Снежное поле тянется, насколько глаз хватает.

А есть Риге нечего.

Когда Рига очнулась, она откинулась на спинку сиденья и смогла одной рукой взяться за контроллер.

- Прости, что заставила тебя беспокоиться.

Она подала сигнал продолжать.

Мои ноги начали движение вперёд.

Её мысли были затуманены голодом, но я всё ещё чувствовал её желание отомстить Империи.

Мы продолжили идти вдоль колеи, оставленной в снегу.

Я поднял температуру в кабине, но без еды силы Риги таяли.

Оглядываясь назад, мы оба наделали глупостей.

В приступе ярости мы бездумно пустились в погоню за имперской армией.

И мы, посмотрев на следы, сильно просчитались со скоростью корабля-носителя.

Я выдавал, по меньшей мере, 60 километров в час, но всё ещё не мог их догнать.

У врага установлен газотурбинный двигатель, как на танке Абрамс? В мире, где тепло ценнее всего, кому бы могло потребоваться что-то с таким неэффективным расходом топлива?

Рига сказала:

- Мистер Вамишра, расскажи мне про свой мир снова. Историю про лето, пожалуйста.

- Да, в моей стране, Японии, четыре сезона. В этом мире есть только зима, а там ещё были весна, лето и осень. Зима – самая холодная, лето – самое жаркое. Солнце сияет, от асфальта поднимается тепло. На улице все потеют. Дети на тротуарах едят фруктовый лёд – это когда лёд дробят на куски и подслащают соком.

При упоминании фруктового льда Рига хихикнула, как и в прошлый раз.

- Не могу поверить, что тебе нравился лёд.

- Когда снаружи жарко, холодная еда кажется самой вкусной, - сказал я.

- Это мир мечты.

Энергии у девочки много, но её выносливость почти на нуле.

Следует ли нам вернуться в город?

Он покрыт сверхтекучей жидкостью; если там осталась какая-нибудь еда, она должна быть идеально заморожена.

Когда шторм утихнет, мы сможем что-нибудь найти.

Но на то, чтобы досюда добраться, ушло 5 дней, так что на обратную дорогу уйдёт столько же.

Сомневаюсь, что Рига выживет.

Да и насчёт себя я сомневаюсь.

В городском ангаре через люк в желудке в моё тело регулярно закачивали топливо, или какую-то жидкую еду. Как полубиологическое оружие, я, должно быть, очень эффективен, но запасы всё равно надо восполнять.

В ушах равнодушно свистит ветер.

В этом снежном поле совершенно ничего нет.

Вокруг города скакали создания, похожие на кроликов, но здесь я их найти не могу.

- В этом мире тоже есть тёплые земли, - сказала Рига. – Но это сказка. Когда я была маленькой, эту историю рассказывала мне бабушка. Она сказала, что в это место нужно идти сто жизней, чтобы дойти. Все умершие туда попадают, и счастливо там живут. Мои родители, родители сестры, теперь и моя сестра. Возможно, это мир мистера Вамишры, разве нет?

- Нет, я полагаю. Мой мир назывался «Земля», и это была планета, висящая в космосе.

- Земля? Космос? Висящая в космосе? На земле за облаками иногда можно увидеть океаны. «Космос» означает океаны, а «земля» означает острова?

- Нет, я не это имею в виду. Ты думаешь, что сфера Дайсона – это весь мир, но мир куда больше. Вселенная намного больше, темнее и холоднее, чем вот это вот всё.

- Не в этом мире?

Настроение неверия.

На секунду я подумал попросить её взяться за манипуляторы двумя руками.

Во время полной синхронизации мозгов мы можем делиться друг с другом своей памятью. В последний раз наш разум пребывал в замешательстве из-за того, что мы и так обменялись огромным количеством информации. Но сейчас мы в сознании, поэтому должно получиться показать опредёлённые воспоминания.

Яркое синее небо Йокогамы ранней весной, яркую зелень Титибу (прим. пер.: город в Японии) в мае, звёздное небо и Млечный Путь в Насу Когене (прим. пер.: заповедник в Японии).

Если Рига увидит их, она на месте усидеть не сможет.

Но объединение истощит её дух.

Я не могу взваливать на неё такую ношу: энергия – всё, что у неё осталось.

- Ты очень интересен, мистер Вамишра, - пробормотала Рига и снова отключилась.

Она потеряла сознание на несколько секунд, и этого времени мне хватило, чтобы упасть коленями в снег. Я восстановил равновесия, чтобы избежать падения, но затем опять потерял контроль над телом.

Не время проигрывать.

Такими темпами Рига и двух дней не протянет.

Я должен что-то сделать.

Мой мозг титана одновременно теряет терпение и начинает раздумывать.

Почему я так беспокоюсь за Ригу?

Я действительно в долгу перед ней и её сестрой Алишей, а она всегда заботилась о Риге, когда та заболевала.

Но сейчас я себя чувствую так, словно умирает моя любимая семья.

Интересно, это потому, что у нас был разговор по душам?

Шестерни в моём огромном мозгу начинают быстро вращаться.

Давайте рассуждать логически.

Риге нужны калории.

На сотни километров вокруг ничего не видно – ни растений, ни животных.

На снежном поле стою только я.

Здесь только мы.

Лишь я и Рига.

Внезапно я вспомнил решение.

Я посмеялся над своей глупостью из-за того, что не сообразил раньше.

* * * *

Как только девочка очнулась и вернулась за руль, я ударил по снегу кулаком.

Неимоверно тяжёлый удар смёл снег, поломал тонкий лёд и оставил небольшой кратер.

Правой рукой я схватил бритвенно-острый кусок льда, прижал к бронированному суставу левого мизинца и надавил со всей силы.