Тело пилота было чистым.

С первого взгляда я не понял, жив он или нет.

Это был низкий мужчина средних лет, около 150 см. Тем не менее, в нём не было дисгармонии, которая часто идёт в комплекте с низким ростом. Он производил впечатление обычного, слегка уменьшенного человека.

Он носил тяжёлую верхнюю одежду, которая выглядела, как медвежий мех. Загорелая кожа напомнила мне об инуитах на Аляске.

Он сидел в комфортабельном кресле, сделанном из резины, похожей на пластик. И держал манипуляторы, выпирающие с каждой стороны подлокотников.

Из уголка губ стекала струйка крови.

А на левой стороне груди была вмятина.

Видимо, кончик лезвия, которое я в него воткнул, проломил рёбра и со снайперской точностью разорвал сердце.

Я мысленно пропел: «Наму Амида Будда».

Под управлением Достоева мои руки аккуратно вытащили тело и положили его на снег.

Горожане собрались вокруг.

Я гадал, устроят ли они правильные похороны, хотя он и был нашим врагом.

Но мои ожидания не оправдались.

Жители раздели труп и приложили к нему пилу. Они пытались сделать так, чтобы нести его было легче!

Я пытался не смотреть на ужасную сцену.

Достоев повернул моё лицо обратно к распростёртому титану.

В кабине раздался голос из коммуникатора:

- Тебе не кажется, что в последнее время часто нападают термальные бандиты?

- Мэр, - сказал Достоев, моей рукой сдирая броню с великана. – С каждым годом становится всё холоднее. Город больше не может выжить без бочек. У этих людей нет шансов на выживание, кроме как взять тепло где-нибудь ещё. Вот почему они бросают на нас этих бесценных гигантов.

- На самом деле, это не единственная причина.

- Вы преувеличиваете.

- Ну уж прости. Вчера я слышал от странствующего торговца теплом, что Ганбал был уничтожен. Это город в трёхста километрах отсюда. Я слышал, что имперская армия напала на него и забрала бочки. Я слышал, что регион стал нестабильным, и туда устремились бандиты.

- Ганбал? Там же больше 10 титанов, вы знаете?

Слушая их беседу, я начал что-то понимать.

Видимо, мир замерзает.

Кажется, жестокий ледниковый период, или что-то в этом роде, затрудняет производство еды, и люди сражаются за тепло.

Тепло, конечно, включает в себя людей и титанов.

Для них людоедство – естественная часть жизни.

Но для меня это суровая цена и жуткий уклад мышления.

Когда Достоев закончил демонтаж, я был ментально опустошён.

Достоев привёл меня в ангар, склонил голову и сказал:

- Машина не очень хорошо отзывается.

А, поместив меня в тот же бассейн, он закричал Алише:

- Настрой его!