— ... Да... Нелегко было...

После занятий... Не в начальной школе, а в нашей старшей.

Оохаси, Хасимото и я, три моста собрались вместе, и я тяжко вздохнул от впечатлений работы учителя на замену.

— Бодрые ребятишки... Засыпали вопросами, а во время перерыва забрались на меня... Все силы из меня выкачали...

... Просто невероятная.

Энергия второклассников реально невероятная.

Во время уроков они постоянно задавали вопросы, и речь шла совсем не так, как я думал.

К тому же говорили они не только про математику, но и на личные темы, например можно ли пойти в туалет и кто кого ударил. Ситуация вышла из-под контроля.

Уроки закончились, и я собирался вернуться в старшую школу... А они сказали «давай играть» и использовали меня как игрушку. Они забирались на меня, висели на мне и играли в догонялки...

Интересно, учителя начальной школы каждый день проходят через такое?

Невероятно... Работа учителей настолько сложная...

Я думал, что подготовился как следует, прочитал материалы.

Но я и представить не мог, что всё окажется настолько сложно...

Надо было не только учить, но и за детьми присматривать...

— О, отличная работа!

— Ты выглядишь уставшим, Корохаси...

Оохаси весело улыбнулся, а Хасимото с заботой посмотрел на меня.

Пока я работал учителем, они разгребали завалы. Прошлой осенью в Ономити случился оползень. И сейчас проходит уборка.

Сейчас их одежда в пыли и грязи, а волосы слиплись от пота.

— ... Вам тоже было нелегко. Пришлось физическим трудом заниматься.

В ответ они усмехнулись и покачали головами.

— Было тяжело... Но нам давали только безопасную и более простую работу.

— Мы могли лишь помогать. Тяжёлой техникой мы управлять не умеем... А хотелось бы научиться...

... Сейчас послеобеденное время в школе было временем общественных работ.

Из-за нехватки учителей учебный процесс в начальной и средней школе пошёл на спад. Из-за сокращения зарплат, ограниченности транспорта и распространения вируса, многие учителя ушли из школ. В итоге в первую половину дня уроки проходили как обычно, а во вторую в основном приходилось заниматься самостоятельно.

Вот так началось... Время общественных работ.

Экономика и сбыт остановились, и городу Ономити пришлось стать самостоятельным. В итоге рук не хватало везде. И местные старшеклассники были привлечены к работе.

Основной работой был физический труд, например перенос вещей, помощь в полях и ловля рыбы.

Есть ещё административная работа в государственных учреждениях, и работа замещающим учителем, которой занимаюсь я.

Я всегда хорошо учился, а брат Урабе Ринта стал председателем школьного совета, нас назначили учителями.

... Кстати, в этом году я должен сдавать экзамены.

Сейчас не время учить других, но вряд ли остались рабочие университеты.

Я беспокоюсь. Не знаю, что меня ждёт дальше.

Но пока надо разобраться с той жизнью, что у меня есть.

— Невинность детишек пугает, — я продолжил говорить о трудностях работы учителя. — Удары болезненные. Они не думают сдерживаться.

— А, я в детстве тоже пинал учителей...

— Были такие дети. Тяжко учителям с ними приходится...

— Это правда больно. Интересно, как у Урабе дела? — мне стало интересно. — Если её ударят, она выйдет из себя. Не подралась ли она с кем-то?..

Урабе не из тех, над кем можно издеваться.

Если бы дети стали относиться к ней грубо, она бы взбесилась...

Но.

— ... Нет, меня не били, — позади прозвучал голос.

Я обернулся... И увидел Урабе, Тендо-сан и Кадзи-куна.

— Все внимательно слушали и проблем не доставляли.

— Ого, вот как...

Похоже они нас услышали.

Хотя бы ученики не вывели её из себя. А то всю программу подмены учителей могли прикрыть.

Но.

— ... Серьёзно?

Не верится.

— Они хорошо себя вели перед Урабе?..

... А такое бывает?

Со мной они бесились, но с Урабе были добры?

Но... Если так подумать, из её класса я никакого шума не слышал.

Третий год Урабе и мой второй находились рядом. Оттуда не доносилось никакого шума, лишь голос проводившей урок Урабе.

А ещё по пути из начальной в старшую школу. Я шёл вместе с ней, но она не выглядела уставшей...

— Да, они были тихонями. Внимательно слушали и вели себя хорошо.

— ... Третьеклашки намного спокойнее, — предположил я. — А вот второгодки озорные... Неужели к третьему году остепенятся...

... Хотя кто за год так измениться можем?

Есть особенности классов... Но разница не должна быть настолько большой.

Других причин я придумать не могу...

Я искал приемлемое объяснение...

— ... Да нет! Думаю, они просто насмехались над тобой Корохаси!

Тендо-сан... Одна из самых весёлых девушек в группе вмешалась в разговор.

— Они насмехаются надо тобой и забавляются! А-ха-ха-ха-ха!

— ...А?! Н-насмехаются?!

... Вот такого я не ожидал.

Забавляются? О таком варианте я не подумал...

— А, но сегодня же первый день... И они сразу решили, что надо мной можно насмехаться?!

— Да. Ты производишь такое впечатление, — звонким голосом ответила Тендо-сан, подняв палец. — Эри за кафедрой в форме смотрится круто. По ней видно, что её надо внимательно слушать.

— Д-да... Наверное.

Если так подумать, то так и есть.

Урабе как учитель хороша. За кафедрой она отлично смотрится.

— А с другой стороны Корохаси!

И... Тендо-сан невинно нанесла добивающий удар.

— У тебя же нет чувства собственного достоинства! Ты же нервный, так и тянет поиздеваться над тобой!

— ... Нет чувства собственного достоинства?..

В-вот как... У меня нет чувства достоинства?..

Я-то думал, что крут, но...

Надо мной прямо и тянет поиздеваться?..

— Если бы Корохаси пришёл ко мне в школу как учитель, я бы по тебе, как по турникету лазила! А-ха-ха-ха-ха!

— ... Серьёзно?

— Н-ну, детишки любят Корохаси-куна! — я был в шоке, и Кадзи-кун поддержал меня. — Он же как любимый старший брат. Мне тоже нравились молодые учителя, когда я в начальной школе учился... Потому не переживай, Корохаси-кун!

— ... К-Кадзи-кун! — едва не плача, я посмотрел на него. — Да! Это не просто издёвки, а проявление любви! Я!..

— Да, да, детишки всегда грубы с теми, кто им нравится. Потому всё должно быть хорошо!

... Вначале он относился враждебно из-за моих отношений с Урабе.

Наверное он не находит себе покоя от того, что мы оба работаем учителями... Но в последнее время он стал уравновешеннее и внимательнее к окружающим.

... У, как здорово. Кадзи-кун хороший парень.

И почему Урабе отказывает такому отличному парню?

Встречайся с ним... Он точно сделает тебя счастливой...

... Вот так.

В последнее время три моста, Урабе, Тендо и Кадзи стали проводить больше времени вместе.

После уроков мы оставались в классе и болтали, а по выходным собирались у кого-нибудь дома.

Ну, из-за занятости и нестабильной работы электричества мы не могли регулярно устраивать игровые турниры.

Кстати о работе во вторую половину дня. Кадзи с Оохаси и Хасимото занимался расчисткой. Тендо-сан помогала в доме престарелых.

Она хорошо относится к пожилым, и ей нравится её работа. Похоже она после уроков сама ходит в дом престарелых, чтобы помочь и пообщаться со стариками.

— ... Фух.

Мы собрались вшестером и весело общались.

Вздохнув, я осмотрел класс.

Из примерно тридцати человек осталось около десятка.

Все делились впечатлениями от общественной работы.

Раньше было два класса, но число учащихся сократилось, и нас объединили в один.

Некоторые из моих друзей перестали ходить, а кое-кто из знакомых погиб от вируса или какой-то катастрофы.

С тех пор, как расстался с Хиёри, прошло уже четыре месяца, и случилось за это время много всего. От прежней жизни не осталось и следа, и мы уже приспособились к переменам...

... И во всём этом.

Мы вшестером всё ещё вместе ходили в школу. В таких обстоятельствах это настоящее счастье.

Смерть Осагабе-сан всё ещё омрачает наши отношения.

До сих пор немного грустно от того, что я больше не увижу её бодрую улыбку... И всё же. Я ценю время, которое мы проводим вшестером.

Я хочу наслаждаться этими незаменимыми днями.

И вот.

— ...

Я... Подумал об ещё одной девушке, которой тут нет.

Той, которая сидела рядом со мной на втором году обучения.

Той... У кого теперь вообще нет места.

... В итоге мои воспоминания о ней.

Её образ никуда не денутся из моей памяти.

***

— ... Тут стало намного чище.

По пути домой.

Я шёл вместе с Урабе, и она остановилась, посмотрев вдаль.

— Почти все крупные камни убрали. Все отлично постарались.

— ... О, точно, — ответив, я посмотрел в сторону Фукуямы.

— Оохаси и Хасимото сказали, что они солидно продвинулись на работе. Возможно закончат даже раньше, чем предполагалось...

Она была права. В месте оползня, где были обломки строений и камни, за последние дни всё было расчищено.

Не так давно в Ономити случилось ещё несколько оползней. К счастью жителей уже эвакуировали, потому ущерб был минимальным. Пока что вероятность оползня в районе моего дома исключена.

Но за последний год случилось много событий, которые называли маловероятными.

Неизвестно, когда это изменится, и среди семей, живших на горе, витало напряжение, мои родители тоже подумали перебраться куда-нибудь поближе к равнине.

— Интересно, когда уборка закончится, это место застроят?

— Кто знает. Возможно там начнут что-то выращивать.

Болтая, мы снова отправились домой.

... С тех пор, как расстался с Хиёри.

С тех пор, как она вернулась в «Совет судьбы». Я снова стал ходить в школу вдвоём с Урабе, как раньше.

Кстати, когда я предложил возвращаться вдвоём домой, она спросила: «... А как же Хиёри?» Она знала, что мы каждый день ходили в школу вместе. И моё внезапное поведение она посчитала подозрительным.

Но когда коротко сказал «меня бросили», она так же коротко ответила «вот как». Больше она с расспросами не лезла.

Я до сих пор не знал, как она относится к моему расставанию с Хиёри. Возможно она проявляла заботу и не касалась этой темы, а может её это просто не интересовало.

В любом случая я был признателен за то, что она не стала выпытывать подробности.

Тогда я бы просто не смог ответить на вопросы. Уверен, что и сейчас не могу внятно что-то объяснить.

— ... Опять в телефон смотришь, — уже недалеко от дома сказала Урабе. — Никак от привычки избавиться не можешь. Хотя никаких новостей нет.

— ... Ну да.

Как и сказала Урабе, информация на сайтах уже несколько месяцев как перестала обновляться.

Почесав голову, я убрал телефон в карман.

— Неосознанно это делаю. Трудно от привычки избавиться.

... Где-то два месяца назад новости вообще перестали поступать.

Вначале перестали вещать каналы, такие как NHK, национальные и местные каналы, а потом уже и новостные сайты перестали обновляться.

В итоге нам доставалась лишь сомнительная информация, которая переходила от человека к человеку.

Например... За границей есть места, где почти все погибли. Возможно такие районы есть и в Японии. Надвигается жуткая катастрофа, а может она уже случилась.

Международные политические организации развалились, а некая группа держала в своих руках власть над всем миром. Нет, это единственная организация, способная действовать во всём мире, и ей управляет женщина. Говорят, что это молодая японка, управляющая миром.

Всё что я слышал... Это нереальные истории.

Уже и не ясно, что из этого правда.

Правда это или ложь, тут уже сложно чему-то удивляться.

Потому... Я решил не думать об этом.

Что происходит в мире, что вообще происходит на этой планете? Я отгоняю эти мысли и живу обычной жизнью.

Но... Не только в мире происходят перемены, но и рядом со мной.

Жизнь в Ономити серьёзно изменилась.

— ... Ну, я знаю, что трудно избавиться от привычек.

Урабе рядом со мной... Проходила мимо дома семьи Урабе.

Она проходила мимо дома, где жила ещё несколько месяцев назад, и печально посмотрела.

— До сих пор... Так и тянет войти в дом, — с болью в голосе проговорила она.

... Три месяца назад родители Урабе умерли.

Они заразились, их поместили в карантин, и прежде чем Урабе и Ринта успели их навестить, они скончались. Они так и не смогли увидеть их перед смертью.

Не хочу вспоминать, как измотаны они были тогда.

Как выглядят дети, потерявшие родителей? Насколько им тяжело, насколько они в отчаянии? Я узнал это в самом худшем проявлении.

Оставшиеся одни Урабе и Ринта должны были перебраться к родственникам или жить в приюте. Им пришлось бы покинуть их дом и уехать куда-то далеко. Они растеряли волю и жили, не выказывая никаких желаний.

И тут... Вмешались мои родители.

Папа и мама долгие годы дружили с родителями Урабе.

«Мы хотим взять Эри-тян и Ринту-куна к себе», — они глубоко переживали их смерть. — «Может и неплохо отправиться в приют. И к родственникам тоже не так уж и плохо. Но правильнее им остаться в городе, где они прожили всю жизнь. Жить рядом с любимым домом. Потому пусть наш дом небольшой, пусть останутся у нас».

Я впервые увидел родителей такими настойчивыми. Со слезами на глазах они уговаривали Урабе и Ринту.

Конечно я тоже участвовал. Невыносимо было думать о том, что их не будет рядом.

Будет неудобно, но я хотел, чтобы они рассчитывали на меня.

И в итоге...

— Я дома.

— Я дома...

... Вслед за мной в дом вошла Урабе.

Урабе Эри и Урабе Ринта. Они... Живут в доме Корохаси.

Она живёт в комнате с мамой, а Ринта со мной. Довольно странная у нас жизнь.

Для пятерых дом маловат, но мы как-то справляемся, и я до сих пор благодарен родителям за то, что они согласились их приютить.

***

— ... Михару такой популярный.

После ужина.

Я с Ринтой читал в комнате, когда он заговорил.

— После уроков, я пошёл узнать, что думают ребята про твои уроки и уроки сестрёнки. Похоже ты всем очень понравился.

Он очень похож на Урабе. Он немного моложе и мужественнее.

Прислонившийся к стене и читавший Мураками Харуки, он значительно вырос за четыре месяца.

Ярко выраженная детскость отступила, он стал выше, а голос ниже. Похоже он читал эту книгу не потому что хотел казаться старше, а потому что она и правда была ему интересна.

Уверен, это заслуга родителей и то, что он стал председателем школьного совета. Он стал взрослее физически и душевно. Ему пришлось вырасти.

Раз он передо мной так отчитывается, значит он мой «надёжный младший брат».

— ... О, правда?

Не отрывая взгляда от Исаки Котаро, я ответил, сохраняя спокойствие.

— Слава богу, они меня не ненавидят...

Я переживал с того разговора с Тендо-сан.

Мне было интересно, что они обо мне думают... Я всё никак не мог избавиться от ощущения, что они издевались надо мной. И раз уж не ненавидят, мне уже легче.

Похоже я и дальше смогу работать замещающим учителем.

— А вот сестрёнку похоже немного побаиваются, — продолжил говорить Ринта. — Похоже ты её полная противоположность. В общем полагаюсь на тебя. Математика во втором классе важна, потому что она влияет на дальнейшее образование.

— ... Да, буду стараться. А ты отлично справляешься с ролью председателя школьного совета...

— Я стараюсь. Всё же меня выбрали.

— ... Ага.

Испытывая странное смущение, я почесал щёки и вновь восхитился Ринтой.

В этом году он пошёл в шестой класс. Сейчас ему одиннадцать, между нами шесть лет разницы.

И всё же он внимателен к окружающим. Как бы не вели себя младшие, он отличный парень. Я бы в его возрасте так не смог...

... В открытое окно дул прохладный ветерок.

Для апреля достаточно прохладно.

Зима, напоминающая лето, закончилась, и наступила ужасно холодная веста. Мы всё ещё открываем окна, потому что не забыли свирепствовавший вирус.

... Где-то месяц назад прекратилось снабжение.

Информации и поставок больше не было, Ономити был вынужден перейти на самообеспечение.

В то же время... Число новых заражений начало снижаться.

У Ономити получилось избежать разрушительного воздействия вируса, число заболевших и умершись сократилось, а две недели назад свелось к нулю.

Это повод радоваться.

Это свидетельство того, что общество приближается к нормальному состоянию.

Но это заставляло задумываться, что эпидемия закончилась «худшим образом».

То есть... Исчезновением людей.

Переносчики исчезли из Ономити.

Вот насколько серьёзным был крах мира...

— ... Эй, Михару, я возьму мангу, — без стука дверь открыла Урабе. — Там я уже всё прочитала.

— ... Ага, и что тебе?

Не особо злясь, я направился к книжной полке.

— Продолжишь читать то, что недавно начала?

— А, да, давай.

— Ага. Погоди немного.

Болтая, я начал рыться на полке.

... Брат и сестра Урабе уже стали частью нашей семьи.

Их присутствие здесь уже стало нормой.

Но... Когда она взяла в руки мангу, я подумал.

Я начал читать эту романтическую мангу, потому что её посоветовала мне Хиёри. Она сказала, что манга доведёт меня до слёз, я прочитал, мне понравилось, и я собрал все тома.

... Если бы Хиёри узнала, что у нас тут.

Что бы она подумала, узнав, что я живу с Урабе.

Её бы это не волновало? Или просто подумала, что мы хорошо ладим?

Или же... Её бы это обеспокоило?..

— Можно здесь почитать?

Я дал ей книги, а она спросила.

— А, можно, но у нас тут узковато.

В комнате в три татами мне и Ринте уже было тесновато. С Урабе мы тут как шпроты в банке.

И всё же.

— Если меня выставите, я будто лишней стану.

— ... Тогда оставайся.

После такого сложно отказать.

Я и Ринта потеснились, освободив ей место.

... Я уже практически отказался от Хиёри.

Слишком много неясного.

О мире, об обещании, а главное о моих и Хиёри чувствах.

Так много всего того, что я не понимал и не мог принять.

Было так больно, что я впал в депрессию сразу после расставания.

Но... Потом Хиёри перестала приходить в школу.

Дни тянулись, и её отсутствие стало естественным...

Я осознал, что всё бессмысленно.

Всё кончено.

Я ничего не мог.

Потому оставалось лишь сдаться.

Боль, терзавшая моё сердце, никогда не отступит.

Оставалось лишь ждать, что она будет увядать вместе с моей жизнью...

— ... Фух.

Вздохнув, я посмотрел на вечернее небо. Луна временами скрывалась за облаками, изредка освещая скудно освещённый Ономити.

... Интересно, Хиёри так же смотрит в небо?

Вспоминает ли она Ономити, глядя на звёздное небо, напоминающее планетарий, которым мы любовались в тот день.

***

— ... Тут Накамура-кун спросил: «А что такое сложение?»

Через несколько дней по пути домой.

Я уже начал привыкать преподавать в начальной школе.

Я как обычно шёл с Урабе и рассказывал про сегодняшние уроки.

Всё вокруг заливал тёплый свет. Старый город на холме освещал оранжевый свет.

Волны Внутреннего японского моря отражали свет, а дальше точно огромный кит лежал Мукаисима.

— Я показал ему мел, один, а потом ещё один. А вместе два. Если сложить, то это один плюс один...

— Хе, неплохо придумано.

Урабе посмотрела на меня с понимающим выражением на лице.

— Иначе-то это и не объяснить.

— Да, я тоже так подумал... — кивая, я скрестил руки.

Меня в начальной школе это вполне устраивало.

Сегодня многие ученики в классе смотрели с пониманием на лице.

Но...

— Но Накамура-кун будто не понял...

— А, почему?

— Сказал, что если сложить два куска глины, двух не получится. Из двух получается одна большая. Потому один плюс один ровняется одному...

... Ну, вполне детская логика.

Вообще я мог всё просто закончить: «Математика не так работает. Учись считать количество мелков».

Но.

— Сложно было возразить...

Почему-то я не мог перестать думать об этом.

Накамура-кун не пытался смутить меня или испортить урок. Он спросил просто из любопытства.

И... Мне и самому казалось, что в этом нечто важное.

Арифметика и математика — это попытка понять мир с помощью универсальных понятий. Что-то такое я видел в манге, которую читал.

Тогда я не очень понял, о чём речь, но после вопроса Накамуры-куна осознал смысл этих слов. В один плюс один равно два скрывается какая-то тайна мира...

Потому хотелось ответить на вопрос прямо и честно.

— ... Пока я отчаянно думал... Урок закончился...

... Я так удивился.

Пока обсуждал с учениками, что такое математика, сорок пять минут урока пролетели. Когда прозвенел звонок, я подумал, что это случилось слишком рано.

— Я облажался.

От досады я прикусил губу.

— Сегодня я думал заняться второй или третьей строкой таблицы умножения... Но не дошёл до неё...

— Ну... Школьная программа уже не так насыщенна, как раньше, — Урабе почему-то радостно улыбнулась. — Вполне нормально, когда случается такое.

— Ну да, наверное... Сейчас даже объяснений в интернете не найти. Потому придётся поискать какие-нибудь книги... Надеюсь, что найду нормальное объяснение...

Потеря интернета заставила меня осознать, насколько сильно я на него полагался.

А сейчас я не могу немедленно найти то, что хочу.

Найти литературу — задача не из лёгких, а если и получится найти, информация может быть устаревшей или плохо понятной, потому такая вряд ли устроит.

Но... Если учитывать историю человечества, то время с момента появления интернета было не таким уж и долгим. Мои предшественники проходили черед схожие проблемы. Потому буду терпеливым и сделаю всё возможное.

К тому же это влияет не только на моё будущее, но и на будущее учеников.

И.

— ...Что? — голос Урабе был слегка расстроенным.

— М? Что такое?

— Да так... Думала, что из меня получается неплохой учитель, — она улыбнулась и слегка склонила голову. — Но что-то кажется... Что из тебя получается лучше.

— ... Не уверен.

Урабе преподавала, сохраняя приличную дистанцию от учеников. И как говорил Ринта, её объяснения простые и понятные.

А вот надо мной всё ещё подшучивают. К тому же сегодня я облажался.

Ребёнок, который до этого без проблем складывал, теперь был немного озадачен.

Возможно он начал сомневаться в том, что считал естественным.

Хорошо ли это... Сложно сказать. Возможно стоит принять это как есть.

Но.

— ... Нет, думаю, так и должно быть, — с улыбкой Урабе покачала головой. — Ну, будь всё как раньше, они бы пошли в среднюю школу, старшую, университет, а потом на работу, а сейчас всё иначе. Уже всё не так. Нам приходится выживать самим.

— Вот как.

Можно сказать, что привычная жизнь рухнула.

В Ономити находится муниципальный университет, и некоторые компании всё ещё работают. Но университет всё ещё закрыт, а студенты работают, и неизвестно, будут ли компании нанимать людей. И мы, старшеклассники, живём обычной жизнью, предполагая, что мы не будем поступать.

Нам надо выжить в этом мире... И возможно мой способ обучения не так плох.

Есть ли смысл пересматривать то, что мы считаем естественным?

... Кто знает. Лично я не уверен. Возможно мне стоит посоветоваться с Танакой-сенсеем. Он заботился о нас ещё больше с тех пор, как занятия вновь возобновились, и конечно же мы ещё больше стали полагаться на него.

— ... А, блин, — тут я кое-что вспомнил. — Точно, я же собирался зайти по пути назад в библиотеку, чтобы найти книги по математике.

— А? Серьёзно? Разве она не должна закрыться? — Урабе посмотрела на телефон, а потом повернула его экраном ко мне. — Видишь, уже пять тридцать. Библиотека в шесть закрывается, осталось полчаса.

— А, точно. Ладно, я постараюсь успеть, а ты иди без меня.

— Да, поняла. Будь осторожен.

— Ага, пока.

Помахав рукой... Я поспешил к станции.

Тридцать минут... Времени слишком мало, я просто не смогу изучить все полки. Оставалось лишь проверить полки с книгами по математике и найти что-то подходящее.

Надеюсь там найдётся что-то, где объясняется сложение...

***

... Спустившись по лестнице, я по главной улице вышел к станции.

Закрываемый забором и склоном вид оказался открыт.

Чувство свободы заставило меня осмотреться.

Бензин стал дороже, и машин почти не было.

Вместо них я видел людей на велосипедах и с тележками... Мне кажется, что я стал видеть больше людей, чем раньше.

Кстати, людей в это время так много, потому что скоро уже сядет солнце.

На западе Внутреннего японского моря садилось солнце.

Свет освещал всё вокруг, становясь всё краснее.

Сейчас электроснабжение нестабильно. Фонарей работает в разы меньше, и когда солнце садится, перед станцией становится темно. Потому сейчас час пик. Как раз после этого магазины, государственные учреждения и библиотека закроются.

Сквозь толпу я направлялся к своей цели.

Быстрее всего идти вдоль побережья. Миновав площадь, я вышел к берегу и стал наблюдать за паромом, тяжело дыша.

Моё тело ритмично раскачивалось.

Дыхание тоже стало ритмичным.

Я начал наслаждаться физической нагрузкой.

Это отлично заполняет пустоту в голове...

Физическая нагрузка — это просто супер.

Даже такой простой бег помогает выделить серотонин и успокоить сердце.

Я узнал об этом, когда начал двигаться.

Упражнения избавляют от тревог и боли.

Хочу научиться контролировать себя таким образом.

Мир полон стресса и тревог. А я из тех, кто легко погружается в мысли. Потому мне хотелось найти время, чтобы очистить разум.

... Вот о чём я думал.

Я отдался инстинктивному удовольствию...

Я свернул за угол склада у моря.

Миновал главную дорогу и вошёл в узкий проулок у самого моря.

А дальше...

Стояла девушка, точно дожидаясь меня...

Я внезапно увидел её... Это было неожиданное воссоединение.

Я... Застыл, точно врезавшись в стену.

— ... Здравствуй.

... Она меня заметила.

Она заговорила нараспев.

— Давно не виделись... Корохаси-кун.

То, что я увидел, не давало мне пошевелить даже пальцем.

Каштановые волосы сияли на закате.

Способные увидеть всё насквозь глаза сверкали.

Слегка загорелые щёки, немного хмурые брови, лёгкая улыбка на губах...

... Хамуре Хиёри.

Моя бывшая девушка.

Я не видел её четыре месяца.

Она должна была быть рядом, но оказалась очень далеко...

... И вот она здесь.

— ... Э-хе-хе...

Узкая дорога между складом и морем.

Всё было залито светом солнца и блеском волн.

Её волосы развевались на ветру, когда она улыбнулась.

— ... Прости, что так внезапно появилась.

Похоже её смутило моё удивление. Она слегка нахмурила брови и озадаченно заговорила.

— Но... Да. Я решила сказать тебе. Меня долго не было, наверняка ты переживал...

... Это... Не иллюзия?

Я думал об этом, лишившись дара речи.

Я столько раз думал о ней, даже когда спал, она не вылетала из моей головы, потому мне казалось, что мне мерещится.

Но... Лёгкий ветерок принёс знакомый сладкий аромат.

Щёки краснели в лучах заходящего солнца, воротник матроски развевался на ветру.

... Никакой ошибки.

Это на самом деле.

... Хиёри здесь.

Хамуре Хиёри... Стоит прямо здесь.

— Прошло много времени. Я рассчитывала вернуться скорее... Но столько всего произошло...

Она слова улыбнулась и, склонив голову, посмотрела на меня.

— Но... Да, наконец-то.

Она... Обратилась ко мне.

— Я наконец... Вернулась в Ономити.