Вторую битву можно описать только как катастрофу.

На нас напало 6 гигантов, и мы отбивались вшестером, включая меня.

Метель была ещё свирепее, чем в прошлый раз, видимость – почти нулевая. Каждый из нас шагал бессистемно, сталкиваясь с врагом и сражаясь без следа тактики.

По указанию Достоева я сражался с маленьким, толстым великаном и катался по снежному полю.

Толстый гигант резким движением ударил топором, и лезвие прошло сквозь основание моей правой руки, отсекая её.

Я почувствовал взрыв интенсивной боли.

Я буквально издал молчаливый вопль.

Достоев, тем не менее, лишь слегка нахмурился и продолжил мной управлять, как будто ничего не произошло.

Воля Достоева сковала меня, и некоторые из его эмоций перетекли ко мне, как будто поток перехлестнул через дамбу.

Моё тело использовало оставшуюся левую руку, чтобы вытащить нож из-за пояса.

Я прыгнул на противника и погрузил лезвие ножа в его грудь.

Кончик ножа слегка погрузился в броню, и враг перестал двигаться.

Видимо, он сокрушил пилота внутри кабины.

- Всё в порядке! – крикнул Достоев и снова отправил меня нырять в метель.

Я нарвался ещё на двоих. Они поцарапали бок моей головы и опять прокололи правый бок, куда меня уже ранили ранее.

Я продолжал кричать в своём разуме.

К тому времени, как буран утих, 4 из 6 вражеских бойцов были сокрушены, а двое удрали. Двое дружественных бойцов были уничтожены, четверо – ранены.

После битвы люди опять высыпали из городских ворот, разрезая вражеские машины, которые там лежали. Они снимали броню, рубили плоть и возили её по полю на санках.

Что хуже всего, Достоев пожелал, чтобы я помог им в демонтаже.

Я был вынужден резать тело ножом, который я держал в одной руке. Я не мог остановить тошноту. Звук скрежещущих костей проникал в мозг. Для Достоева это, возможно, походило на разделку кита, но для меня это было всё равно, что разделка человека.

Я раньше даже лягушек никогда не препарировал!

Это было так ужасно, что я почти потерял сознание.

Как будто я вступил в мир ужастиков про расчленителей.

Тем не менее, была в этом и польза.

Я понял структуру титанов.

Основа – это буквально гигантское создание, которое выглядит как титан. Поверх кожи прикреплён второй слой резиновой кожи, затем – тонкий слой брони из гибкого пластика и кольчуги. Наконец, полноценная боевая броня, как у рыцаря.

Металлические части не такие твёрдые, и сделаны из керамики (прим. пер.: я ничего не курил, в тексте ровно так и написано) – должно быть, чтобы бороться с обморожением.

Титан – вероятно, искусственная форма жизни. На поверхности сердца внутри грудной клетки был написан серийный номер на местном языке.

Внутренние органы напоминали человеческие, но пищеварительный тракт начинался в пупке, а не в пищеводе. И у него не было выхода. Возможно ли на 100% использовать то, что было поглощено?

Всё тело оплетали синие провода, похожие на нервы. По виду нельзя было сказать, сделаны они искусственно или выращены.

Одной рукой он вырезал внутренние органы неизвестного назначения и выкладывал на землю.

Люди, ожидающие рядом, разбирали их пилами и абсурдно большими ножами, а затем увозили в город на санях.

Да, меня ждали люди. Снова и снова разрезали большими ножами и пилами, грузили на сани. Кровь собирали в контейнер, похожий на барабан.

Очевидно, жители города не позволяли еде пропасть, использовали каждую каплю крови. Можно сказать, что титаны напоминали китов из моего мира.

Я не заметил, как боль в правой руке исчезла.

Наконец, я привык к ужасу передо мной и перестал бояться.

Процесс расчленения шёл гладко, и после извлечения того, что было похоже на лёгкое, я схватил единственной рукой выступ, похожий на кабину, чуть ниже глотки.

Страх моментально вернулся.

Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого. Не позволяй мне это видеть.

Я кого-то убил!

Но Достоев упорно пытался открыть колпак.