толстовке что-то делал то на телефоне, то на планшете, попутно измеряя пол рулеткой. На толстовке у него было написано «Badland».

«Бесплодная земля». Ироничное название новой банды.

В центре на ступеньку выше на сцене в окружении трёх парней в толстовках был ещё один в другой одежде. Он был на голову выше, а через футболку проглядывались мощные мышцы, пусть он не поворачивался, было ясно, кто это.

— Эй, ты, сюда без разрешения нельзя, — ко мне обратился парень в толстовке возле входа.

— У меня дело к Рейдзи. А ты мешаешь, — сказал я и направился к другу.

— Стой... — Он попытался схватить меня за плечо и остановить и вот увидел лицо. И застыл. — Т-ты, неужели.

Другие тоже заметили меня и повернулись в мою сторону. Последним повернулся здоровяк в футболке. Я подошёл к сцене и посмотрел вверх.

— Рейдзи, давно не виделись.

— Посторонним сюда нельзя. Исчезни, — сказал он.

— Хочу кое о чём попросить. Я заплачу.

— Ты похоже не понял. Я занят новым заведением. Исчезни.

Я пожал плечами.

— Наото-сан, давно не виделись, — поклонился парень рядом с Рейдзи. Это был его названный брат Атсуси. Собрались и другие парни, которые знали меня, они говорили «давно не виделись» и «рад, что вы зашли». Только Рейдзи недовольно хмурил брови.

Он единственный, кто перенял на себя дело «шрамов». Теперь он был кем-то вроде продюсера или координатора. Продавал и покупал ноу-хау и связи, работая с богачами и владельцами недвижимости. Вот и из этой коробки я бы сделал клуб или дартс-бар, а вот Рейдзи найдёт применение получше. Понимаю, что он занят, но если бы попробовал связаться, получил бы такой же ответ, потому действовал нахрапом.

— Хотя бы выслушай, Рейдзи.

— Не буду. Ты здесь по делу Аракавы Про.

Знает. Ну да, чтобы выжить в этом бизнесе, нужна хорошая антенна. Я пока не мог подобрать слова, и тут услышал перешёптывание ребят из банды.

— Кто это?

— Знакомый Рейдзи-сана?

И тут зазвучали громкие голоса:

— Придурок, это же Наото-сан!

— Он из «Шрамов».

— Серьёзно?

— Он?

Многим было лет по двадцать и они не знали меня в лицо. Рейдзи серьёзный тип. Он почти с нуля собрал людей и организовал «Бесплодную землю». Он взвалил группу на себя, и не мог простить меня за то, что я их оставил. Но к делу это не относится.

— Президент Аракава заплатит за это дело. И неплохо будет должником обзавестись.

— А я не хочу, чтобы у меня в должниках был ты.

— Я и не буду. Я тоже тот, кому будут должны.

— Ничем не лучше.

Рейзди направился к металлической двери у сцены. А я поднялся и встал прямо перед дверью.

— Тогда, Рейдзи, можешь отделать меня.

— Вот это меня в тебе и бесит!

Его кулак прошёл в двух сантиметрах от моего лица. По подвалу разошёлся звук удара по металлу. Парни в синих толстовках побледнели. Не моргая, я смотрел на Рейдзи. А потом повернулся вбок. На металлической двери появилась вмятина.

— Я вроде отделать меня предложил. Ничего, что ты перед открытием имущество портишь?

— Заткнись. Проваливай.

— Понял. Прости, что помешал.

Я сошёл со сцены и направился к выходу.

Когда уже был на лестнице, услышал, как открылась и закрылась дверь, а потом зазвучали шаги.

— Наото-сан!

Обернувшись, я увидел коротко стриженную голову. Атсуси.

— Простите, Наото-сан, он сегодня не в духе.

— Дело не в дурном настроении. Со мной он всегда так.

— Может тогда мне расскажете, что у вас за дело.

— Если выслушаешь, Рейдзи точно взбесится.

— Тогда только мне достанется. Вы ведь пришли, и я не могу вас ни с чем отпустить.

Я опёрся на стену и вздохнул. Он совсем не изменился.

— Если побьёт, сообщи. Оплачу лечение.

— Спасибо.

Не за что тут благодарить. Я назвал ему название школы, куда ходит Котоми.

— Слышал что-то о банде выпускников этой школы?

— Да, слышал. Там полно туго соображающих типов.

«Хотя не мне говорить о других», — парень обнажил зубы.

— Они похищают женщин и вообще ничего не стесняются. А что с ними?

— Можешь разузнать побольше?

— Позвольте заняться этим, — Атсуси завёл руки за спину и низко поклонился. Как же непривычно, когда молодняк так делает.

Выйдя и направляясь к станции, я вспомнил времена в приюте.

Я и Рейдзи попали туда в один день, нам досталась одна двухъярусная кровать. И мы подрались из-за того, кто будет спать наверху. Мы были детьми не самых лучших родителей. Через два дня мы осознали удобства нижней койки и снова подрались. В итоге одна победа и одно поражение. Как-то за дракой нас застукал молодой воспитатель Мураки, за что отделал обоих и оставил без ужина, ещё и запер на складе для инвентаря для уборки туалета. Места, чтобы драться, там не было, потому мы стали обсуждать, как отомстить Мураки. На следующий день мы решили заручиться поддержкой других ребят, и поддержка оказалась даже лучше, чем можно было подумать. Похоже ему нравились телесные наказания, он постоянно говорил что мы отребья ни на что не годных родителей, и сами вырастим такими же, пока колотил. Мне и Рейдзи он так же говорил.

Поняв, что с ним можно не церемониться, на следующей неделе мы воплотили наш план. В качестве наживки мы выбрали самую милую девчонку. Она пригласила Мураки на склад, там в нужной атмосфере с него сняли штаны, а потом она закричала. Тут ворвались мы и бросились на него. Он стал бить в ответ, а тут и другие воспитатели подоспели. Конечно их позвали воспитанники. Мураки отрицал попытку изнасилования, но мы говорили, что это он на неё напал. Так бы можно было усомниться в наших словах, но другие дети тоже говорили о том, что он принуждал и других девочек. Никто не ожидал, что об этом будут говорить даже трёхлетки, которые недавно из подгузников выбрались. И не малую роль тут сыграло то, что ключ от склада хранится в учительской. Мы его выкрали и пока дрались, подсунули в карман.

В итоге Мураки уволили.

А я и Рейдзи всегда были вместе. Если нам кто-то не нравился — другие дети, воспитатели, учителя и ученики из начальной школы — мы разбирались с ними вместе, а если никого не было, дрались друг с другом, выясняя, кто сильнее. Моих побед было пятьдесят пять процентов. А Рейдзи говорил, что его.

Нас перевели в комнату на шесть человек, но мы всегда были вместе. Недзимаки, Томоя и Кадзуки присоединились незадолго до выпуска из начальной школы. Сюн попал к нам в средней школе. Никто не боялся ни воспитателей, ни ребят постарше, и потому мы были дерзкими.

Мы собрали свою банду, но она развалилась из-за наших странных отношений. Мы не могли найти общий язык и решить кто выше, а кто ниже. Наши друзья стали прослойкой между нами. Мы думали, что должен быть босс и пять подчинённых, в итоге наша банда не просуществовала долго и развалилась, ещё пока мы находились в учреждении. Я и Рейдзи цапались как два бродячих волка, ну и остальные четверо вошли в наш круг. Мы и дальше продолжали спорить, продвигаясь вперёд. Когда кто-то сказал, что хочет заработать, я, любивший книги, предложил заняться доставкой, у Недзимаки мы попросили эффективную систему поиска, Рейдзи предложил доставлять мелкие аксессуары, которые не перевозят почтой, а Кадзуки воспользовался многочисленными связями с женщинами, потому победа была чистой. Как-то нашего одноклассника обчистил парень из другой школы на пятьдесят штук, Рейдзи быстро отделал его, а я велел в качестве компенсации достать уже сто тысяч (за что по наши души явилось тридцать ребят, но мы вшестером объяснили им что к чему).

Мы постоянно как глупые детишки спорили, кто из нас сильнее, но если Рейдзи не было рядом, я всегда признавал, что это он. А он без меня называл сильнейшим меня. Это были его искренние чувства. Как и мои.

Никто не бросался дешёвыми словами, вроде «Шрамы» лучше всех или что товарищи важнее всего. Наша банда изначально имела такую сухую атмосферу. И мне так было проще.

Потому, когда я распустил «Шрамы», я отчасти удивился, а отчасти понял, почему он злится. Должен был понять, но не понимал.

Наверное тогда я и Рейдзи в первый и последний раз серьёзно поссорились.

Только тогда он меня не избил.

Пока я ждал поезд на линии Оэдо, вспоминал то время. Тогда у меня было всего два варианта. Покинуть банду или распустить её. Если бы я просто покинул её, то отдал бы ему обязанность распустить нашу банду. Я этого не хотел. Ведь это было моё решение.

***На следующий день с утра со мной связался Атсуси.

«Я выяснил, сколько их. Что, за дело?»

— Нет, нет. Ни к чему спешить. Точно, я бы хотел встретиться с кем-нибудь из шестёрок и поговорить, не знаешь таких?

С той стороны Атсуси перекинулся с кем-то парой фраз.

«Нам информацию предоставляет Йосики. Он вроде как хочет покинуть банду».

Атсуси назначил встречу на вечер в семейном ресторане. Он привёл желтушного щуплого парня, это и был Йосики.

Он закончил школу два года назад и сейчас ходил в училище по направлению косметология. Его волосы были обесцвечены, и он напоминал плохо выращенную кукурузу.

— Они со своими просьбами уже достали, могут позвонить в три ночи и попросить принести четвёртую плойку или привести минимум десяток девчонок на вечеринку через два дня, или просят ехать задом на скоростной магистрали, чтобы доказать, что яйца есть.

Я ещё ничего не сказал, а он уже принялся жаловаться.

— Атсуси-сан, возьмите меня в «Бесплодную землю».

— Если присоединишься, придётся работать в дочерней конторе, а от работы менеджера придётся отказаться, — наотрез отказал Атсуси.

— Наото-сан, можно что-то сделать? — Йосики теперь обратился ко мне. — Мияути Наото-сан ведь легенда, может их убедить?

Хотелось сказать, что он явно слишком меня боготворит, но недопонимание было мне выгодно, потому я кивнул:

— Атсуси, прости, мог бы подождать в другом месте. При тебе ему сложнее будет говорить.

— Понял.

Атсуси встал, а я задал Йосики вопрос:

— Так можешь рассказать подробнее? Сплочённая банда? Есть у неё название, какая-то база?

— Нет, этого я не знаю. Я просто на побегушках. Они просто тусуются вместе, никакой банды. Но есть место, куда они чаще всего ходят.

Он сказал, как называется бар.

— Все выпускники этой школы?

— По большей части. Есть отчисленные. Есть учащиеся.

— Его видел?

Я показал фотографию Мияке Такудзи, и Йосики кивнул:

— А, его знаю. На него Куроива-сан глаз положил, богатей, которого можно обобрать.

— Куроива?

— Куроива-сан вроде босс, хотя слова не подходящее... Короче он опасен, у него с головой не всё в порядке. Он единственный не из нашей школы. Вышел из колонии для несовершеннолетних, может в ногу сидящему рядом вилку воткнуть и заржать или поджечь текилу и залпом выпить.

— И он запугивает Мияке.

— Из того, что я видел, вытряс в районе миллиона.

При том, что он продаёт личную жизнь одноклассников, ничего удивительного. Хотя я ему не сочувствую.

— Ну, пока он доит Мияке, у меня проблем нет, так что спасибочки.

Похоже у Йосики сочувствия тоже нет.

Мияке регулярно угрожают, и когда у него появляются проблемы с деньгами, он фотографирует Котоми, и пока угрозы продолжаются, вряд ли он прекратит. Наверное надо, чтобы его отчислили, или ещё чего.

Я вспомнил, что брат Котоми тоже был учеником этой школы, и спросил:

— Момосаку Хирому знаешь? Твой кохай, на два года младше.

Он вопросительно склонил голову. А я показал фото на телефоне.

— А, знаю, знаю. У него сестра идол. Хирому. Помню. Я с ним не разговаривал, но видел его с Куроивой-саном и остальными.

Я с подозрением посмотрел на Йосики:

— Он член банды?

— Не знаю. Я его раз видел, когда в забегаловке собирались.

— О чём говорили?

— Не знаю. Они сразу же ушли... А, но тогда у Куроивы-сана золотые времена были, говорил, что всё благодаря Хирому, я думал, может кошелёк нашли.

Полоская рот холодным кофе, я задумался.

Потом провёл пальцем по экрану в сторону. Показал предыдущую фотографию, то есть фотографию с выпускного до обрезки, а именно мать, Токие.

— Знаешь её?

— ... А кто это?

— Лучше не знать.

Прищурившись, он посмотрел поближе.

— ... А, да... Видел её.

Я даже запереживал, услышал ли Йосики, как я сглотнул слюну.

— Где?

— Её семпаи звали в семейный ресторан и за Дон Кихот.

Группа вымогателей и мать Котоми связаны. Низким голосом я замычал:

— Точно она? И ты видел её не раз?

— Она ж красотка, вот и запомнил. Я её раза три-четыре видел.

— Не знаешь, зачем её звали?

— Нет, этого не знаю. Я только её видел. Я ж простая шестёрка.

Я откинулся на жёсткий диван семейного ресторана и замолчал. Я выглядел так, что и Йосики, и пришедшая подлить нам ещё официантка, глядя на меня, побледнели.

Если мать Котоми шантажировали, это объясняет, куда делись сотни тысяч йен. Но почему? Это как-то связано с работой идолом Момосаки Котоми, и они угрожали сообщить в СМИ?

Как с этим связан Хирому?

Может вначале они угрожали ему, но у него денег не было, и стали шантажировать его мать... Такое вполне возможно.

Я задал ещё несколько вопросов, спросил, где собирается банда, и как зовут основных её членов. Поблагодарив, я сказал свой номер и встал. После позвал дожидавшегося в месте для курящих Атсуси, заплатил за оба столика и покинул заведение.

Солнце уже село, пробку на Мейдзи-дори заливали огни фар, а хозяин магазина электроники преждевременно вывесил рождественские колокольчики.

— Проверить ещё? — спросил шедший рядом Атсуси.

— На сегодня хватит. Если буду слишком тобой пользоваться, Рейдзи меня убьёт.

Я собирался заплатить ему за работу, но он воспротивился, пришлось взять за воротник и сунуть в карман.

— Такие дела надо вести как полагается, запомни.

— Да, простите.

Мы расстались у южного входа на станцию Синдзюку, я пошёл по южной террасе, размышляя.

Стоит скорее выяснить, что скрывает мать Котоми. Но она явно мне не доверяет.

Выбор сложный, потому я решил позвонить президенту Аракаве. Ему она тоже не доверяет, но точно не как мне.

«... Надо же... Мияути-тян, это серьёзно».

Выслушав меня, он явно был не в духе.

— Сейчас у меня только устные показания этого Йосики, но думаю, это правда.

Я скрыл то, что касалось Хирому. Тут пока было слишком много непонятного.

«... Ясно. Я поговорю с её матерью. Ох, жизнь моя нелёгкая», — забормотал он, отключаясь. Я сунул телефон в карман пальто, после чего растрепал волосы.

Не стоило мне браться за это дело. Я просто должен был избавиться от преследователя, а теперь приходится искать брата девушки и разбираться, почему шантажируют её мать. Чем дальше, тем хуже.

***Телефон зазвонил посреди ночи.

Меня разбудила вибрация, на экране было написано «КМ», но я пока так и не мог понять, кто это.

— ... Алло.

«Мияути-сан?»

Услышав девичий голос, я вспомнил. Котоми. Я сам забил её, использовав только инициалы.

— Что случилось.

«Это, простите, что в такой час... Ну».

Предчувствие было нехорошим.

«Можете приехать ко мне?»

— Сейчас?

«... Да... Простите...»

Я убрал телефон от уха и посмотрел, сколько времени. Сутки уже успели смениться.

— Что-то случилось?

«... Странное письмо... Оставили перед дверью, мне страшно».

Я встал с кровати и нащупал пальто в темноте.

Когда покинул квартиру, холодный ветер порезал уши. Я добежал до Васеда-дори и остановил такси. Свет дисплея с подсветкой резал глаза. «До Сибуи», — сказал я и откинулся на сидении. Веки просто обжигала сонливость.

Меня встретила Котоми в домашнем свитере и штанах. Увидев меня, она испытала облегчение и уселась прямо на коврик в прихожей.

— С-спасибо большое...

В квартире всюду горел свет. На кухне, в ванной, даже в гардеробной. Похоже ей и правда страшно.

— Так что за письмо? — войдя в гостиную, тут же спросил я. И она боязливо подтолкнула лист на столе в мою сторону. Это был свёрнутый в четыре раза лист А4. Я развернул его и увидел текст, написанный нервной рукой.

«Момосака Котоми я тебя не прощу всё из-за тебя ни за что не прощу ни за что никогда».

Вздохнув, я сложил письмо.

— Где оно было?

— ... В ящике для почты. Я собралась в магазин...

Когда вернулась в девять, в ящике ничего не было, потому позже кто-то проник и оставил его. Чтобы попасть через вход и лифт, надо воспользоваться ключом-картой, потому постороннему пройти непросто, к тому же этот кто-то знал, что Котоми здесь. И это при том, что она только переехала.

За ней следили... Или информация утекла.

Утекла? Откуда? Грузчиков не нанимали, об этом месте знали только президент, менеджер, охранник Адати и...

Она сама и её семья.

— Президенту и менеджеру звонила?

Она замотала головой. Я достал телефон, а девушка подскочила ко мне.

— Н-не надо. Не звоните.

— Что ты говоришь?

— Если президент узнает, он точно обратится в полицию.

— Конечно. Это уже не просто пылкий фанат.

Я постучал по письму с угрозами тыльной стороной ладони.

— Но ведь там не написано, что он собирается делать.

— Потому что не дурак, даже если заявить, как угроза это расцениваться не будет.

— Значит вызывать полицию никакого смысла...

— Можно привлечь его за преследование.

— Ну да, но, — замялась Котоми, она обняла круглую подушку вместе с коленями и сжалась на диване. Я вздохнул.

— Почему ты мне позвонила? Подумала, что я и сам со всем справлюсь?

— Да... Вы ведь легендарный...

— Не знаю, что там Адати известно, но раньше я был простым бандитом, а сейчас лишь работник книжного.

— Но больше мне не на кого положиться.

— Разве брат тебя не защищает? — сказал я и сразу же пожалел, ведь явно наговорил лишнего. Котоми прижала подушку ко лбу.

— Хватит уже, посмотри в лицо реальности. Если бы он тебя защищал, уже бы вернулся.

— Знаю, — проговорила она. — Потому у меня лишь вы, Мияути-сан.

Она слегка приподняла лицо. Из-за плюшевой игрушки[1] были видны красные щёки.

— ... Мне страшно... Останьтесь со мной на ночь.

Продолжать этот разговор не хотелось, и я ответил «Хорошо». А девушка сразу же бодро ответила «Большое спасибо!».

— Я заварю кофе. А, точно, может посмотрим вместе телевизор?

Меня это поразило.

— Что за чушь ты несёшь, иди спать.

Она вжала шею.

— Простите... Но у меня остались DVD, которые я обязана посмотреть.

Рядом с телевизором лежали дески. «Титаник», «Красотка», «Привидение»... Лежат они так, будто она покупала их на основании какой-то рейтинговой статьи.

— Другие звёзды любят романтические фильмы, а я кино почти не смотрю, потому и разговор не могу поддержать, вдруг они скажут, какая из меня актриса, если я не видела ни «Титаник», ни «Привидение»... Потому я должна заниматься.

Как по мне, как раз эти актрисы уже провалились, но я решил посмотреть вместе с ней «Привидение». Девушка предложила мне занять кровать, если мне спать хочется, но смотреть про любовь Деми Мур и Патрика Суэйзи, которая превозмогла даже смерть, с кровати школьницы, нет, я для этого не настолько твердолобый.

Перед заключительной сценой Котоми успела расплакаться. Я понимал, что будет неловко, потому несколько раз бегал на кухню за кофе. Чем я только занимаюсь?

— Тяжело мне такое смотреть, — когда титры закончились, сказала девушка, вытирая опухшие глаза. — А на «Титанике» не плакала. Интересно, почему?

После этих слов она выпила тёплое молоко из кружки.

— Мне тоже этот фильм не нравится. Это ведь катастрофа, как можно таким наслаждаться?

— Вас это волнует? — улыбнулась Котоми. — Но я схожим образом думаю. Я до этого книгу читала. Там говорилось, что офицер с Титаника на самом деле старался и спасал людей. Потому я и не могла посмотреть.

— Я тоже об этом слышал... — тут я пришёл в себя и заговорил. — Уже пора спать. Нечего кино обсуждать. И не говори, что ты ещё один фильм решила посмотреть.

Котоми тут же расстроилась, а я заскрежетал зубами.

— Простите, — поникла она и отправилась в спальню.

Она ведь не специально меня позвала, потому что ей с кем-то поговорить хотелось? Соплячка, которая даже половину моей жизни не прожила. Кто знает, какой каприз ей в голову взбредёт. Позвала посреди ночи к себе мужчину и спокойно пошла спать, она точно не понимает, что значит быть идолом.

Я нагрел воду на кухне и сделал себе кофе. В очередной раз посмотрев на дверь спальни, я пил уже неизвестно какую кружку кофе.

Может это надо, чтобы я молчал. Если проведу с ней всю ночь в одной квартире, сложно будет отчитаться президенту или менеджеру.

Котоми знает, кто написал письмо с угрозой.

Потому и не хочет никому сообщать.

Я достал телефон и развернул на столе письмо. После открыл сфотографированную к книжном кафе страницу. Увеличил имя Момосаки Хирому.

Сравнивал написание «Момосака». Несколько раз.

Похоже. С первого взгляда видно.

Я лёг на диван и уставился в потолок.

Если это я понял, Котоми не могла не заметить. Она видела почерк брата много лет.

Хирому, чем ты занимаешься? Защищаешь или угрожаешь своей сестре? Зачем? Это как-то связано с шантажом матери? Хочешь создать ещё повод для шантажа? Будучи загнанными, дети не понимают, что творят. И хуже всего то, что страдают родные.

В любом случае мне надо поймать Момосаку Хирому. Думая об этом, я закрыл глаза.

Всё же это я ребёнок. Случившееся дальше заставило меня это осознать. Надо было лучше всё обдумать. Ведь ответ был прямо у меня перед глазами.

Примечания переводчика:

1. Да, а чуть ранее почему-то круглая подушка.