На автобусной остановке возле полицейского участка Эдсиллы я сидел на длинной скамейке и ждал автобус.

— Да, вкусно было.

Живот был полон.

Столовая в участке оказалась на удивление выгодной: я умял порций шесть или семь. Свиные котлеты, лапшу, бифштекс и всё это стоило каких-то двадцать рен.

Сегодня занятия по фехтованию начинались только после обеда, так что времени у меня хватало.

Пока я сидел, к самому краю скамейки тихо подсела девушка. На расстоянии от меня, словно нарочно. До носа донёсся лёгкий цветочный аромат.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, повернув голову.

Это была Элиза.

Она смотрела прямо перед собой и, не меняя выражения лица, произнесла.

— Ты знаешь, кто такой Белендекс?

Странный вопрос. Может, с утра съела что-то не то?

Белендекс этот тот самый заключённый, что вцепился мне в бок в Рекордарке.

— Конечно, знаю.

— Правда? – прищурилась Элиза. – Это убийца, которого вчера прикончили.

— Ну… формально так, но…

Она замялась, потом покачала головой, словно отмахиваясь от собственных мыслей.

— Ладно, забудь. Сама виновата, что спросила.

Сказала она и тут же поднялась.

Будто пришла только для того, чтобы уйти.

Я спокойно добавил.

— Он был настоящим виновником.

Элиза резко замерла, повернулась ко мне боком и переспросил.

— Что?

— Белендекс и есть тот самый убийца из дела Ноа Люсиля. Настоящий «Демон Мирины».

Психопат, зарезавший семьдесят семь человек в Мирине, уже десять лет как сидел за решёткой за другое преступление.

Элиза на мгновение остолбенела, потом возмущённо покачала головой.

— Ты глупец? Белендекс это всего лишь подражатель Ноа Люсиля. Подражатель! А настоящий убийца именно Ноа.

Похоже, кто-то успел внушить ей этот вздор.

— Ну и что?

— Подумай сам. Если бы Ноа и правда был невиновен, зачем убивать настоящего преступника? Он бы сохранил его живым, чтобы оправдаться.

— Ему нечего оправдывать.

— Что?

Я пожал плечами.

— Прошлого уже не вернуть.

Прошло девятнадцать лет.

Жизнь, украденное время, будущее это всё потеряно навсегда.

Разве что остаётся вернуться во времени, как мне.

— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь. Ты и сама толком девятнадцать лет не прожила.

Элиза недовольно скрестила руки

— Ладно. Считай, я проиграла.

Я усмехнулся.

— Но всё же, кто был тот заключённый в изоляторе? Инспектор об этом всё время спрашивала.

Элиза заметно вздрогнула, но тут же изобразила холодность.

— Такого человека не существует. Лучше даже не думай об этом.

И посмотрела прямо в глаза:

— Петра куда безжалостнее, чем ты думаешь. Забудь.

Тон её был почти угрожающим.

— Конечно.

Элиза откинула прядь волос и встала.

— Исчезни.

Сказала мне исчезнуть и ушла.

Может, с утра съела что-то не то?

В любом случае, она отправилась к своему богатому автомобилю.

— Ненавистная девятнадцатилетняя…

Я снова почувствовал ту же злость к ней и ко всей семье Петра. Они виновны в смерти моей матери, и любить их не за что.

Поэтому последняя просьба Яэля «разрушь Петру, но защити Элизу» остаётся для меня непонятной.

Но отказаться от обещания я не могу.

Особенно данного человеку, которому обязан жизнью.

Итак, я однажды оказался под началом Элизы, и именно так узнал о её ПТСР.

Даже если я ненавидел её, я сделал всё, что мог.

Потому что жизнь не строится только из того, что нравится.

Автомобиль Элизы тронулся с места. Я тихо произнёс.

— Тебе стоит быть осторожнее.

Семья Петра беспощадна, а потому у них полно врагов.

С приближением выборов Элиза окажется втянутой в похищения, покушения и другие беды.

В будущем, пройдя через всё это, она превратится в монстра, страшнее собственных родителей и старейшин. Но Яэль явно не желал ей такой судьбы.

«Ах, теперь моя очередь.»

Автобус наконец показался вдалеке, и я поднялся со скамейки.

* * * *

В машине, возвращавшейся в особняк, Элиза задумчиво смотрела в окно.

Совсем недавно она видела запись допроса, где Рена Хеллер пыталась расколоть Шиона Аскала. Этого удалось добиться благодаря стараниям суперинтенданта Рензета.

Но Шион не сказал ни слова. Он упорно молчал, даже под напором.

Это было странно. В ушах у неё всё ещё звучали его слова, сказанные в Рекордарке:

«Я ненавижу тебя. Тебя и твою семью, гораздо сильнее, чем ты думаешь».

Впервые кто-то сказал ей это в лицо. Впервые она почувствовала такую чистую, прозрачную ненависть.

И именно поэтому было непонятно, почему он не воспользовался шансом.

Одной лишь фразы «Я видел того человека на фото» хватило бы, чтобы подставить её. Даже если бы он не знал, что это Яэль, мог бы серьёзно осложнить ей жизнь.

Зачем же этот примат?..

— Что-то случилось?

В её мысли вмешался водитель, Берт Кондолф, рыцарь третьего ранга и камердинер её отца.

— Нет.

Да, она наследница семьи, но вассалы родителей всё ещё вызывали у неё раздражение.

— Господин А переведён в психиатрическое отделение, – продолжил он.

Господин А это Яэль. Так называли его слуги, даже имени не произнося.

— Какая разница. Всё равно скоро вернётся в тюрьму.

— Верно.

На красном светофоре Берт протянул ей на заднее сиденье вещь.

— Госпожа.

Элиза удивлённо посмотрела. Это была кукла-кролик Куки.

— Нашли в изоляторе.

— Едва не всплыло.

— Всё в порядке. Игрушку приняли за вещь охранника или заключённого.

Элиза взяла Куки.

Странно, что, сколько бы раз она его ни теряла, он всегда возвращался.

«Я больше тебя не потеряю.»

Куки имел функцию записи, срабатывающую каждые сорок восемь часов.

Вернувшись домой, Элиза разобрала игрушку.

Настоящая её сущность заключалась не в ткани и не в вате, а в магическом ядре и плетении.

Она вдохнула магию, и ядро засветилось синим.

— «Всё в порядке. Игрушку приняли за вещь охранника».

Записанный голос Берта прозвучал чётко.

Элиза перемотала время. Снова вспыхнул свет, раздался грохот.

— «Яэль».

На записи прозвучал её голос.

— «О. Ты пришла. Правда пришла. Моя маленькая сестрёнка…»

Элиза нахмурилась. Слово «сестра» всегда вызывало у неё отвращение, особенно из уст того, кто заливал всё кровью и смеялся.

— «Я говорила не называть меня так.»

— «Что, даже так называть нельзя? За это меня и посадили? Вот уж не знал»

В беседе не было ничего особенного, но Элиза сохранила её на ноутбук.

Потом запись оборвалась на крике Яэля и её испуганном возгласе. Элиза покраснела и удалила этот фрагмент.

С этого момента в изоляторе остались только Шион и Яэль.

— «Разочарован, наверное?»

— «Почему же?»

Дальше пошёл странный диалог.

— «О чём же? О её идеальном типаже. Ей нравятся высокие. У тебя ничего не выйдет. »

— «Жаль это слышать».

— «Ха! Ты честный».

«Честный?»

Элиза вздрогнула. В горле подступал комок.

Элиза перемотала запись.

— «О чём же? О её идеальном типаже. Ей нравятся высокие. У тебя ничего не выйдет. »

— «Жаль это слышать».

— «Ха! Ты честный».

«Жаль это слышать.»

А ведь если задуматься, то Шион Аскал не просто «высокий»

Холодок пробежал по её спине. Ненависть и отвращение поднялись в груди.

Нет, этого быть не может.

Невозможно.

Он её ненавидит. Он сам так сказал.

Однако.

Если вдруг это окажется тем самым жалким «ненавижу, потому что слишком люблю», тогда Шион Аскал человек, которого нужно уничтожить.

Конечно, она была знакома с такими ситуациями.

Красота Элизы Петры была невероятна, даже она это понимала, и, поскольку, она жила так называему «звёздную жизнь», её завидовали девушки, а парни признавались в чувствах каждый день.

У неё огромное количество сталкеров и других помешанных на ней людей.

Но в этот раз всё иначе.

Если этот ублюдок-примат задумает хоть один малейший гнусный поступок…

Она поджала губы.

Разве Солиэтт не была тем, кем восхищался этот жалкий червь?

Или ему нравятся все красивые девушки, вне зависимости от их пола и возраста?

Элиза подавила злость, взяла другую мягкую игрушку, распорола её и вложила внутрь ядро и плетение Куки.

Это снова был кролик, только белее прежнего.

Элиза кивнула и произнесла:

— Куки, воскресни.