- Ты из прошлого, мистер Вамишра? – сказала Рига во плоти.

Она свернулась на сиденье пилота, как кошка. Хоть она и носит куртку, ей холодно, поскольку я выкрутил обогрев кабины на минимум.

Учитывая её состояние, я бы хотел немного её согреть, но, поскольку я не знаю расстояния до вражеского корабля-носителя, у меня нет выбора, кроме как беречь энергию.

С тех пор, как я покинул город, прошло 2 дня, и я всё ещё иду по бесконечному снежному полю.

Даже зрением титана я больше ничего не вижу.

Ни аллей, ни даже холмов. Единственный ориентир – следы гусениц под нашими ногами.

Небо покрыто серыми облаками, солнца нигде не видно.

Я услышал мягкий звук позади.

Я обернулся, увидел вдалеке крутящееся небо и мелькающие молнии. Это город, откуда мы начали. Видимо, турбулентность в атмосфере, вызванная выбросом энергии из реактора, всё ещё не утихла.

Я повернул голову вперёд и передвинул правую ногу.

Я услышал удар. Затем левая нога. Ещё один глухой удар.

Я уставился на колею и продолжил шевелить ногами.

Каждый раз, когда я опускаю ногу, вздымается большое облако снежинок.

Рига в кабине повторила:

- Ты из прошлого, мистер Вамишра?

Она удерживает рукой один из манипуляторов.

Мы попробовали оба варианта и обнаружили, что это самый комфортный способ вождения.

Когда она держит контроллеры обеими руками, случается объединение разумов. Наши мысли смешиваются, мы становимся едины. Физическая реакция запредельная, опустошение – тоже.

Сразу после первого объединения Рига, не говоря ни слова, обмякла в кабине, как марионетка с перерезанными нитями. Смерть сестры Алиши и разрушение города шокировали её, но в первую очередь её подкосило пилотирование меня.

Когда человеческий мозг вынужден касаться информационного потока, который обрабатывает мозг титана, - это колоссальная нагрузка.

Через несколько часов из её глаз, наконец, начали течь слёзы.

Одна слеза катилась за другой.

Она продолжила плакать, пока не заснула.

Как только она заснула и ослабила хватку, я потерял возможность двигаться.

Я оказался вынужден стоять на снегу, пока она не проснулась.

А затем мне приснился сон наяву.

Во сне Алиша, которая в реальности умерла, гладила меня по голове.

Я своими крохотными ручками обнимал её поясницу.

Алиша убежала за кучу мусора.

Я, или, точнее, та, чьими глазами я смотрю, смеясь, побежала за ней.

Я видел город, ещё не уничтоженный Империей – острые башни, плотную жилую застройку.

Отовсюду поднимается пар, который обогревает город.

Дует ветер, владелица сна кашляет, Алиша снимает с себя куртку и надевает на неё.

Рот Алиши шевелится.

Но, прежде чем я успеваю понять её слова, её фигура размывается, и мир погружается во тьму.

Та, от чьего лица шёл обзор, уставилась в экран тёмной кабины, показывающий снежное поле.

На заднем фоне мягко отдаётся эхом звук её сердцебиения.

Она желала увидеть этот сон. Именно так она сформулировала мысли у себя в голове. И слова дошли до меня.

- Мы связаны, - пробормотал я в своём разуме.

- Мы связаны, - пробормотала она своим ртом.

Хоть сейчас Рига и не подключалась к управлению, мы всё равно частично разделяли чувства и мысли.

Был ли это побочный эффект разрушения противорефлюксного устройства?

Я почувствовал сильное замешательство.

Да, я тоже был не в своей тарелке.

Хоть мы с этой девочкой и в самом деле оказались на одной волне, мысль о том, что она читает каждую мою мысль, в некотором роде вызывала дискомфорт.

Но сейчас это было лишь смутное ощущение. Кажется, я должен представлять слова в голове, как будто я читаю их вслух, иначе мои мысли до неё не дойдут.

- Думаю, я в порядке, - пробормотал я у себя в голове.

- Думаю, я тоже, - кивнула она в кабине.

Это был наш первый обмен словами.

Она не удивилась моему загадочному присутствию.

Днём ранее мы уже объединялись, и тогда она вкусила немножко моей жизни. Она уже приняла, что я раньше был человеком и жил в ином мире.

Теперь, день спустя, она свернулась внутри меня клубочком, в смущении держась за свой урчащий живот.

Одна рука осталась на манипуляторе. Мы установили слабую телепатическую связь, и я надеялся, что у нас получится вести без рук, но это оказалось невозможным.

Шагая вперёд, я ответил на вопрос Риги:

- Мой прошлый мир? Да, возможно, он был давным-давно.

- Насколько давно?

- Понятия не имею. Даже не знаю, сколько десятков тысяч лет прошло с моей эпохи, прежде чем мы смогли создавать такой чудесный мир. Десять тысяч? Двадцать тысяч? Или миллион лет?

Впрочем, я подумал, что срок где-то в пределах 50 000 лет. Будь он больше, и человеческая раса бы эволюционировала, но Рига и остальные выглядели совсем как я, когда я был человеком.

Делать нам было нечего, поэтому мы просто продолжали разговаривать.

Каждые несколько часов Рига вылезала наружу, чтобы растопить снега и напиться (прим. пер.: можно пить талый снег и не получить интоксикацию от промышленных выбросов? Хоть одна хорошая новость об этом мире).

Затем мы продолжали путь.

В этом мире не было дня и ночи, и здесь не было горна, оповещающего о смене суток, поэтому точное время мы не знали. В любом случае, мы могли мерить дни, потому что Рига регулярно засыпала.

Утром пятого дня после нашего отбытия Рига потеряла сознание от голода.

И я тут же утратил способность двигать своим телом.