Покинув школу, я проводил Хиёри.

А потом один пошёл туда, где теперь жил.

Тускло освещённая дорога, покрытая пеплом. Вдали я видел освещённые здания... Клиника и общественная организация, а ещё жилой район. Свет был, но ненадёжный, как старые лампы или свечи.

Завтра миру настанет конец.

Повторяющемуся циклу настанет конец.

Для меня... Это казалось чистым спасением.

Благодаря «просьбе» Хиёри я пережил бесчисленное количество трагедий.

Все мгновенно исчезнут, это то самое «спасение», про которое она говорила.

... Возможно поэтому.

Хиёри была дарована сила «просьбы», чтобы положить конец этому миру.

И раз так...

— Хи-хи, хи-хи-хи.

Хорошо, что получилось подтолкнуть.

Как её парень, я смог одобрить её решение.

Может для этого я и родился. А Хиёри родилась, чтобы покончить с человечеством, а я родился, чтобы поддержать её.

Вот о чём я думал.

— Михару? — прозвучал голос. — ... Ну точно Михару. Где ты был, так поздно вернулся...

Передо мной... Оказалась Урабе.

Я вернулся домой.

И Урабе с заботой смотрела на меня.

— Д-да.

Почему-то... Я стал чувствовать себя странно.

Будто я внезапно пробудился ото сна и вернулся в реальность.

— Прости... Были... Дела, — хрипло ответил я.

Может она меня ждала.

Сегодня я вернулся позже обычного. Переживая, Урабе ждала меня...

— ... М?!

Тут... Урабе удивилась.

— Михару... Что случилось?!

— ... Ты о чём? — удивившись, спросил я...

— У тебя кровь из носа шла... Тебя рвало? Выглядишь бледным... — Урабе смотрела прямо на меня. — ... Хм. Да, то ещё лицо... Правда темно, потому я не сразу признала...

После этого я коснулся лба. И правда холодный.

Я коснулся рта и носа, и понял, что лицо ничего не выражает.

Нахмурившись, Урабе смотрела на меня.

— Дай-ка, — она взяла меня за руку... — ... Холодная!

... Голос был непривычно громкий.

— Погоди-ка, Михару, с тобой явно что-то не так.

... Переживала.

Урабе переживала из-за моего состояния.

... Давно я её такой не видел.

Возможно я впервые довёл её до такого состояния.

— ... Да в порядке я, — нерешительно ответил я, не сказав правды. — Как обычно я себя виду...

— Вот уж точно нет, — сказав, Урабе уставилась на меня.

Смотрела прямо как полицейский, изучающий улики.

И вот она...

— ... Тебе одиноко? — спросила девушка. — Михару... Ты выглядишь измученным, что-то случилось?..

... Одиноко.

... Измученным.

Тут она права.

Я одинокий. И измученный.

Просто я не осознавал этого, потому что отводил взгляд от реальности, и дело не в том, что я несчастлив, а скорее слишком счастлив.

Пока я думал об этом.

— ... Погоди-ка, — заговорив, Урабе резко повернулась. — Надо поговорить с мамой и папой.

Войдя в дом, она направилась на кухню.

Я слышал, как Урабе с кем-то говорит.

Закончив, Урабе вернулась в прихожую.

— ... Ладно, идём, — сказав... Она взяла меня за руку.

— Идём... Куда?

— В твой старый дом.

— А? З-зачем?

Хоть я и спросил... Она просто шла.

Мой родной дом. Небольшой дом на полпути к вершине холма.

Он и правда продолжал стоять.

Из-за страха оползня мы эвакуировались, хотя земля там твёрдая, говорят, там безопаснее, чем на равнине.

Но... Почему сейчас?

— Сейчас с тобой... Явно что-то не так, — сказала Урабе. — Впервые вижу тебя таким. Потому я подумала, что надо что-то сделать. Надо бы прочистить голову.

— Но даже если так... Зачем туда?

— Там осталось немного топлива. Можно воду подогреть.

— ... А-а.

— Можно принять ванную.

... Ведь и правда.

В нашем доме газа не было, мы использовали пропан.

Когда эвакуировались, должно было что-то остаться. Тут газа у нас нет, чтобы принять ванную, надо пойти в старый дом...

— Смотри, я ужин взяла, — она показала рюкзак за спиной. — Поедим там вместе.

— ...

... И зачем это?

Неужели я так плохо выгляжу?..

Я пока не понимал, что задумала Урабе.

И продолжал идти, совершенно не понимая, о чём она думает.

***

... Какой в этом смысл?

Я отмокал в нагретой Урабе ванне. И, будучи один, размышлял.

Электричества не было, потому внутри было темно. Ванна была такой маленькой, что я не мог вытянуть ноги.

И всё же... Приятно помыться.

Я не мылся с тех пор, как жил вместе с Хиёри. Уже столько времени не нежился в горячей воде...

В городе, покрытом пеплом, я часто занимаюсь физическим трудом. И когда живёшь так постоянно, как же приятно залезть в тёплую воду.

... Однако.

Завтра всё будет кончено. Завтра все умрут.

Так что какой в этом смысл?

— ... Михару!

За пределами ванной.

Из раздевалки прозвучал голос Урабе.

— Потом буду я мыться, не сливай воду.

— ... А-ага. Понял.

... Ну да. Раз выпала такая возможность, Урабе тоже хочет помыться.

Пока я размышлял об этом.

— Я оставила пижаму тут, — продолжила она. — Переночуем сегодня здесь.

... Здесь? Мы переночуем в этом доме?

Я испытал озадаченность... И неловкость от того, что мы будем ночевать вместе.

Но если так подумать, вернуться мы уже не сможем...

На улице темнотища, а склон стал куда круче, чем раньше...

Вот так я себя убедил.

— ... Да, хорошо, — ответил я и снова погрузился в воду по плечи...

***

... Футон был расстелен.

Комната, в которой я когда-то жил. В маленькой комнатке в три татами Урабе постелила футон. А рядом поставила маленькую лампу, с ручной зарядкой... После лёгкого перекуса, сидя на футоне, я осмотрелся.

— ... Навевает воспоминания.

Я уже несколько месяцев здесь не бывал.

А ведь я проводил тут каждый день с самого детства.

Может потому, что меня достаточно долго здесь не было, она казалась слегка чужой. Пахло пылью, и футон был немного влажным. Но всё же тут вполне можно переночевать.

Но... Почему-то.

Для меня это последняя ночь.

Последний сон в моей жизни.

Выбрать для этого комнату, где я прожил всю жизнь... Было не так уж и плохо.

Урабе наверняка ляжет на первом этаже. В маминой комнате, где она жила до эвакуации, та комната была просторнее этой.

Я не очень понимал её намерений, но решил в последний раз поблагодарить её перед сном.

Но всё случилось не так, как я ожидал.

— ... Фух, как приятно.

Выйдя из ванной... Урабе с мокрыми волосами пришла в мою комнату.

— Вот бы как раньше каждый день мыться.

— Д-да. Точно...

В тусклом свете лампы. С лёгким румянцем я ответил ей.

Я чувствовал запах мыла...

Я и раньше видел Урабе после ванной. И привык к беззащитной домашней одежде. И был на грани того, чтобы увидеть то, что видеть нельзя.

Однако... Мы одни в маленькой комнатке. Вокруг никого, и я испытывал странное напряжение.

Интересно, почему?..

Почему именно сейчас?..

— Так зачем ты пришла?.. — не желая показывать смущения, спросил я. — Хочешь о чём-то поговорить?..

— А, нет, — она покачала головой. — Переночевать пришла...

— А, Урабе, ты собираешься здесь спать?

— Ага.

— Я же здесь спать буду.

— Ага, — совершенно спокойно кивнула она.

А я совершенно не понимал, что она задумала.

— Серьёзно? — как дурак спросил я.

— Серьёзно.

— Понятно.

Спрашивать ещё что-то было бы странно.

Это я такой застенчивый? Тут ведь ничего такого.

Я решил отступить.

Выражение лица Урабе... Было скрыто в темноте, и я не видел её.

***

— Такая ностальгия.

Мы лежали на небольших футонах.

Прижимаясь плечами, мы лежали с закрытыми глазами, когда Урабе заговорила.

— В детстве мы часто ночевали вместе.

— Д-да... Точно...

В темноте. Слыша жужжание насекомых и шелест деревьев за окном, я вспоминал те дни.

В детстве мы часто спали вместе.

Уставая после игр, мы засыпали на одном футоне, делали это где-то до средней школы.

— Неплохо вот так вместе поспать.

— ... Ну да.

Это и правда... Достаточно уютно.

Я должен нервничать, лёжа рядом с девушкой. И я нервничал и волновался. Но в то же время испытывал спокойствие.

Хиёри показала мне этот мир. И то, что высохло и затвердело, будто снова вернуло себе мягкость...

— Правда мы с тех пор значительно выросли... — усмехнулась Урабе. — Я наполовину на футон не помещаюсь...

— Я тоже. Холодновато из-за этого, — я тоже усмехнулся.

И тут... Я к собственному удивлению осознал, что ещё могу смеяться.

— Нам уже по восемнадцать... — сказала Урабе... И начала ёрзать. — Мы достигли брачного возраста...

— Ну да...

— Маме было двадцать, когда она меня родила. Всего на два года старше меня...

... Говоря, она продолжала ёрзать.

А я наконец понял, что она делает.

Поднявшись... Она села рядом со мной.

... На ней не было одежды.

Она сняла пижаму и сидела совершенно голая.

— Эй, Михару.

А потом... Совершенно естественно.

Будто так и должно быть, она обратилась ко мне.

— ... Сделаем ребёнка.

За окном показалась луна.

Прямо между пепельными облаками.

Мягкий свет освещал тело Урабе...

— Давай поженимся, сделаем кучу детишек и будем жить вместе.

Она смотрела прямо на меня.

Своими миндалевидными кошачьими глазами. Нос был ровным прямо как у скульптуры.

Величественные тонкие губы и белые как свежий снег щёки.

Она серьёзно смотрела на меня...

И я понял, что Урабе серьёзна. Она не шутит и не издевается, а вполне серьёзно предлагает мне это.

Мой взгляд был прикован к её телу.

Узкий подбородок и тонкая шея. Мягкие и округлые плечи, тонкие руки.

Груди хоть и небольшие, но округлые, я испытал вину от того, что смотрю на неё.

Ниже груди была тонкая талия и маленький пупок. А ещё ниже...

... Я запаниковал.

Слова Урабе стали неожиданностью.

Тело Урабе... Выбило меня из колеи.

Сердце забилось быстрее. На теле выступил пот, дыхание стало неровным.

... Наделать детей. Пожениться.

Она предлагала... Заняться любовью.

Предложила быть вместе.

Инстинктивно. Совершенно иррационально воспринимая это, я осознавал насколько подобное предложение казалось мне привлекательным.

... Если честно, она вызывала у меня симпатию.

И мне казалось, что я нравлюсь Урабе.

Я с самого детства был для неё особенным. Даже когда дистанция между парнями и девушками увеличивалась, мы оставались близки.

Даже в средней школе ничего не изменилось, мы так же каждый день ходили в школу вместе. И в старшей школе, какие бы слухи ни ходили, она оставалась рядом со мной... И когда я начал встречаться с Хиёри. Когда у меня появилась девушка, я понял, что она была расстроена.

... Однако.

— ... Почему? — спросил я у Урабе. — Почему... Так внезапно?..

Вот так внезапно она предложила сделать ребёнка.

Романтические отношения обычно развиваются по установленному сценарию.

Люди сближаются, узнают чувства друг друга, а потом уже по обоюдному согласию вступают в физическую связь. А потом уже... В браке или нет, пара может завести детей.

Но... Это так внезапно.

Тут Урабе была слишком резка.

Я даже не слышал, что она обо мне думает.

— ... М.

Совершенно голая.

Ничем не скрываемая, Урабе задумалась.

Я же бросил взгляд на её грудь и снова испытал вину.

Это второй раз, когда я увидел грудь девушки, после того, как начал жить с Хиёри.

... Вообще это неправильно по отношению к Хиёри.

— ... Я, — Урабе... Обратилась ко мне. — Считаю, что это естественно. Мы с самого детства вместе, и когда-нибудь должны были пожениться и стать семьёй. И у нас должно быть много детей. Я до сих пор так думаю.

— ... Вот как.

Даже не верилось.

Я и не догадывался, что Урабе о таком думала...

— Ага. Я так удивилась, когда ты начал встречаться с Хиёри. Когда вы решили жить вместе, я много всего обдумала. Но ничего не поменялось. Я хочу до самого конца быть вместе с тобой.

... До самого конца быть вместе.

Урабе поддерживала мои отношения с Хиёри. Она всячески подбадривала меня...

Но вот...

Что она обо мне...

Тут она точно что-то поняла.

— Ты уже делал это с Хиёри? — прямо спросила она. — Пока жили вместе, занимались ведь сексом? И у вас будет ребёнок?

— Нет, не занимались мы ничем таким!..

... Слишком откровенно.

Когда спрашивают так прямо, у меня температура поднимается, ведь я к такому совершенно не привычен.

— А, правда? Вы три месяца вдвоём жили, и ни разу этим не занимались?

— Ну, мы много всего делали... Но до конца как-то ни разу...

— Ува, просто не верится... — Урабе была удивлена. — Окажись я с тобой в той же ситуации, каждую ночь занималась бы с тобой этим. Мне даже жалко Хиёри.

— Н-нет, погоди-ка! — она не могла поверить своим ушам, а я стал возражать. — Так ты... Испытываешь ко мне такие чувства?.. Ну в смысле романтические?..

... Да, вот в чём вопрос.

Думать и знать — разные вещи. Прежде чем что-то сделать, я хотел узнать. Нравлюсь ли я Урабе?

Мы жили как простые друзья детства, но были ли романтические чувства?

— ... А, м... — почему-то Урабе снова задумалась.

Почему сразу не сказала «да»?..

И вот после короткой паузы.

— Это... Скорее уж я воспринимаю нас как супругов.

— ... Супругов?

— Ага. В начальной школе я постоянно тосковала без тебя, но не сейчас. Ты самый дорогой для меня человек. Я считаю, что ты для меня дороже всех остальных. Я буду дорожить тобой больше всех, и ты будешь так же дорожить мной. А ещё мы отлично дополняем друг друга по характеру. И физически тоже.

— ... Ф-физически.

— Потому мне было больно, когда Хиёри стала твоей девушкой. Для меня мы уже были как супружеская пара. То есть...

Тут... Урабе уверенно улыбнулась.

— Что ни думал... Я подхожу тебе лучше всех.

Прямо сказала она.

Величественно и прекрасно.

— Потому я и смогла вас поддержать. Ведь главное не то, что вы вместе, а то, что ты остаёшься собой. Ты должен был оставаться собой, и тогда вернулся бы ко мне... А, и да. Что я о тебе думаю? — она прокашлялась.

Посмотрела на меня и прямо сказала.

— Я люблю тебя, Михару.

Для меня это оказалось шоком.

— Я хочу сделать тебя счастливым. Уверена, у меня это получится. И конечно я считала тебя хорошим парнем. И хотела заняться с тобой сексом.

Моё тело снова начало гореть.

— Серьёзно?..

Я об этом даже не догадывался.

Конечно я догадывался, что могу нравиться ей, но не ожидал, что она так явно выразит свои желания...

Мне казалось, что это только парни испытывают такие желания по отношению к девчонкам.

Мне не хватало опыта, и потому казалось, что даже если я сам буду так о ком-то думать, обо мне так думать не станут.

Но... Был не прав.

Осознав это, я начал понимать Урабе как человека.

— Так ты не хочешь детей? — продолжила она. — Когда начали преподавать в начальной школе, у нас появилась возможность общаться с малышами. Они оказались такими милыми. Вроде и чужие, но казались такими родными, я даже удивилась. А потом подумала. Как было бы здорово иметь своего ребёнка. И если он будет наш... И от этой мысли... — хмурясь, она подбирала слова.

А потом...

— Смогу принять.

Точно что-то поняв, она продолжила.

— Я... Смогу принять свою жизнь и жизнь этого ребёнка.

Принять.

Это слово... Точно пронзило меня.

«Опыт» Хиёри опустошил меня, а теперь во мне будто что-то проросло.

— И ещё, это же так приятно. Я про секс. В последнее время развлечений немного, и ты вечно подавленный. Если будем веселиться, то оба окажемся в выигрыше. Важно ведь веселиться и чувствовать себя хорошо.

Тут... Лицо Урабе было полно уверенности.

Без тени сомнения она обратилась ко мне.

— Потому давай сделаем ребёнка, Михару.

... Странное ощущение пробежало по позвоночнику.

Из-за Хиёри я чувствовал пустоту внутри.

Я ощущал, как что-то медленно наполняет меня.

Что это... Я не мог понять.

Я не понимал, что за изменения происходят внутри меня.

Но.

— ... Спасибо, Урабе, — сказал я. — Мне... Было приятно услышать это.

... Кажется, я нашёл свой ответ.

Пейзаж, что увидела Хиёри, истинное лицо мира.

И... Решимость Хиёри.

Я всё ещё понимал, что она нигде не ошиблась.

Мир абсурден, и людям лучше покинуть его.

Это вполне весомый аргумент. По крайней мене я всё ещё не мог это отрицать.

... Однако.

Теперь в моей голове зародилась собственная мысль.

Как существовать в этом абсурдном мире?

Я мог найти ответ, мою собственную позицию...

... Возможно именно это и было нужно.

Когда я стоял рядом с Хиёри, мне нужен был собственный ответ.

Пока я думал об этом...

— ... Тогда сделаем это.

Урабе... Наклонилась ко мне.

— ... А, п-погоди!

— ... Всё в порядке. Пусть это и первый раз, не думаю, что я буду так уж плоха...

— Н-не в этом дело...

Она прижалась ко мне своим мягким телом.

Взяла мою руку и прижала к своей груди.

Ладонью я ощутил выпуклость. Она удобно легла мне в ладонь, при этом обладая соблазнительной мягкостью...

На миг я подумал, что уже поддался искушению...

— ... Д-да нет, погоди ты! — снова заговорил я... И Урабе остановилась.

— ... Что такое? — оставаясь надо мной, она озадаченно склонила голову. — Ты переживаешь? Тебе страшно заниматься этим?

— Нет, не в этом дело...

— ... Ты не хочешь детей? Я думала, что тебе тоже нравятся дети...

— Ну я люблю детей!

— Тогда давай сделаем это. Или я тебя не устраиваю? — она недовольно нахмурилась. — Вообще... Я уверена, что достаточно красивая.

... Она в себе так уверена.

Вообще она и правда редкая красавица.

Но сказать я хотел не это...

— ... Есть та, кого я люблю.

... Сердце сжалось от боли.

Испытывая вину, я обратился к Урабе.

— Я всё ещё люблю... И вот так внезапно... Не могу сделать это с тобой.

— ... Хм.

Наконец Урабе слезла с меня. Она села передо мной, обхватив колени.

— ... Ты про Хиёри?

— ... Да.

— Какие у вас отношения? Вы встречаетесь?

— Нет... Не думаю, что мы встречаемся.

— Тогда мы можем сделать это, — Урабе уставилась на меня. — Это не будет никакой изменой. И мы не знаем, получится ли у нас ребёнок, потому один раз хуже не сделает.

Вообще Урабе говорила вполне логично.

Если мы сделаем это, Хиёри не сможет упрекнуть меня в измене.

При том, что всё решено, вполне можно заняться этим... Если уж начистоту.

... Я отчаянно сдерживаюсь.

Разумом я подавляю своё инстинктивное желание.

Конечно. Она красивая и желает меня. И, будучи подростком, я испытываю влечение. Это вполне объективный подход.

Однако.

— ... Нет, всё же не стоит.

Я принял решение.

Слабо улыбнувшись, я покачал головой.

— После всего, что ты сделала для меня, прости. Я понимаю, что ты серьёзна, и я не хочу давать тебе ответ, поддавшись эмоциям. Я хочу немного подумать.

— ... Вот как, — Урабе вздохнула.

А потом... С неохотой. Будто я её не убедил.

— Ладно, поняла. В этот раз не будем, — проговорила она.

— ... Если поняла, то оденься. А то видно всё...

— Нет, лягу спать голой. Вдруг ты передумаешь.

— Да прекрати ты уже...

— ... Но, знаешь, — она забралась под одеяло рядом со мной. — ... Впервые я завидую Хиёри, — вздохнула девушка. — Хотя я ещё не сдалась. Я всё ещё думаю, что больше подхожу тебе... Но я завидую. Что ты так много о ней думаешь.

— ... Прости, — извинился я перед лежавшей рядом девушкой.

Мне правда жаль, что я не могу ответить на её чувства.

— Да нет, ничего, — Урабе повернулась ко мне. — Ведь... Ты меня очень любишь? — спросила она. — Не как девушку, а просто как человека.

— ... Ага.

— Я знаю это...

... В голосе Урабе стала слышаться сонливость.

Скорее всего... Она тоже устала.

Наверное она говорила мне всё это, пока сама хотела поскорее заснуть.

— Так что... Я подожду ещё немного.

— ... Вот как, — мой голос растворился во тьме, накрывшей потолок.

А потом.

— Спасибо...

В ответ я услышал лишь мерное дыхание Урабе.

***

Следующее утро...

— ... А. Нету.

Урабе на футоне не оказалось.

Спавшей рядом Урабе здесь не было.

Утренний свет разливался за окном. Но яркость была не сильной.

Свет пробивался сквозь покрытое пеплом небо, интенсивность его менялась, но если сравнивать с тем, что было до катастрофы, было достаточно темно.

Мою комнату освещал этот слабый свет.

Тут был только я...

— А, она...

В голове пробежала нехорошая мысль.

Я отклонил её предложение. Отверг её чувства.

Я бы на её месте был бы в шоке. Наверняка и Урабе расстроена.

... Возможно она чувствует себя загнанной.

... Утопает в собственных мыслях.

Я вскочил с кровати и стал искать её дома.

Гостиная, кухня, комната родителей...

— ... Эй! Урабе! — позвал я... Но ответа не было.

Похоже она и правда ушла...

... А ведь сегодня человечество должно погибнуть.

Как бы я ни переживал, все умрут до заката.

Но... Я всё равно волновался за Урабе и сам не заметил, как побежал.

— ... Она ушла?

Я вышел в коридор: её обуви не было. Значит куда-то ушла.

Я тоже обулся и вылетел на улицу.

И... Увидел.

... Урабе.

С кротким выражением на лице она стояла в садике и смотрела на пейзаж.

Её тело освещал слабый свет.

Прямая спина, развевающиеся волосы, красивое лицо, гладкая кожа.

С чистым выражением на лице она стояла в углу, куда не попал пепел.

Чтобы избежать оползня, эту территорию регулярно очищали от пепла.

Потому образ Урабе в знакомом месте отложился у меня в голове точно картина.

И тут почему-то.

Меня посетило видение.

Рядом с ней... Маленькие дети.

Я видел Урабе с её детьми.

Мальчик, учащийся в младших классах начальной школы, и девочка детсадовского возраста.

Они стоят рядом с матерью и смотрят на город.

Когда-нибудь Урабе станет матерью.

Она родит детей и будет растить их со своим мужем.

У неё отличное чутьё. Она найдёт достойного мужчину и родит милых детишек.

Не знаю, стану ли отцом я или кто-то другой.

Но таким будет её будущее. Я видел Урабе в окружении детей.

— ...

Тут меня охватило сильное чувство.

Дети Урабе, которые когда-нибудь должны появиться на свет.

Им придётся жить в этом абсурдном мире.

Эта реальность отказывалась признавать их ценность...

Когда я видел это, во мне зародилось слабое желание.

Оно накрыло меня волной.

Чувство стало настолько сильным, что я не мог его игнорировать, а мои руки задрожали.

Удивлённый... Я осмотрелся вокруг.

Что это за чувство? Как оно называется?

... Я быстро нашёл ответ.

... Гнев.

Во мне кипел гнев к этому «миру»...

Я был в замешательстве.

Почему я чувствую это?

Настолько сильно, что даже не могу сдержаться. Он разрастался, не давая его контролировать...

Слова Хиёри были убедительны.

Она говорила всё правильно.

А значит ни к чему так думать...

Но... Хиёри.

Это имя вызвало взрыв эмоций.

Мир, отнявший жизни друзей.

Мир, раздавивший человеческое достоинство.

И... Её.

Мир, подтолкнувшись Хамуре Хиёри к этому...

... Мой гнев практически завладел мной.

Я больше не мог слушать голос своего разума.

Этот гнев стал самой сутью меня самого...

Раз так, я...

В таком случае я...

— ... Ува, так ты здесь, Михару... — прозвучал удивлённый голос Урабе. — Вот удивил. Мог бы и сказать, что ты здесь.

— Да, прости...

Тут... Я пришёл в себя.

Гнев отступил. Почесав голову, я криво улыбнулся Урабе.

— ... Просто задумался.

— Вот как.

Я встал рядом с ней и посмотрел на Ономити.

Мир, где пепел погребает под собой людскую повседневность.

Свет тусклый, деревья высохли, и даже море скрылось где-то вдали.

Но... Город начинает жить.

Молодёжь убирает пепел. Логисты развозят товары на тележках.

Гуляющие по улицам дети живут настоящим.

Видя всё это, я вздохнул.

Начинался новый день.

Ничем не отличавшийся от остальных, самый обычный день.

... Вот он и настал.

Наш последний день в этом мире.