Я понимал, что это был сон.

Бескрайняя зелёная равнина. Насколько я мог видеть, это была увядающая летняя трава, по которой носились дети. На небе были точно выметаемые веником облака, промеж которых виднелась бледная голубизна. Удушающий запах травы заполнял лёгкие.

Рейдзи лежал рядом со мной и смотрела на облака. На нём была летняя форма средней школы. Раньше он был меньше меня. Томоя стоял поодаль, наблюдал за детсадовцами и насвистывал «My Heart Will Go On». Хотя он никогда не смотрел такие слезливые фильмы. Недзимаки снимал на телефон местную панораму, только у нас их в средней школе не было, потому это точно был сон. Сюн что-то рисовал на земле палкой. Кадзуки ловко нёс шесть мороженных в двух руках. Раздавая мороженные, он сказал, что возле реки есть девчонки и позвал всех к ним. Рейдзи отказался и перевернулся на другой бок. Сюн играл со стрекозой, севшей на кончик палки. Я откусил кусок мороженного. «Неплохо вот так отдохнуть», — подумалось мне. Томоя сказал, что уронил порцию Недзимаки и расхохотался, глаза увидевшего муравьёв Сюна засияли.

Сон. Понимаю это. Я просто отдыхаю.

Кто-то меня позвал. Я обернулся и стал искать обладателя голоса. Рейдзи, звал? Я спросил, а он недовольно приоткрыл глаза и повернулся ко мне спиной. Томоя был занят отступлением от Недзимаки, пытавшегося отобрать мороженное. Кадзуки вместе с Сюном отправился к девушкам на берегу.

Тогда кто звал меня?

Что-то я должен был сделать. Просто обязан, но солнце и приятный ветерок не позволяли мне это.

Ну и ладно.

Нет, значит нет. Могу же я во сне отдохнуть. Подложив руки под голову, я улёгся на спину. Глядя в небо, я наслаждался приятным ветерком.

И кто-то снова позвал меня.

Я завертел головой. Меня всё ещё окружал запах травы. И кто это был? Почему зовёт меня? Что мне ещё надо сделать? Кому помочь? Кого отделать? Пролить кровь, разобраться со счетами, я, погружённый в тишину и тьму, должен сделать это.

Нет, это не так. Моя работа...

— ... Менеджер!

Прозвучал голос.

Моя работа... В книжном магазине.

***Когда очнулся, рядом с собой увидел Йосимуру-сан. Заплаканные глаза были широко открыты, а слёзы капали мне на лицо.

— Менеджер... — проговорила она, прижав руки к губам, после чего пропала из моего поля зрения. Я попытался подняться, но сил не было. Я лишь немного подвигал головой, что вызвало боль от спины до поясницы. Не способный терпеть, я опустил голову.

Незнакомый потолок. Люминесцентная лампа. Шторы вокруг кровати. Непривычный запах.

Прозвучал звук шагов, и меня окружили. Это были мужчины и женщины в халатах.

А, понятно. Это больница.

Я стал освежать свою память. Врач спросил, как меня зовут, сколько мне лет и какой сейчас год, тонкая плёнка сознания разорвалась, и я собственной шкурой ощутил реальность. Вспомнил. Я всё вспомнил.

— Вы помните, что случилось, прежде, чем вы потеряли сознание? — спросил врач.

— Помню. Я вышел из магазина, меня окружили и избили... — тут я проглотил слова. А потом выплюнул. — Атсуси? Парень, который был со мной? Ему сильно досталось.

— Он в соседней палате, — ответил врач. — Ему досталось сильнее, но не переживайте. Его жизни ничего не угрожает. Все раны можно вылечить.

Я вздохнул от облегчения и опустил голову на подушку. Тут на меня накатила сонливость. Слова врача больше меня не достигали. Медсёстры проверили капельницу и заменили бинты на животе.

С трудом я повернул голову. И за спиной врача увидел сидевшую на стуле сжавшуюся и недовольную Йосимуру-сан. Когда наши взгляды встретились, она отвернулась.

Думая, почему она здесь, я провалился в сон.

***Первым меня пришёл проведать офицер полиции.

— Наото-сан, расслабился, оставив преступную жизнь? Досталось тебе. А ведь когда-то тебя считали сильнейшим.

Мужчину в пальто от Ральфа Лорена звали Маясе Масуми, и он был моим семпаем из университета. Правда аж на десять лет старше, так что в университете мы знакомы не были. Когда я учится, именно с ним пересекался из полиции, оказалось, что мы учились в одном университете и посещали одни курсы и потому как-то нашли общий язык.

— И почему вы здесь, Масуми-сан? — прохладно улыбнулся я. — Вас же до советника главного управления повысили. Не вам опросом потерпевших заниматься.

— Советник так же остаётся детективом. И когда я услышал, что потерпевший ты, решил приехать и лично опросить.

Моё дело к налоговым преступлениям точно не остановилось. Потому Масуми прибыл, чтобы пообщаться со мной. Хотя я с ним говорить не собирался.

— Есть предположения, кто тебя мог так отделать? — прямо спросил он. Хоть какой-то плюс в том, что мне досталось. Всё тело ватное, стоит чуть напрячься, и уже больно, я сделался безразличным.

— Ну. Я не знаю. Не любят меня очень многие.

— Мы взяли одного из тех, кто решил на тебе отыграться, но похоже он боится своего босса и молчит. Если ты сам расскажешь, дело быстрее пойдёт. Если он первым заговорит, хуже тебе будет.

— Я не знаю. Может стоит подождать, пока он заговорит. И что за отыграться? Я тут жертва.

Масуми-сан уставился на меня. После чего опустил взгляд и вздохнул.

— Прости. Я соврал, сказав, что мы кого-то взяли.

Так и подбивало сказать, что это он тут хватку теряет. Когда он тут работал, дела вёл более умело.

— Эй, Наото, — Масуми-сан наклонился вперёд поближе ко мне. Улыбка пропала с его лица. — Во что ты ввязался? Ты же знаешь, сколько было неприятностей только потому, что вы во что-то ввязывались, не доверяя полиции, ты уже оставил преступный образ жизни, тебе за тридцатку, и ты опять надумал решалой стать?

— Я тут жертва, Масуми-сан. Вы явно не того поучаете.

Мне показалась, что я услышал, как он цокнул языком. Выражение на его лице стало холодным безразличным точно белая стена.

— У меня спина заболела. Масуми-сан, спасибо, что навестил, — я вызвал медсестру. Это один из законных способов спровадить нежеланного гостя.

— Я ещё приду, — Масуми-сан поднялся.

***Я написал президенту Аракаве, чтобы он не приходил. Тут работала полиция. И будет плохо, если нас увяжут.

Но прокололся в другом. Забыл связаться с группировкой Тсукикава. И явился глава Окетани и толпа якудза.

— Га-ха-ха, Наото, вон как тебя отделали! Давно я тебя не видел таким жалким, приятно посмотреть. Тебя же не в сухую? Отправил кого-то ещё в больницу? Я когда пулю словил, так меня двадцать парней с калашами зажали.

— Окетани-сан, может не надо об этом? Палата не частная, — сказал ему я. Тут было ещё три кровати, и когда явилась группировка Тсукикава, все огородили себя шторами. И я их понимаю.

Друзья Атсуси — банда «Бесплодная земля» — тоже пришла.

— Но я рад, что ты в порядке, Наото-сан.

— Атсуси-куну четыре или пять костей сломали, но он уже есть может.

— Не прощу, кто вас так?

— Отдайте приказ выступать!

Это не частная комната. Болтаете о таком при посторонних.

Ещё и меняются постоянно. Они в полном составе в больницу пришли? Вам вообще заняться нечем?

Ответ я узнал быстро. Его рассказал мне один из «Бесплодной земли».

— Возможно они снова попробуют напасть на Наото-сана и Атсуси-куна. Потому мы будем присматривать в часы приёма.

Я вздохнул. Ненужная это забота, но Куроива со своей бандой вполне может прийти в больницу, чтобы добить меня. Я синяками отделался, потому если что сбегу. А вот Атсуси похоже ходить не может, потому никуда не денется.

— Рейдзи-сан сказал дежурить, потому не переживайте.

— Он тоже мог бы прийти.

— И чего он в такие моменты холоден?

— Да, всё же не только Атсуси-куну досталось, но и Наото-сану.

Дело в том, что досталось мне. Если он придёт, то я либо до боли в животе рассмеюсь, либо меня стошнит от отвращения.

— Раз ни Рейдзи-сан, ни Наото-сан ничего не говорят, мы сами найдём тех, кто это сделал.

— И переломаем в пятьдесят раз больше костей, чем они Атсуси-сану.

— Это же триста получается!

Двести пятьдесят. И в тебе человека их всего двести шесть.

Обсуждавших всякую чушь парней прогнала Йосимура-сан. Она каждый день приходила в районе семи вечера.

— Хватит больного беспокоить! И не приносите выпивку в качестве сувенира! А поболтать вы и в холле можете! Вы другим пациентам мешаете!

Почему-то они покорно слушались Йосимуру-сан. Скорее всего напридумывали, что между нами что-то есть, только объяснять всё мне неохота, так что пусть.

— Я сменную одежду принесла, — она положила большой пакет на тумбочку.

— Спасибо. Я... Доставил вам хлопом.

Не мог я ей ничего сказать, стоило в глаза посмотреть.

— Вот что это значит? Серьёзно... Я не понимаю... Вы оставили магазин, занимаясь какими-то другими делами... И так пострадали.

— Как разберусь, объясню всё. А пока не могу.

— Я уже устала слышать это, — злясь, стала говорить девушка. — Хватит уже это повторять. Лучше бы вам по губам досталось. За магазин не переживайте. Сигемори-сан отлично справляется, и к рождеству мы подготовились. На конец года смены тоже распределены. Даже если вернётесь, для вас работы не будет. Потому отдыхайте.

— ... Спасибо, — только это я и смог сказать.

— Я из вашей квартиры и книги захватила, — она достала из пакета несколько книг и положила на столик. — Ещё что-то надо?

— Нет. Спасибо.

— Берегите себя.

Йосимура-сан покинула палату. До самого конца оставалась в дурном настроении. Ну да. Я вздохнул и лёг на кровать.

После того, как меня избили, я целый день пролежал без сознания. И в больнице уже третьи сутки. В итоге не могу выследить Момосаку Хирому. Я достал телефон, на него пришла куча сообщений от Котоми. «Простите. Всё из-за меня. Я хотела вас навестить, но меня не пускают. Можете не искать братика. Простите. Простите...»

Когда читал, раны снова заболели, не отвечая, я отключил экран.

Посмотрев на потолок, я задался вопросом.

Забросить это?

Ответа какое-то время не было.

Я разминал руку. Тело было перебинтовано. Когда касался в районе лёгких, сразу же становилось больно. Но врач сказал, что они не повреждены. И ноги хоть и ослабли, но ходить я могу.

Сразу же я не мог дать ответ.

Момосака Хирому. Почему ты оказался в то время там? Рядом с моим магазином подслушивал мой разговор с менеджером Умекавой, а потом сбежал, а чуть позже... На меня и Атсуси напала банда Куроивы.

Они точно товарищи? Они договорились, чтобы напасть на нас? Зачем это вообще делать? И зачем было угрожать сестре? Ничего не понимаю. Сестра ведь так тобой восхищается.

Какой-то дурной спектакль.

Может позвонить Масуми-сану и всё рассказать? Я думал отправить президента Аракаву и менеджера Умекаву в полицию. А сам не видел ни одной причины защищать Хирому. Моя интуиция наоборот подсказывала, что он мой враг.

Раздражение пронизывало моё тело.

Я повернул голову и лёг на подушку щекой. Смотрел на башню из книг, принесённых Йосимурой-сан. Она принесла то, что лежало у меня на столе, и я собирался почитать. Поголовно американские писатели. Курт Воннегут, Чендлер, Капоте, среди них затесалась и Конни Уиллис, «Отрывок».

Та самая книга, которую брал Момосака Хирому.

У меня она тоже была, я наткнулся на неё на полке и переложил на стол, собираясь прочитать, когда будет время.

Протянув руку, я переложил книги и достал «Отрывок».

Я решил открыть её. Вряд ли конечно я пойму Момосаку Хирому, если прочитаю ту же книгу, что и он. Просто нравится мне листать страницы. Я погружаюсь в их тепло, точно погружаю ноги в тёплую воду. Это история психолога и невролога, которые пытаются исследовать околосмертный опыт. У Уиллис получится живой мир, полный удушающего числа фактов, предзнаменований, юмора и саспенса. Память стала в красках оживать. Да, я вспомнил. Эта история. Учёные боролись с суевериями, разыскивая истину, чтобы найти способ спасти пациента. Днище корабля пробито, огромный айсберг на пути. Настоящий поток метафор. Судно накренилось, а музыканты продолжают играть прекрасную мелодию.

Поражённый, я прекратил читать и положил книгу на колени.

И почему забыл? Почему сразу не понял? Ответ был прямо перед глазами, просто я не обращал на него внимания.

SOS. Просьба о помощи.

Я заметил его, когда он уже пропал. Я выключил лампу для чтения. Скорее всего из-за того, что стало темно, мне тут же стало холодно, я закутался в одеяло по плечи. Дрожа, я переворачивал страницы воспоминаний.

То, что я пропустил.

То, что должен был увидеть.

***На следующий день посетителей было много.

Ко мне постоянно приходили, но и к другим пациентам тоже пришли гости, я вышел в туалет, и в коридоре мимо постоянно проходили люди, не являвшиеся ни пациентами, ни персоналом больницы. А ведь часы посещения только начались. И чего столько гостей? Выходные-то ещё впереди.

Подумав, я вспомнил. Сегодня праздник. День рождения императора.

А значит завтра рождество. Святая ночь в запахах антисептика и мочи.

У Котоми... Точнее у «Красочных сестёр» рождественское выступление должно быть завтра. Через окно я посмотрел на мрачные тучи.

А значит надо закончить всё сегодня. Каким бы ни был результат.

Дождавшись вечера, я высунулся в коридор и подозвал охранявших парней из «Бесплодной земли».

— Что-то случилось, Наото-сан?

Четыре парня в тёмно-синих толстовках подошли к палате. Я вернулся в постель, задёрнул штору и тихо заговорил.

— Нужна помощь. Я хочу выбраться из больницы.

Когда сказал это, их глаза засияли.

— Отлично!

— Будет драка.

— Где те гады, которые отделали Атсуси-куна?

— Возьмите нас с собой.

Ожидаемая реакция. Я думал, стоит ли развеять их заблуждения. Хотя несколько человек взять стоит. Помощь мне не повредит.

— Пока я не это собираюсь делать, — я стал осторожно подбирать слова. — Надо кое-что найти. И мне понадобиться помощь... Да, мне пригодится помощь кого-то одного.

— Я готов.

— Я пойду!

Из тянувших руки парней я выбрал того, которого знал. Потом выбрал ещё одного, похожего на меня по комплекции, и мы поменялись одеждой. Сняв пижаму, я переоделся в свою одежду, после чего накинул толстовку банды. А он в моей одежде лёг в постель.

— Не обязательно всё время мной притворяться. Когда настанет осмотр, всё равно прознают, и я потом вернусь.

— Для меня честь притворяться вами!

Как же тяжко с их отношением.

— Наото-сан, вы хорошо себя чувствуете? Всё же всё время лежали? — спросил парень, пока мы шли по коридору.

— Да нормально всё, — храбрился я. Но ноги шатались. Живот продолжал болеть. Но я не драться иду, потому не страшно.

Проходя мимо соседней палаты, ко мне тихо обратились:

— Рад уж мимо идём, может стоит к Атсуси-куну заглянуть?

Я остановился и покачал головой.

— Я спешу. Прости.

Не хотелось мне его видеть. Я его впутал, и ему ещё сильнее меня досталось. Опустив голову, я прошёл мимо.

Двоих я оставил в коридоре наблюдать, одного забрал и направился к выходу из больницы. Солнце уже село, и машины на просторной стоянке все казались тёмными. Холод проникал через тонкую толстовку и кожу, пронизывая кости и внутренности.

Мы поймали такси и сели вдвоём. Назвав адрес, мы поехали, а я пытался вспомнить имя парня. Он был братаном Рейдзи.

— Это, Коматсузаки.

— Да.

Угадал. Слава богу.

— Мы отправимся домой к одной женщине. Если честно, не знаю, как она себя поведёт, и не знаю, появятся ли какие-то зацепки. Но это точно связано с теми, кто избил Атсуси. Что бы ни случилось, слушай, что я скажу.

— Понял. Приказывайте всё, что посчитаете нужным, — он вежливо кивнул. На меня накатило чувство вины. Я не соврал, но и всей правды не сказал.

Я уже обо всём догадывался. Но всегда есть вероятность, что ошибся.

Но не могу я просто спокойно спать сейчас.

***Мы вышли на пересечении Медзиро-дори и Каннана-дори, идя в тени скоростного шоссе, мы свернули в проулок. От меня похоже сочилось напряжение, и Коматсузаки молча следовал на полшага позади. Фонари встречались редко, перед нами были стоянка и дешёвый многоквартирный дом. Вечером здесь было совершенно безлюдно.

Перед двухэтажным домом я остановился. Крыша над коридором тут и там успела пострадать, дожди сделали своё дело, лампочка перед входом горела слабо, будто светлячок на девятый день.

Обойдя дом, я убедился, что в квартире есть свет. В четырёх из пяти квартир второго этажа горел свет, а на первом электричество был включен лишь в одной. Удачно. Возможно мы поднимем шум. Лучше всего, когда соседей нет.

Я снова вернулся ко входу и помахал парню, чтобы он отошёл немного от двери, а сам позвонил в сто третью.

— ... Да? — по ту сторону прозвучал взволнованный женский голос.

— Это Мияути из Аракава Продакшн, мы уже встречались, — добро заговорил я. — Простите, что так поздно. Я принёс вещи, которые здесь попросила оставить Котоми-сан.

Дверь приоткрылась. Появилось лицо Момосаки Токие. Похоже она недавно помылась, волосы были слегка мокрые, на ней был бежевый халат. Слегка боязливо она посмотрела мне в лицо. Я поклонился.

— Простите, вы отдыхали. Я быстро, впустите меня? И вещи громоздкие, потому со мной ещё один работник.

— ... А, д-да.

Я просочился мимо неё внутрь и подал сигнал Коматсузаки. Женщина отошла назад. Мы разулись в коридоре и прошли.

— Это, а вещи? — она изучала нас, а я закрыл дверь и повесил цепочку, после чего обратился к Токие:

— Я соврал. Я бы хотел поговорить о том, что вас шантажирует некий Куроива.

Она захлопала глазами.

— ... А? Это, что?

Я прошёл по коридору, заглянул в ванную, в туалет, на кухню, после чего заговорил более решительно:

— Я знаю, что вас шантажируют. И вы что-то здесь прячете. Вы хорошо живёте за счёт средств дочери, вам предложили хорошее жильё, но вы не собираетесь переезжать из этой квартиры, для этого наверняка есть причина.

Женщина побледнела. Доказательств у меня не было. Это очевидно. Но по лицу Токие всё было ясно. Я был уверен, что не ошибся.

— Где это?

Тон голоса понизился. Взгляд женщины забегал. Когда намекают на что-то спрятанное, человек всегда смотрит на это... Хотя это ложь. Он наоборот старается не смотреть туда. Потому я ходил и искал.

Я проверил на кухне. Под газовой плитой ведро для мусора, коробки, пустые банки и бутылки. Я подошел, нагнулся и заглянул, а Токие побледнела.

Я посмотрел на пол. На досках были следы. Похоже там можно было что-то хранить.

— Коматсузаки, — позвал я. — Похоже можно вскрыть. В полу. Открой.

— Ч-что, кто вам разрешал, я позвоню в полицию!

Я поднялся и подошёл к Токие.

— Вызывайте. Тогда и они увидят, что там.

Женщина замолчала. Высунутая из рукава рука держала телефон и дрожала. Я кивнул парню:

— Прости, потом объясню. А пока делай, как я сказал. У меня с моими травмами сил вообще нет.

— Понял.

— Не надо! Что вы себе позволяете, стойте...

— Будете шуметь, и ваши соседи могут вызвать полицию.

Я взглянул на неё, и Токие съёжилась. Коматсузаки быстро убрал ведро, пустые бутылки и прочее, после чего поднял крышку в полу. Токие пыталась подавить стон.

Под полом был бетон и вделанная в него металлическая дверца. Она успела проржаветь, но было видно, что ей пользовались. Края были заделаны тканевым скотчем.

Скорее всего там яма, полость в фундаменте здания.

Две крышки... Чтобы запах не просочился?

— Наото-сан, тут что-то чёрное... — сказал парень, я подошёл и увидел на дверце и на бетоне нечто тёмное.

— Скорее всего кровь оставленная после волочения, — сказал я.

— Нет! Всё не так! — закричала Токие. — Она моя, моя!

Обернувшись, я удивился. В руках Токие были ножницы. Она их раскрыла и держала обратным хватом.

Я приготовился к удару.

Но попали они... По её собственной руке. Остриё вонзилось в худую, израненную руку. Когда вытащила, из свежей раны полилась кровь, по пальцам она стекала и капала на пол кухни.

Я подошёл к Токие и схватил за запястье правой руки, которой она сжимала ножницы. Если честно, я даже не ожидал такого сопротивления.

— Моя кровь! Я, я всегда так делаю, и там только моя кровь! Моя!

Я скрутил ей руку и забрал ножницы. Токие присела и, прижимая рану, начала плакать. Я полотенцем перевязал ей руку и остановил кровь.

На обеих руках я увидел старые раны.

Она сама себя истязала?

Она повторяла себе, что на дверце и бетоне её кровь и продолжала резать себя?

Она сломалась.

Но я заметил, что не особо удивлён. Верил, что она вполне может такое сделать.

Я обратился к поражённо смотревшему на нас парню:

— Я тут сам справлюсь, а ты открой и проверь, что внутри.

Бледный Коматсузаки кивнул и сорвал ленту. Он взялся за ручку и потянул, а потом со стоном отскочил. Поднятая дверца с неприятным шумом упала.

— Что такое?

— Там... Воняет.

— Да, как откроешь, я сам залезу. А ты за ней присмотри.

Хмурясь, он насупился, после чего поднял крышку и отошёл. Теперь уже я приблизился к дыре, вонь буквально била в нос. Что за запах такой я даже описывать не стану. Я просто перестал дышать.

Вниз вела лестница, это был подвал с низким потолком. Если нагнуться, протиснуться можно. Глаза пульсировали, дыхание было затруднено. Используя свет от телефона, я пополз.

Возле стены что-то лежало.

Нечто большое, замотанное в пластиковый лист. Два. В темноте это напоминало больших гусениц.

Я потянул за край. Содержимое вывалилось на бетонный пол. Прикусив губу, я потянулся ко второму. Этот был старее, лист совсем высох, раскрыть его оказалась сложнее. Я осторожно тянул, ощущая болезненную отдачу.

Благодаря слабому свету экрана я проверил во всё, а потом направился к выходу. Когда вылез из двери, парень посмотрел на меня.

— ... Что там? Что там такое? — не способный нормально дышать, он еле говорил. Мой голос ничем не отличался.

— Трупы.

Закрыв дверцу, я заклеил её, после чего вернул назад доски. Но запах полностью не пропал. То ли он витал в комнате, то ли застрял у меня в носу.

Два трупа. От одного остались лишь кости. Понятно. О таком я не думал. Я посмотрел на свернувшуюся точно гусеницу Токие.

— Вы... Их убили.

Она мелко замотала головой, а её волосы заходили по полу точно помело. Я сел, опёршись спиной на раковину, и вздохнул.

Моё предположение подтвердилось. И... Что теперь делать?

Ясно что. Звать полицию. Тут трупы.

Это точно скажется на карьере Котоми. Завтра уже рождество? И Умекава за Кохаку переживал. Хотя какая разница. Теперь это уже лишь вопрос времени.

Я снова позвал Токие и заметил, что она что-то сжимает в руках. Ножницы?.. Нет. Телефон.

Я собрался забрать его, а она отскочила к стене.

На миг я увидел экран. Она отправила сообщение получателю «Куроива», этого я упустить не мог.

— Эй, что ты написала Куроиве?

Я затряс Токие за плечи, спрашивая. А она слабо улыбнулась.

— Это не я. Не из-за меня. Я не виновата. Всё он, он, да, да...

Из её рук выпал телефон. Я поднял его и проверил последнее сообщение. Оно и правда было адресовано Куроиве.

«Мияути из Аракава Про узнал о том что под полом помоги».

Голова тут же похолодела. Коматсузаки подошёл и о чём-то спросил, но я его вообще не слышал.

Она сообщила Куроиве. Что теперь будет? Для него Токие дойная корова, а я — свидетель, который может рассказать про шантаж. Если избавится от меня, он сможет и дальше наживаться на ней.

В таком случае, что предпримет Куроива?

Ответ пришёл быстрее, чем я мог подумать, и оказался более неожиданным. Мой телефон завибрировал.

Звонил Йосимура-сан. Я посмотрел на время — поздновато для похода в больницу, может уже раскрыли, что я сбежал, вот она и позвонила.

Но когда ответил, услышал я мерзкий мужской голос.

«... Мияути?»

Вначале я не понял, кто это.

«Чёрт, как же всё удачно», — разнёсся вульгарный смех.

Я испугался.

— ... Куроива?

Не веря, я убрал телефон от уха и проверил, кто звонил, ещё раз. Точно Йосимура-сан. Откуда у Куроивы её телефон? Неприятный холодок пробежал по спине.

— Почему ты звонишь с этого номера? — сдерживая голос, спросил я.

«Не тебе сейчас вопросы задавать!» — более резко ответил он: «Я тут как раз твою тёлку похищаю. Дать её послушать?»

Его голос отдалился. Я слышал другие звуки. Похоже они в машине, это звук двигателя и ветер за окном. И...

«Не надо, мне больно, больно, пустите», — женский голос. Йосимура-сан. Я почувствовал, как всё кипит внутри.