Пи-и-ик!..

В тот миг, когда раздался свисток.

— Уа-а-а-а-а!..

Рёв, не смолкавший ни на секунду в течение всего матча, взорвался с новой силой.

Восемьдесят тысяч человек собрались на стадионе, и их крики были поистине пьянящими и головокружительными.

А за этим рёвом, по траве футбольного поля, шёл мужчина в костюме. Среди пёстрого многоцветия бурного ликования, горечи и разочарования он один был словно чёрно-белым, отстранённым и гордым.

— А-а-а, и вот, тренер Юджин снова приводит «Дортмунд» к победе в Лиге чемпионов! «Ушастый» отправляется в Дортмунд!

— «Дортмунд», некогда великий клуб, павший из-за финансовых просчётов после череды неудачных инвестиций и старения состава, объявляет о своём возрождении, сжимая в руках кубок Лиги чемпионов!

— С этой победой тренер Юджин Фишер в третий раз за свою карьеру выигрывает Лигу чемпионов. А если считать лигу и другие турниры, то это уже его тринадцатый трофей, верно?

— Недаром его называют лучшим тренером современности!

— Он приводил к победе «Манчестер Юнайтед», когда тот был на грани краха, «Атлетико Мадрид», который десять лет не мог выиграть лигу, «Милан», чей состав был практически распущен из-за финансовых проблем, а теперь и «Дортмунд»! Он поднимал чемпионский кубок со всеми этими командами!

— А сейчас у нас в прямом эфире интервью с тренером Юджином Фишером, совершившим очередной великий подвиг!

— Искренне поздравляю с победой в Лиге чемпионов, тренер!

— Да, спасибо.

— Теперь вы, без сомнения, лучший из лучших тренеров, трижды бравший «Ушастого». Ваш путь к этому начался тринадцать лет назад с «Бохума», где вы начали свою тренерскую карьеру! Вы сделали рискованный, азартный выбор, заняв место «пожарного» в «Бохуме», от которого все отказывались. Этот выбор в итоге и создал великого тренера, так что он был лучшим из возможных!

— …

Юджин ничего не ответил, лишь бросил рассеянный взгляд куда-то вдаль.

Интервьюер на мгновение смутился, но быстро сменил выражение лица. Наверное, тот был пьян от победы и сейчас плохо воспринимал слова.

— Похоже, это самый счастливый день в вашей жизни. Что вы чувствуете?

При этом вопросе его блуждающий взгляд снова сфокусировался.

На губах появилась слабая улыбка.

Немного горькая.

— Да, я счастлив.

Словно и не было никакого безумного празднества.

В раздевалке, где по полу липкими ручьями растекалось шампанское, воцарилась тишина.

Ночь сменилась рассветом, и болельщики, что безумно кричали, покинули стадион и теперь буйствовали на улицах. Игроки, отплясав в раздевалке, тоже разошлись, чтобы провести ночь со своими семьями.

От опустившейся на раздевалку тишины стало почему-то горько.

То ли из-за атмосферы, то ли из-за моего настроения.

Сев на холодную скамью, я молча достал телефон.

Третья победа в Лиге чемпионов.

Счастливый день, который останется в памяти.

Если бы не одно «но».

Я открыл сохранённое в телефоне сообщение.

Это было уже привычным ритуалом.

В самые тяжёлые времена, в моменты кризиса, я перечитывал то сообщение.

И преодолевал, побеждал, выигрывал.

Я победил.

'Иначе… я бы не выдержал'.

Знакомые строки показались на экране.

— Никто не хочет браться за «Мэнсфилд». Помоги.

Именно.

Сегодня день её смерти.

Я смотрел на сообщение и закрывал глаза.

Тишина раздевалки пробудила далёкие воспоминания.

Футбол был для меня всем, но в то же время не всем.

Как тренер я уверенно строил карьеру. Ассистент в Бундеслиге, тренер юношеской команды, а затем и главный тренер второй команды. Всё шло как по учебнику, гладко. Словно в награду за былые неудачи.

Как игрок я потерпел крах. Я никогда не хвастался своей карьерой перед другими. Не потому что стыдился.

— А была такая команда? И такой игрок тоже был?

Это были не насмешки и не издевательства, а вопросы, полные искреннего любопытства.

Я даже не представлялся бывшим футболистом. Пришлось бы слишком много объяснять. И то, что команда провела больше ста лет в низших лигах, и то, что я был воспитанником этой команды. И то, что играл только за второй состав, а за первый не провёл и десяти матчей, после чего завершил карьеру.

Мне просто было лень всё это объяснять.

К тому времени, когда мне стукнуло тридцать три, в объяснениях уже не было нужды.

<«Мэнсфилд Таун» переходит под внешнее управление.>

<Крах мечты о выходе в Премьер-лигу с богатым владельцем.>

<Владелец отсутствует уже год, тренер менялся четырежды. Хаос в «Мэнсфилд Таун».>

<«Мэнсфилд», едва вылетев во Вторую лигу, снова на грани вылета?>

Даже если я молчал, громкие новостные заголовки всё отлично объясняли за меня.

И всё же я не трубил о своей карьере.

Не потому что стыдился.

Просто было лень.

Правда.

Жизнь — это череда выборов.

Невозможно всегда делать правильный выбор. Я и сам это хорошо знаю. То, что казалось лучшим решением в тот момент, со временем часто оборачивается сожалением.

— Никто не хочет браться за «Мэнсфилд». Помоги.

Когда мне написал старый друг.

Я был вынужден отказать.

<Штаб Цудеберка покидает «Бохум».>

<«Бохум» в отчаянных поисках «пожарного», чтобы спастись от вылета.>

<Юджин Фишер, главный тренер второй команды, станет исполняющим обязанности?>

То, что клуб, оказавшийся в зоне вылета, уволил тренера, — обычное дело.

То, что трудно найти тренера, готового стать «пожарным» в команде, которой для спасения нужно выиграть все пять оставшихся матчей, — тоже естественно.

То, что вместе с тренером уходит и его штаб, включая главного ассистента, — не так часто, но бывает.

Однако одновременная отставка тренера второй команды — ситуация редкая.

Да, шанс, что мне выпал, не был обычным.

Шанс всей жизни.

Блестящая возможность стать из ассистента тренером.

Конечно, это был яд. Вылет был очевиден как божий день. И эти два слова — «вылет» — на всю жизнь приклеятся к моей тренерской карьере, словно клеймо.

Но я отчаянно этого хотел. Как игрок я провалился. Я хотел добиться успеха как тренер. А чтобы добиться успеха, нужно сначала стать тренером. И не в низшей лиге, а в Бундеслиге. Тренером клуба из одной из четырёх величайших лиг мира.

Если бы я, став исполняющим обязанности, чудом спас команду от вылета, у меня был бы шанс стать тренером на постоянной основе.

Я согласился.

<«Мэнсфилд Таун» проигрывает третий матч подряд без официального тренера.>

И отказал в просьбе своему другу.

На фоне улиц, где шумел и смеялся празднующий победу город, я в одиночестве ехал домой.

— Что ж, теперь можно говорить об эре тренера Юджина Фишера. Куда бы он ни перешёл, его футбол остаётся сильным! В чём причина? Не только в том, что его тактика революционна или сенсационна.

— Он меняет команду. Этот человек перестраивает саму команду, укрепляя её костяк так, что она становится непоколебимой. Наверняка, даже проведя день с любимым человеком за бокалом шампанского, уже на следующее утро он снова будет сосредоточен только на футболе.

Слушая доносящиеся из кое-как включённого телевизора слова, я открыл шампанское.

В алкоголе я не разбираюсь. Никогда им не увлекался и не стремился разбираться.

Но горло продолжало жадно глотать.

— Никто не хочет браться за «Мэнсфилд». Помоги.

Её сообщение осталось без ответа. Я даже не смог написать отказ.

Нет, я не стал писать. Боялся, что она начнёт уговаривать ещё настойчивее. Боялся, что не смогу отказать в просьбе старому другу.

Молчание.

Таким был мой ответ, мой холодный отказ и наше последнее общение.

Я долго смотрел на сообщение. Затем поднял руку к кнопке «удалить».

И долго держал её так. Время шло. Перед глазами всё расплылось.

Какая муха меня укусила? Я медленно двинул пальцем.

И стал нажимать на экран, обращаясь к той, кто уже не ответит.

— Ладно, я помогу.

Сообщение, которое не дойдёт, но отправленное с опозданием.

Я швырнул телефон в другой конец кровати. Хотел хоть так облегчить чувство вины.

То ли от облегчения, то ли от того, что хоть немного сбросил груз с души, в этот миг изнутри резко ударило опьянение, и мир погас, словно кто-то нажал на выключатель.

— …!

И я, как в обмороке, рухнул головой на стол.

Дзынь… дзынь!..

Телефон вибрировал и одновременно звонил.

Я, с трудом схватившись за лоб, кое-как поднялся из-за стола.

Может, потому что я спал, уткнувшись в твёрдую столешницу, а не на дорогой кровати за несколько миллионов вон.

Всё тело ломило.

Но даже эта боль.

Вся она как рукой сняло, стоило мне взглянуть на экран телефона. От тяжёлого шока я застыл.

<Лили>

Звонил мой друг.

Когда случается нечто невероятное, любой растеряется.

Я растерялся, но тут же пришёл в себя. Я не видел галлюцинаций от пьянства. Я хорошенько подумал.

'Это другой человек'.

Кто-то просто активировал номер моего умершего друга.

И теперь звонит, чтобы спросить, что значит моё странное сообщение о помощи.

— Алло?

Надеюсь, мой пьяный голос не вызовет неприязни.

Эта праздная мысль тут же исчезла без следа, когда с той стороны раздался знакомый голос.

— Юджин! Правда? Ты правда поможешь? Правда-правда придёшь в нашу команду? Серьёзно?

Прекрасный голос звенел от волнения.

…Лили, мой друг.

Я, словно заворожённый, отнял телефон от уха и посмотрел на дату.

Я вернулся в прошлое.

В тот самый момент выбора. Пока я осознавал реальность и в голове царил хаос, бесспорно живой голос Лили не умолкал.

— Боже мой. Я ведь просто на всякий случай, зная, что ничего не выйдет, отправила тебе последнее сообщение. Это правда? Я видела в новостях, что ты якобы станешь исполняющим обязанности? Ты правда придёшь в нашу команду?

Даже самый приятный голос, сорвавшийся на высокие ноты от возбуждения, слушать нелегко. Но я не мог оторваться.

Я с трудом выдавил ответ.

— …Подожди, Лили.

— Ой, прости. Я слишком разволновалась, да? Прости, правда прости. Я так врываюсь к тебе посреди ночи…

Жизнь — это череда выборов.

Я выбрал «Бохум», построил блестящую карьеру, но одновременно потерял любимого друга и вырезал всё своё прошлое, назвав его «далёким воспоминанием».

Когда я замолчал, на том конце провода было слышно лишь тихое дыхание.

— …Лили.

— Да?

— Давай встретимся и поговорим.

— Встретимся? Погоди, ты ведь в Бохуме? Я постараюсь на этой неделе освободить график, наверное…

— Завтра.

— Завтра? Стой, это невозможно. Невозможно! Завтра никак.

— Я приеду в Мэнсфилд.

— Что?

— Увидимся завтра.

— По, подожди! Эй!

Мэнсфилд в графстве Ноттингемшир — маленький городок.

Население — меньше семидесяти тысяч.

Оно застыло и почти не изменилось с прошлого.

Город был прежним. Те же улицы, магазины, атмосфера и люди.

— Не думала, что снова увижу тебя в Мэнсфилде. Если бы знала, может, стоило встречаться почаще?

Лили, ждавшая меня в кофейне, встретила меня с жизнерадостной улыбкой.

Её образ наложился на детские воспоминания. Та же улыбка, дерзкая и смелая, совсем не детская.

Я на миг задумался. Мне тридцать три, ей сейчас двадцать девять.

Значит, прошло ровно тринадцать лет.

За это время мы изредка обменивались короткими сообщениями по телефону.

Но вот так, вживую, мы не виделись очень давно.

А если считать время до моего возвращения в прошлое, то мы не виделись вдвое дольше.

Слов не было. Словно одержимый, я быстро купил билет и примчался сюда, но не продумал, что сказать.

— Что, я так изменилась? Сильно подурнела?

Она пошутила, что было на неё не похоже. Я помотал головой. Наконец нашлись слова.

— Я сделаю это.

— Что?

— Я стану тренером «Мэнсфилда».

Она округлила глаза. Все моряки, что были на борту «Мэнсфилда», уже вовсю пытались сбежать с тонущего корабля, так неужели найдётся капитан, который захочет на него взойти?

На лице Лили отразилось недоверие. А за ним постепенно проступило ликование.

Да, я приехал, чтобы увидеть это лицо.

Выбери я «Бохум», меня ждал бы успех. Я бы спас их от вылета, стал постоянным тренером, затем выиграл Лигу Европы и получил бы предложения от ведущих клубов.

Это непременно случится. Я буду переходить из одного топ-клуба в другой, повсюду собирая трофеи, и буду улыбаться, поставив очередной кубок на полку под восторженные овации о том, какой я великий тренер.

Таким было будущее, которое я прожил. Блистательная история успеха была прямо передо мной.

Но, оставив всё это, я приехал сюда.

Чтобы снова увидеть это лицо.

— Ты говорила, что нет желающих стать тренером?

— Да. Сейчас ситуация… Юджин, я знаю, что это бессовестно, но когда я подумала, что это последний шанс, то вспомнила только о тебе.

Никто бы не согласился.

Нет такого дурака, который сознательно купит билет на экспресс в ад.

Нет такого безрассудного капитана, который поднимется на борт идущего ко дну корабля.

Но я другой.

Я могу свернуть рельсы адского поезда, могу заткнуть пробоины в тонущем корабле и пересечь океан.

Да, я могу.

Поэтому я здесь. Не в «Бохуме», а здесь. Я снова сделал выбор.

Потому что я хотел не блестящей карьеры.

А «Мэнсфилд», где была Лили.

— У меня есть условие.

Лили выпрямилась. В её лице мгновенно проступило что-то деловое. Это было странно, но в то же время естественно. Её семья давно была известна в местных деловых кругах, и у Лили определённо была деловая хватка.

Она поняла, что это не личная встреча, а официальные переговоры о контракте тренера. Лили на мгновение перевела дух и сказала уже более спокойным голосом:

— Условие? Да, конечно. Но сейчас положение клуба просто ужасное… Боюсь, зарплата будет даже ниже, чем ты получал на должности ассистента.

— Нет, моё условие не в этом.

Я прервал её. Хм, забираю свои слова назад. Для бизнесвумен она слишком явно показывает свои эмоции.

На её лице отразилось беспокойство о том, какое условие я могу выдвинуть. В этот миг и моё напряжение спало.

Это была та самая Лили. Та самая дерзкая девчонка Лили. Та, что пришла на юношескую тренировку и с порога заявила, что хочет дружить с футболистами, и предложила дружбу.

— Ты не должна умереть.

— Что?..

Лили, не поняв смысла, склонила голову набок.

Я добавил.

— Моё условие таково. Ты должна быть в «Мэнсфилде».

— Но я и так в «Мэнсфилде», конечно.

— Всегда.

— Всегда?

— Если тебя по какой-либо причине не будет в «Мэнсфилде», то и я там не останусь.

— …

Она не смогла ответить, лишь что-то пробормотала. Я поднялся с места.

— А теперь поехали в больницу.

— Да что ты такое говоришь? Что это за условие? И при чём тут больница?

— Это моё второе условие. Выполнишь, и я стану тренером.

— Постой, разве так подписывают тренерский контракт? В Германии так принято? А как же зарплата и всё такое…

— Я же сказал. Моё единственное условие — чтобы ты была здесь. А, и поход в больницу тоже.

На её лице отразилось полное недоумение. Под моим напором Лили неловко поднялась, и мы пошли к больнице. По дороге она бормотала:

— Что это с ним, он раньше таким не был. Может, в Германии ему тяжело пришлось. Заскучал по дому. Ностальгия? Что вообще происходит.

Видя, как у неё, кажется, перегорели все предохранители, я невольно улыбнулся.

Я на миг остановился.

— И ещё, Лили.

— Да?

— Я скучал.

Сказав это, я снова повернулся и пошёл в сторону больницы.

За спиной послышалось бормотание.

— Да что с ним в этой Германии стряслось. Почему он вернулся совсем другим человеком.

Я должен был измениться.

Чтобы нынешний выбор не обернулся сожалением.