Ситуация была критической.

И всё же, будто заворожённый, Кан Хён Сок хрипло спросил:

— …Вы слышите звон колокольчика?

— Да о чём ты говоришь?! Мне нечем дышать — я умираю!

Но Су Чхоль заорал, задыхаясь, и именно этого ждал Кан Хён Сок.

«Это звук не физический. Это духовный».

Звук, слышимый только ему одному — с точки зрения здравого смысла, совершенно невозможный.

Но давно уже всё вышло за рамки здравого смысла.

Динь-динь, динь-динь! Ва-ра-ра-ра-ранг!

«Это звон шаманского колокольчика».

Его значение велико: он призывает богов, открывает гут и отгоняет злых духов — мощный ритуальный атрибут.

Раньше колокольчик создавали годами упорных духовных практик шамана; сегодня его можно просто купить за деньги.

Маловероятно, что чхангви или любой другой злой дух смог бы подделать такой звук.

Хва-ак!

— Кха-а-а!

Но Су Чхоль взвизгнул от ужаса, когда Кан Хён Сок резко рванулся в сторону, откуда доносился звон.

Сс-с-с-с-с-с!

Источник звука находился чуть дальше того места, куда чхангви загнал их.

Динь-динь. Ва-ранг. Ва-ра-ра-ранг.

— Ты куда бежишь?! Эй!

Жалобы Но Су Чхоля мешали слышать колокольчик.

— Помолчи, ради всего святого!

Кан Хён Сок выкрикнул это так внезапно и громко, что Но Су Чхоль мгновенно замолчал: лицо окаменело, рот захлопнулся.

Да, сейчас главное — молчать.

Только так они оба выживут.

Динь-динь.

Колокольчик продолжал звенеть впереди, будто звал их следовать за ним.

Сс-с-с-с-с-с!

Движения чхангви становились яростнее: то он с шумом проносился рядом, то молниеносно пролетал между Кан Хён Соком и Но Су Чхолем.

— Х-х-хр-р-р-х!

Каждый раз Но Су Чхоль едва не падал на колени от страха, но Кан Хён Сок крепко держал его за руку.

Останавливаться или сворачивать — нельзя. Иначе они действительно умрут.

Чхангви страшен не тем, что он призрак.

Он ведёт намеченных им людей к тигру — настоящему или духовной форме, неважно. Стоит потерять сознание — и завтрашнего дня не увидеть.

Сс-с-с-с-с-с!

Как ни старался чхангви помешать, Кан Хён Сок упрямо сосредоточился только на звуке колокольчика.

ДИНЬ!

Колокольчик зазвенел внезапно и громко.

Хва-ак!

Из тумана возникла деревянная стена.

Бум!

Кан Хён Сок резко остановился, и Но Су Чхоль, бежавший следом, со всей силы врезался ему в спину.

— Ху-ух! Ху-ух! Ху-ух!

Кан Хён Сок тяжело дышал, отступая, чтобы разглядеть стену целиком.

«Это синдан».

Прим: Синдан (신당) — святилище, место поклонения духам и божествам

Правда, не полноценный, но явно возведённый с искренним благоговением. Дверей не было — внутрь было хорошо видно.

— Ты… зачем сюда привёл?!

Кан Хён Сок не ответил — его взгляд был устремлён внутрь синдана.

— Да скажи хоть что-нибудь! Ты издеваешься, потому что я раньше подкалывал тебя?

Было бы ложью утверждать, что у него совсем нет таких мыслей.

Но сейчас важнее было осмотреть синдан.

«Колокольчик замолчал. Это и есть место назначения».

Внутри стояли фигуры божеств: соннё-сан (богини-фей), чужан-син (оберегающего бога) и со-дан-син (богини мелких домашних дел).

На полу лежала циновка. Паутины и опавших листьев не было, но было ясно: здесь давно нет мансин.

На небольшом алтаре стояли курильница и подсвечник.

Всё внимание притягивал шаманский колокольчик, лежавший посреди.

Сс-с-с-с-с!

Звуки чхангви, метавшегося вокруг, пронзали ночь, как зловещий, леденящий душу ветер.

Он не мог приблизиться ближе — лишь изливал в пространство свою яростную энергию.

Ху-у-у-у-у-у.

Ветер раскачивал деревья, срывая листья.

Дыхание становилось тяжелее, но сердце, наоборот, успокаивалось.

Кан Хён Сок крепко сжал губы, глядя на выцветшие краски статуй чужан-син и соннё-сан.

— Ответь же, наконец! Кан Хён Сок! Эй!

Но Су Чхоль продолжал требовать объяснений — но ненадолго.

— …Кан Хён Сок?

Напряжение было таким, что даже пошевелиться казалось кощунством.

С тех пор как они вошли в синдан, Кан Хён Сок словно стал другим человеком.

Сс-с-с-с-с-с!

Звуки чхангви и зловещий ветер слились в единый хор.

Но Су Чхоль дрожал от страха, а Кан Хён Сок не сводил глаз с колокольчика.

Где-то глубоко внутри него что-то просыпалось.

«Это вы привели меня сюда?»

Он ждал ответа от своего духа-покровителя — ответа, связанного с этим заброшенным синданом и колокольчиком.

Сс-с-с-с-с-с-с-с!

Кан Хён Сок зажмурился, слушая, как чхангви режет воздух, словно лезвием.

Затем открыл глаза и сложил ладони перед собой.

— Поведайте мне.

— Эй! Что ты делаешь?! Сейчас?!

Это было явно необычное поведение. Но Су Чхоль, дрожа, умоляюще схватил его за руку.

Но Кан Хён Сок сосредоточился на молитве.

— Я пришёл по вашему зову. Желаю знать, зачем вы позвали меня сюда.

— Возвестите: неужели настал тот миг, которого я ждал все эти годы?

Взгляд Но Су Чхоля, полный тревоги, устремился на Кан Хён Сока.

Тот обращался к богу — и Но Су Чхоль впервые почувствовал в нём силу и искренность, которых раньше не замечал.

— Вы даёте мне знать, что настал час принять вас?

ДИНЬ!

В синдане, где не было ни малейшего ветерка, колокольчик зазвенел сам по себе.

— К-к-колокольчик только что…

Поражённый, Но Су Чхоль инстинктивно прикрыл рот.

Он не знал почему, но чувствовал: сейчас нельзя говорить. Даже дышать громко казалось кощунством.

Что-то должно было произойти — прямо здесь и сейчас.

Динь-динь.

Зрачки Но Су Чхоля дрожали, пока колокольчик продолжал звенеть.

— …Вы хотите, чтобы я взял его?

Динь.

В ответ колокольчик прозвенел ещё раз.

Колокольчик соединяет богов и людей.

Кан Хён Сок понял волю своего духа-покровителя.

Динь-динь-динь.

Горло пересохло.

Дух-покровитель говорил с ним.

Он призывал взять этот колокольчик.

Момент, которого он так долго ждал.

Но рука не поднималась — ведь от этого зависела вся его судьба.

Динь.

Звон будто шептал:

«Встреть свою судьбу.

Следуй воле бога.

Я буду с тобой».

Сс-с-с-с-с-с-с-с!

Чхангви приближался.

Воздух задрожал, в нос ударил тошнотворный гвичхве — зловонный запах призрака.

И в этот миг —

Тёр-ук.

Чхангви вошёл внутрь синдана.

— Хр-а-а-а! Хр-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!

Глаза чхангви бешено катались в орбитах, уставившись на Кан Хён Сока.

Но Су Чхоль заорал, будто рвалось горло.

— С-с-спасите! К-к-Кан Хён Сок! Оно… оно вошло внутрь!

Чхангви медленно приближался.

Ветер, как ураган, ворвался в синдан.

Одежда и волосы развевались — и в эту минуту Кан Хён Сок спокойно произнёс:

— Понял.

С решимостью на лице он протянул руку.

Как только он взял колокольчик, вокруг разлился таинственный, чистый звук.

Впервые в жизни он держал в руках шаманский колокольчик.

Но ощущался он так, будто всегда был частью его тела.

Одновременно Кан Хён Сок ощутил нечто новое —

Духа-покровителя.

Имя ему было неизвестно — могучий дух-полководец.

Он вошёл в Кан Хён Сока.

Ва-ра-ра-ранг! Ва-ра-ра-ра-ранг!

Колокольчик зазвенел с новой силой.

Но Су Чхоль, сидевший на корточках, изумлённо смотрел на него.

Он не знал, что именно происходит, но ясно чувствовал: перед ним уже не тот Кан Хён Сок, которого он знал.

— Кан Хён Сок…?

Мансин.

Человек, принявший бога.

Такое впечатление производил Кан Хён Сок, держащий колокольчик.

Ва-ра-ра-ра-ранг!

Он энергично встряхнул колокольчик и перевёл взгляд на чхангви.

Тот, что только что угрожал им, теперь взъерошил шерсть и обнажил клыки.

Кан Хён Сок почувствовал, как губы сами раскрываются:

— Небесный генерал, Великий генерал, Земной генерал, Великий генерал, Пять направлений — Великие генералы!

«Окчхугён» — одна из мантр против злых духов, которые он заучивал раньше.

Раньше он не понимал смысла, и она мало помогала.

Но теперь всё изменилось.

Он полностью осознал смысл каждой фразы — и мантра заработала.

Ва-ранг! Ва-ранг!

Соединившись со своим духом-покровителем, Кан Хён Сок сверлил чхангви взглядом. Тот оскалился, подняв губу.

Шерсть на спине вздыбилась, когти вытянулись — но напасть не посмел.

— Благоприятный дух, Великий генерал! Генерал Добанчхондже, генерал Намбанчжокчже, Западный генерал Чхикса, Чхикса первой стражи, Дух Солнца, Дух Луны!

Ва-ранг! Ва-ранг!

Чхангви начал отступать, явно колеблясь.

— Михо-чжик, Чжакчхончжиндон, Син-кымсанхви, Чжи-ё, Са-пхун-хва-син-кымхо!

«Окчхугён» явно действовал.

Он наводил страх на чхангви и приносил Кан Хён Соку внутреннее спокойствие.

— Нам-чжуджак-пи, Гу-соль-бокхён, Му-пха-чильбён, Син-хен-квисин, Ван-ван-кильволь, Сок-кё-чхонри!

Теперь чхангви больше не казался страшным.

Кан Хён Сок, будто загоняя его, громко произнёс мантру и резко встряхнул колокольчиком.

Ва-ра-ра-ра-ранг!

— Ом! Кып-кып! Ё-рю-рён! Сваха!

Звук колокольчика прокатился, подобно громовому раскату, распространяя священную силу.

Сс-с-с-с…

Чхангви бросил последний злобный взгляд на Кан Хён Сока и отступил, растворяясь в тумане.

В то же мгновение зловещая аура вокруг начала стремительно исчезать.

— Э-э-э… э-э-э-э-э…

Но Су Чхоль, всё ещё сидевший на корточках, поднял на Кан Хён Сока лицо, залитое слезами.

Его взгляд спрашивал: «Всё кончилось?»

Кан Хён Сок сухими губами ответил, глядя туда, где исчез чхангви:

— Не знаю. И сам не знаю.

Но то, что чхангви отступил, было совершенно ясно.

За ограждением Кан Хён Сок молча наблюдал, как Но Су Чхоль перелезает на другую сторону.

Неужели это тот самый Но Су Чхоль?

Лицо у него было таким белым, что и узнать трудно — он шёл за Кан Хён Соком, молча опустив глаза.

— Ху-у-у…

Кан Хён Сок устало вздохнул и двинулся к машине.

Была глубокая ночь. Густой туман, казавшийся таким странным, теперь растворялся в лунном свете.

Тук-тук.

Так устал.

Чрезвычайно устал.

Если бы не колокольчик в руке, он бы подумал — всё это показалось.

Подойдя к машине, Кан Хён Сок заметил на мокром асфальте труп.

— Это детёныш горалы.

Почему он показался чхангви?

Видимо, действительно потерял рассудок.

Он аккуратно отнёс мёртвую горалу с проезжей части и коротко помолился.

Бул-ук.

Затем открыл дверь пассажира. Но Су Чхоль испуганно закрыл лицо руками —

его зрачки дрожали, и в них читался явный страх перед Кан Хён Соком.

— Садитесь, — спокойно сказал тот, сел за руль и завёл двигатель, как только Но Су Чхоль забрался внутрь.

Грр-р-р-р-р.

Машина тронулась, будто ничего не произошло, и скользнула в туман.

А Но Су Чхоль всё ещё прижимался лбом к окну, словно его душа покинула тело.

Это был не просто облегчённый вздох «я жив» —

это был шок, гораздо более глубокий.

Они были преследуемы чем-то ужасным.

Забыть такое будет нелегко.

Брр-р-р-р.

В тишине салона Кан Хён Сок поднял руку, державшую колокольчик.

Это было непроизвольное движение — но брови его тут же сошлись.

На ладони, где раньше ничего не было, появились три точки, излучающие таинственную духовную силу.