Всю воду в бассейне регенерации и внешнем бассейне спустили.

Если верить Алише и остальным, температура на улице была -12 по Цельсию, но мне не было холодно, потому что внутренний обогрев моего тела и хладоустойчивая кожа были эффективными.

Алиша скрылась в моей кабине.

Она возилась с кабелями, разрезая и соединяя их.

С края пустой ванны Рига, директор и прочий персонал глядели на меня с интересом.

Издалека наблюдали двое детей-бродяг. Несколько хорошо одетых мужчин сидели на стульях, осматривая меня.

Они носили чёрную одежду, похожую на свитера. Вместо галстуков у них были плотные кашне. На груди блестели серебряные значки с изображением четырёх башен. Должно быть, это члены совета, которых упоминал директор.

- Мы готовы? – сказал директор.

- Сейчас! – ответила Алиша.

Я почувствовал, как моя температура поднялась. Видимо, она запустила двигатель.

Капли воды на моём теле испарились и превратились в туман.

Толпа взорвалась радостными криками.

- Поехали! – закричала Алиша.

Я вспомнил время, когда Достоев включал связь. Скоро моё сердце и воля Алиши будут соединены.

Как и в случае с Достоевым, я не смогу делиться с ней своими мыслями, но, надеюсь, как-нибудь я всё же смогу выразить благодарность.

И, пожалуйста, не кидай меня в битвы слишком часто.

Я слышал, как беседуют советники:

- Если мы преуспеем, это будет великое достижение.

- Если мы поднимем титана из такого ужасного состояния, это укрепит силу города.

- Это будет возможностью ограничить партию мэра.

Рига сложили руки перед грудью.

На лице директора застыло жёсткое выражение.

Где-то в городе играла мелодия, напоминающая ветряной инструмент (прим. пер.: вероятно, имеется в виду эолова арфа).

По станции переработки гулял ветер.

Ничего не произошло.

Лицо директора помрачнело.

Зрители забеспокоились.

Алиша вылезла из кабины и встала на нагруднике.

Она помотала головой и произнесла:

- Это не сработало.

* * * *

Директор железным прутом нарисовал на снегу что-то наподобие круговой диаграммы.

- Необязательно контролировать их разумом только потому, что это титаны, не так ли? Есть ведь и механические титаны?

Все, кто был вовлечён, встали рядом со мной, прижавшись друг к другу лбами: Алиша, прораб, члены совета и все рабочие.

Алиша пожала плечами:

- Механические системы – сказка тысячелетней давности. Я не могу построить настолько сложную машину.

Молодой человек, работник, прервал её:

- А что насчёт твоего таланта?

- Ну, если честно, он невелик.

Нет, не то слово.

У неё его вообще нет.

Молодой человек добавил:

- Почему бы не пустить на борт кого-нибудь ещё?

Директор почесал в затылке:

- Я не эксперт по титанам, но, возможно, проблема в аутентификации. Если титан выбрал хозяина, только он может пилотировать его, пока не умрёт.

- Итак, вы утверждаете, что управлять этой штукой может только капитан Достоев?

Алиша кивнула головой.

- Мистер Достоев сказал, что его допуск был отозван, - сказала она.

Юноша забрался с края бассейна в мою кабину. Он залез внутрь.

Ничего не произошло.

Нет, в отличие от Алиши, на этот раз я чувствовал покалывание в позвоночнике.

Но руками и ногами я двигать не мог.

Через какое-то время молодой человек вылез с разочарованным выражением лица.

Затем почти все наблюдатели побывали в кабине, даже директор и члены совета.

Никто из них не смог меня сдвинуть.

Загудела колокольня, сигнализируя о наступлении вечера.

Директор вздохнул.

- Ну, кажется, он признает одного из сотен или тысяч, - сказал он. – Возможно, ни у кого из нас нет склонности к пилотированию, верно? Хотя я и надеялся, что ты со своим разумом сможешь это сделать.

Он повернулся к Риге.

- А ты ещё не побывала на борту, не так ли?