Рига забралась мне на грудь, пока Алиша подталкивала её снизу.

Она пошатнулась и закатилась в кабину.

Через какое-то время все мои чувства внезапно обострились, как будто я с утра очнулся ото сна и вернулся в реальность.

Я могу двигаться! Я почувствовал, что могу двигаться, но мои руки и ноги так и остались застывшими.

Прораб и рабочие, ничего не ожидая, отвели от меня взгляд и начали разговаривать о том о сём.

Только Алиша пристально за мной наблюдала.

Чувство, что я способен двигаться, исчезло.

Я снова стал каменной статуей.

Рига выползла из моей груди.

Она улыбнулась и спросила:

- Ну что, это сработало?

Алиша слегка тряхнула головой:

- Боюсь, что нет. Я попытаюсь ещё что-нибудь придумать.

Сбоку молодой рабочий сказал:

- Почему бы нам просто не отключить противорефлюксный механизм (прим. пер.: устройство, препятствующее обратному оттоку)?

- Нет, нет, нет, – у Алиши разве что пена изо рта не пошла. – Если мы это сделаем, ощущения титана будут передавать пилоту напрямую. Даже если мы сможем его сдвинуть, сила разума – страшная вещь. Если титану отрубят руку, рука пилота в кабине тоже будет отрублена.

- Вау, - сказал рабочий, разминая свою руку.

Алиша добавила:

- Есть вещи и пострашнее. Мой учитель рассказывал мне, как десятилетия назад очень сильный враг осадил город, и у него не было выбора, кроме как убрать защитный механизм из машины капитана. Это подняло чувствительность на максимум, капитан оказался так интегрирован в машину, что, можно сказать, она сама стала телом капитана. Голос капитана в устройстве связи был полон восторга. А его машина двигалась так плавно и изящно, что вражеские титаны словно остановились. Он в одиночку победил более десятка вражеских машин, и город был спасён. Но к концу боя голос капитана по радио становился всё более и более подозрительным. Он начал говорить на языке, который никто раньше не слышал, сказал, что обнаружил «правду о мире». А когда они вернулись в ангар, капитан не вышел из кабины. Мой учитель открыл кабину снаружи, но капитан уже потерял разум. Он обмочился и задушил себя собственными руками.

И тут все работники замолчали.

Звон колокола возвестил, что пора спать, и все с тяжёлым сердцем разошлись по домам.

Алиша и Рига всё ещё спали под навесом рядом со мной.

Часто болеющая Рига осталась под навесом, а Алиша готовила снаружи.

Она готовила синтетическое мясо в пароварке, встроенной в маленькую паровую трубу, и руками рвала красные, покрытые листьями овощи, которые я никогда раньше не видел.

Рига сказала:

- Эй, старшая сестра, насчёт того, что ты сказала раньше. Почему человек, который остановил противорефлюксный механизм, потерял рассудок?

Алиша ответила, пока мыла тарелки снегом:

- Учитель сказал, это потому, что у титанов тоже есть сердце.

- Сердце титана? – Рига выглянула из-за тента. – То есть он понимает, что мы говорим?

Так и есть. Я пробыл в контакте с Достоевым так долго, что и сам начал понимать местный язык.

Алиша посмотрела на меня.

- Я не знаю. Ментор сказал: «Никто не может понять сердце титана, и тебе не стоит даже пытаться. Сердце титана полно гнева и печали, и превращает в пюре того, кто его коснётся. Говорят, что титаны безумны, и в них циркулируют безумные мысли».

Нет, то, что я зол и мне больно – это правда, но я не думаю, что я сумасшедший.

Алиша сказала:

- Думаю, яйцо – это ключ… О, я имею в виду блокирующий механизм. Он расположен в коробке в задней части кабины. Это же яйцо отвечает за идентификацию пилота, так что, я думаю, его можно улучшить.

- Не перестарайся. Нет, я серьёзно, - нервно сказала Рига.

- Не беспокойся. В конце концов, у меня есть ты. Я не собираюсь умирать или становиться сумасшедшей. Кроме того…

Алиша уставилась на Ригу.

- Рига, ты ведь нарочно не сдвинула это дитя, хоть и могла?